Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Урал 2018, 2

В млечном свете голубом...

Стихи

 

Мария Гладцинова — родилась и живет в Вологде. Окончила художественную школу и Вологодский педагогический университет (филологический факультет). Рисует, пишет стихи и прозу. В журнале «Урал» печатается впервые.

 

 

 

***

 

отречённый от мира сего,

обречённо гудит колокольчик,

пролетая над чёрной землёй,

он не знает, не чувствует боли,

ничего не тревожит его;

 

размороженный громом прибоя

часовых, стерегущих покой,

окунувшийся в голубое,

он дрожит и поёт над землёй,

не боясь, что умрёт от побоев —

ведь тогда тишиною накроет,

точно тучей и тьмой,

этот город, похожий на грот;

 

но пока колокольчик поёт,

и слова от набатного боя,

вспенив облако дождевое,

набухают, как почки,

и качается маятник-лётчик;

эти веки, хмельные от сна,

закрывают твой взгляд в оболочке,

и сырые от горечи строчки,

высыхая, ложатся в тетрадь,

чтобы спать в одеяле из ночи,

беспробудно до времени спать.

 

***

 

уже стемнело за окном —

дар января голубоокий,

и над советском ватным блоком

глухая мгла опять легла

глубоким сном

на обезглавленную церковь,

но в млечном свете голубом,

идущем сверху поволокой,

и в свечном свете фонаря

сверкает снег осоловело,

как будто в яви января,

смертельно белой,

в вязком сне,

есть только снег

и нет

тебя.

 

***

 

ты ждёшь на утреннем вокзале

гудящий шмель огромного состава,

осталось

совсем немного,

и вот издалека

протяжно и устало,

как грозовая

туча, нарастает

его тревога,

ознобом

пробегает по спине,

бросает в дрожь

и снова,

вместе с холодом гудка

впотьмах

и громом льдин

чугунного катка,

вливается в сосуд груди

невидимо

щемящее ау

беспомощных громадин,

нездешний гул,

 

как будто было что-то

в этой тишине,

в её нутри

звенящее упруго,

потом не стало

быть,

и ты — уже не человек —

летящий майский шмель

в туннеле воздуха

над церковью и лугом.

 

 

***

 

в песок полуденный упала

тень рыбака,

и ночью

под его твёрдыми руками

строка за строчкой

текла расслабленно река,

спелёнутая облаками,

плыла холодным лунным камнем

в воде проточной

новорождённая луна,

и колебались под волнами

растения призраками дна,

как будто им была дана

в награду

медлительная тяжесть сна,

необратимость водопада;

 

зажгли костёр на берегу,

но темнота глотала пламя,

и напряжение огня

сушило мокрую траву,

передалось на холод камня,

и градом с потемневших яблонь,

смеясь над слабостью воды,

на землю падали плоды

в глухую безысходность сада,

но звуки их ночных ударов

теряли в сумраке следы.

 

 

***

 

то, что я чувствовал тогда,

ложась спать в сырые листья,

поверх меня бежала чистая

вода холодного ручья,

глубокая его печаль

или печаль ничья;

 

я утром вышел из воды,

чтобы согреться,

и неожиданно мой ум открыл,

что на поверхности

мне не во что одеться:

в воде

мы были вроде

все равны,

а тут костюм уплыл,

и я прикрыл листвой

разрушенное сердце.

 

 

***

 

в изнанке сегодняшней ночи

за тайной тканью воды

своим неразборчивым почерком

как хвощ худосочный художник

пишет созвездья кувшинок

хрупкие трубки растений

поднятых из грубой

глины и ила

на чёрной карте излучин

изгибов реки

и ночью воочию

видимо только их жёлтое сердце

в белеющей скорлупе

а жуткой глубины подстрочник

те стебли прячет в темноте

 

 

гость (тень)

 

сверкнула молния,

как отблеск на стене,

и вздрогнул гром

всей дробью поездов,

никем не видимая тень

мелькнула за окном:

я слышал, будто бы сквозь сон,

шум ливня

как кто-то мимо проходил

и постучал в мой дом,

 

но я дыханье затаил,

не открывая дверь,

а гость свой стук не повторил

и сгинул в темноте;

 

и в ночь, когда ушла гроза,

я вышел на крыльцо —

нет никого, шумит вода

у дома моего.

 

 

***

 

я вхожу во сне в твою реку

и вижу, как она глубока,

у неё берега из пористого песка

или хлеба,

и темнеет до дна

баклажановая вода,

здесь во сне

я всего лишь тень человека,

надо мной плывут облака,

у меня нет имени,

нет лица и тела,

но во сне мне хотелось

быть видимым

для тебя.

 

Версия для печати