Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Урал 2017, 7

Весёлый замысел села...

Стихи

 

 

 

Надежда Болтачева — родилась в Краснотурьинске, окончила химико-технологический факультет УПИ (УрФУ). Первая публикация в «Урале». Живёт и работает в Екатеринбурге.

 

 

***

 

Октябрь. Зарёванные окна.

Орнамент мокрого пятна

крадёт лоскутные волокна

заснеженного полотна.

 

С утра востребованы сани,

к обеду тошно от телег.

Незваный саван и ночлег

скорбят за окнами часами.

 

И просит хлеба полынья

и ждёт в любое время суток

утраченных в пространстве уток,

устав от снежного вранья.

 

Октябрь — немой и неумытый.

К рукам не прибранный зимой,

но летом начисто забытый.

Перелицованный. Не мой.

 

 

***

 

Дворов неубранных сусеки

украсили снеговики.

Украдкой рубят рыбаки

ледком подёрнутые реки.

 

Тоску баюкают калитки.

Горбатит спины аквилон.

Порхает порох похорон

над плахой межсезонной пытки.

 

***

 

Январь. Облуплены лепнины.

Нахохлился пуховый плат.

Сугробов сгорбленные спины

лобзают лопасти лопат.

 

Кудрявы парки, бородаты.

Прочь с манекенов лубяных

летят махровые халаты

в пространство мельниц ветряных.

 

Крещенским жаром пышет прорубь.

Журчит ручей — щербатый голубь,

и воробьишки-ручейки

воруют хлеб с моей руки.

 

 

***

 

Февраль. По-прежнему в фаворе

дуэт фарфора и стекла.

Метели меткая метла

отметилась на косогоре.

 

Но ощущаю всем нутром

прохладный свет в конце тоннеля.

И оперение Апреля,

и Март с чернёным серебром.

 

 

***

 

— Реченька-речка,

где твои ручки-ручейки,

обереги-берега?

Снега...

— Издалека теку,

из строки в строку,

к другому путнику-ручейку.

Зелени — земле,

мёду в дупле,

радуги дорог,

дай Бог...

 

 

***

 

Последний летний день стесняется тепла.

Узорчатая ткань — на выданье невеста.

От дуновенья дынь качается пчела,

а лапчатая тень — по-летнему — ни с места.

Всё трепетно вокруг. На тучи облака

ну разве что слегка похожи. Прядь рябины

встречает у окна, к нам напроситься на

случайный чай разлук в стаканчиках из глины.

 

***

 

На миг возник перед глазами

весёлый замысел села:

скрип коромысла, плеск весла,

дом, прадед во главе стола

и бабушка под образами,

не осуждённая вдова,

из пряжи вяжет кружева.

Жива.

 

 

***

 

На часок в лесок,

от беды наискосок.

По грибы.

По гробы.

 

 

***

 

Дерево ревело, дерево рвалось,

дерево терпело, если не срослось.

Дерево учило помнить и прощать,

дерево любило просто помолчать...

 

 

***

 

Бабушке

 

Однажды вечером ушла ты,

чтоб не вернуться никогда.

Халат на вешалке, бушлаты —

на каждой пуговке звезда.

Гляжу на жиденькие косы.

Плач не нарушит тишину.

Две из заначки папиросы

назад в газетку заверну...

Они уйдут, как две гвоздики, —

березка, столик да скамья —

с двумя страницами из книги:

«Моя семья».

 

 

***

 

Вечер в чёрной рамочке, тишина.

Девочка в панамочке и луна.

Хочешь на скакалочке, хочешь в мяч...

Помолчи на лавочке, но не плачь.

Скоро всё изменится — счастья нет, —

в белое оденется белый свет.

Заметёт, на лавочках не присесть.

Девочка на саночках, счастье есть.

Скоро всё устроится, не теперь.

Накрепко закроется эта дверь,

чтоб не видеть отчима —

провода, мокрый снег, обочина —

никогда.

 

 

***

 

Ветка тополиная в радужном стакане,

позабыв о ране, радуясь весне,

как дитя невинное радуется маме,

потянулась листиком-мостиком к стене.

Солнышком хранимые, хороши серёжки,

пусть не встать на ножки, не пустить корней.

Вот и мы, гонимые, из многоэтажки

так же ляжем в землю, не пожив на ней.

 

 

***

 

Годики-годочки. Годики-года.

Вырастают дочки раз и навсегда.

Годы, годовщины. Ниже каблуки,

на подошвах глины влажные комки.

Скоро всё случится: памяти темница,

гво́здики гвозди́к, ветер да тростник.

 

Версия для печати