Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Урал 2017, 7

И нежность земная, как тяжесть земная...

Стихи

 

 

Валентина Костарева — родилась в Калининграде, окончила факультет телерадиожурналистики Гуманитарного университета (Екатеринбург) и филологический факультет Уральского федерального университета. Публиковалась в журнале «Урал». Работает в библиотеке Объединенного музея писателей Урала. Живет в Екатеринбурге.

 

 

***

 

И веки болят белизной занавески алтынной,

только душа засыпать почему-то не хочет,

а тщится в слова уместиться (то чаю с малиной!),

подышишь на форточку… Прочерк.

 

Когда бы легко к первородной прислушаться строчке,

нарочно ее не придумать, какая досада,

за окнами так намело, что стынут сорочки,

сквозь щели балкона снежок — и светлее не надо.

 

Мерцает во тьме одинокая сигаретка,

и все же, и все же ты не унываешь, бормочешь,

в стекло упирается взгляд, в нем тополя тонкая ветка,

и слышишь впервые за долгие светлые ночи.

 

***

 

Оказалось, жизнь — беда,

обманула, наболела,

подошла вплотную да

горьким словом с губ слетела.

Вертопрах мой, вертопрах,

и к чему себя неволишь?

Может, право, дело швах,

седина и бес в ребро лишь.

Может, в омут с головой,

может, с тайною печалью?

Даром, кажется, живой,

не оплаканный вначале.

Вот и скатертью дорожка

пролегла белым-бела,

 

лишь у левого крыла

отчий край болит немножко.

 

***

 

Словом вырасти, словом спасти

и в себе воспитать птицелова,

соловьиную ношу нести —

слово…

 

Где от праздников тесный январь

не вмещает крещенскую стужу,

это просто досужий словарь

или песня, запавшая в душу,

 

на морозе птенец и певец

неизбывного лета…

Это просто душа, наконец,

от нее и не спишь до рассвета.

 

Только в том неизбежно права,

что другого ей вовсе не надо,

понимающей тайну разлада,

только эти простые слова.

 

***

 

На улочке старой, в квартире печальной,

в натопленной комнате жарко зимой.

Подруги мои, вы рядом со мной,

два ангела темноволосых, босых.

И нас не смутить беднотою повальной,

тоской холодильников, вечно пустых…

 

Не будем о них…

 

***

 

Снег летит на окошко,

белый-белый как снег.

Наша рыжая кошка

ищет лапкой ночлег.

 

Распустила усы

(ночь распустила волосы)

если скажешь ей «кыс»,

вздрогнет от голоса.

 

Драгоценные камушки глаз

прячет за розовым носиком —

желтый глаз и зеленый глаз.

Разноцветная кошка у нас.

 

***

 

Вереск стоял на окне в прозрачном стакане…

Ты закурил — и пальцы пахли костром.

Сердце зашлось. Круг от лампы настольной

молча светил нам в лицо. Было без четверти шесть.

И случайная книга открылась на двадцать четвертой странице.

Так странно было нашествие ночи, как плыть по реке,

к тишине припадая… К темной воде припадая, глаз не смыкая,

думая думу свою на печальной реке…

 

***

 

Пусть это ложь. Да так уж нам с тобой,

счастливо избежавшим осужденья,

познавшим пропасть головокруженья,

назначено идти одной тропой.

Куда она, шальная, заведет,

никто из нас не думает, ей-богу,

все кажется — к блаженному итогу,

а трезво глянешь — все наоборот.

Но эти соловьиные просторы,

черемуха и жимолость кругом,

вино сухое и ночные споры…

 

***

 

И не понятно, чем все обернется,

тот разговор полночный в тишине…

И ноет сердце — там, где тонко, — рвется.

Но ниточка, протянутая вне

пространства собственного, прозвенит тревогой,

от этого ни скрыться, ни спастись

над сонным городом, над аркой невысокой…

И ты сказал: «Я здесь. Теперь с печалями простись».

И месяц наш. И мягкий свет на ветках,

осенних листьев торжество вокруг.

И только б вдруг не разомкнулся круг

блаженных встреч и расставаний редких.

 

***

 

А с утра подышать на мороз

там, где снег поднимается в рост,

и лежит на прохожей рябине

этот белый, похожий на синий,

 

красной ягодкой горькой гореть,

свиристеля хохлатого слушать…

А ему и рябины покушать

то же, что от любви одуреть.

 

***

 

…и нежность земная, как тяжесть земная.

Нам светят досель незнакомые звезды,

но ревность, мой друг, это чаша больная,

я пью подношенье твое и украдкой

гляжу на бокал с ледяной рукояткой…

Версия для печати