Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Урал 2017, 6

Тот самый день

Пьеса в одном действии

 

 

Ярослава Пулинович — родилась в Омске, выросла в Ханты-Мансийске, окончила Екатеринбургский театральный институт (семинар Н. Коляды). Многие пьесы поставлены в России и за рубежом. Публиковалась в журналах «Урал», «Современная драматургия» и др.

 

 

 

Действующие лица:

 

Мария — 37 лет,

Алеша — 40 лет,

Мать,

Тетя Лида,

Ангел

и другие активные личности

 

 

 

1

 

Мария сидит в своей комнате и смотрит кино. Звук приглушен. В комнату заходит Мать.

 

Мать. Маша, звонила… Что это ты такое смотришь? (Всматривается в экран.) Маша, как можно? Разве ты у меня падшая женщина?

Мария. Это Гринуэй, мама.

 

Мать подозрительно косится на экран.

 

Мать. Выключи эту гадость…

Мария. Это классика, мама!

Мать. Выключи эту гадкую классику!

Мария. Можно мне хотя бы в своей комнате делать то, что я хочу?

Мать. Ты опять кричишь на мать?

Мария. Я на тебя не кричу.

Мать. Нет, ты кричишь.

Мария. Я просто хочу, чтобы ты уважала мое личное пространство.

Мать. Твое пространство я не трогаю, я даже не убираюсь здесь после того, как ты мне заявила…

Мария. Я помню. Мама, я просто смотрю фильм.

Мать. Но такие фильмы смотрят только падшие женщины! А я не хочу, чтобы моя дочь…

Мария. Откуда ты знаешь, какие фильмы смотрят падшие женщины?

Мать. Я не знаю, что смотрят падшие женщины, но приличные женщины таких фильмов не смотрят.

Мария. Это искусство, мама!

Мать. Это не искусство, это порнография!

Мария. Откуда ты знаешь?

Мать. Я не слепая, я вижу…

Мария. Ты что — искусствовед?

Мать. Я не искусствовед, но…

Мария. А я — искусствовед. И я тебе говорю — это не порнография.

Мать. А что это, по-твоему?

Мария. Это искусство.

Мать. Это? Это не искусство…

Мария. Ой, все! (Выключает телевизор.) Довольна?

Мать. Почему сразу нельзя было этого сделать? Обязательно нужно доводить мать?

Мария. Все, я выключила. Ни искусства, ни порнографии — один пустой экран.

Мать. Маша, мне нужно с тобой поговорить.

Мария. Ну?

Мать. Звонила Света.

Мария. И?

Мать. Мы с ней поговорили о даче, в «Ашан» договорились вместе съездить…

Мария. Вы с тетей Светой каждый день болтаете по телефону. Что случилось?

Мать. Катенька ждет второго.

 

Пауза.

 

Мария. Передай тете Свете, что я очень рада за свою сестру.

Мать. Катеньке двадцать девять лет.

Мария. Я в курсе, сколько лет Кате.

Мать. А тебе тридцать семь.

Мария. Это я тоже знаю.

Мать. Мария! Я тут подумала и решила — нам нужен ребенок!

Мария. О как! Мам, ну ты же знаешь, что вне брака только падшие женщины рожают.

Мать. Маша... Я подумала и поняла. Времена сейчас другие. Более свободные. Сейчас женщину без мужа никто уже не осудит. Ну а после войны сколько матерей-одиночек было? И ничего, справились. Дети — это же счастье.

Мария. Мам… Не надо, а?

Мать. Маша, ты просто не понимаешь, какое это счастье! Это дар божий!

Мария. Мама, все!!!!

Мать. Ты опять кричишь!

Мария. Я не кричу! Хватит приставать ко мне со своими идиотскими затеями!

Мать. Для тебя все мои затеи идиотские, а тебе тридцать семь лет, тебе пора рожать, еще лет пять протянешь, и я без внуков останусь!

Мария. Рожать, говоришь? Хорошо! А ты в курсе, что случай непорочного зачатия был зафиксирован один-единственный раз за всю историю? От кого мне рожать? Давай, предлагай свои варианты, я рожу!

Мать. Ну… Ну… Я не знаю. Как-то ведь находят женщины себе мужей.

Мария. Находят те, кому в детстве не запрещали с мальчиками разговаривать.

Мать. Ну а что ты хочешь? Ты помнишь, какой разврат тогда на улицах творился? Я боялась за тебя! Я не хотела, чтобы ты выросла такой же проституткой, как твои одноклассницы!

Мария. Зато теперь все мои проститутки-одноклассницы давным-давно замужем, и у них уже свои проститутки подрастают!

Мать. Знаешь, ты тоже могла бы как-то поактивнее себя вести…

Мария. Когда мне было двенадцать, ты меня закрыла дома на все каникулы за то, что мы с соседским мальчиком попали под дождь и шли, прижавшись друг к другу, в одной куртке на двоих…

Мать. Разве может девочка позволять себе…

Мария. В мои шестнадцать ты узнала, что Паша провожает меня до дома, и добилась его отчисления из школы за прогулы… В двадцать появился Витя. Я до сих пор удивляюсь, как я с ним вообще умудрилась познакомиться, потому что, если ты помнишь, ходить на дискотеки и студенческие праздники ты мне запрещала, а на нашем факультете учились только девочки. Витя даже был готов жениться, но ты трындела, что мне нужно учиться, а не забивать голову глупостями…

Мать. Потому что тебе нужно было учиться! У тебя на носу был выпускной курс!

Мария. Восемь лет назад у меня появился Валера. Запретить ты мне к тому времени уже ничего не могла, но именно с появлением Валеры у тебя резко обострились проблемы с сердцем и давлением!

Мать. Что ты такое говоришь? Он был женат — этот твой кобель Валера!

Мария. Он не жил с женой!

Мать. Но он был женат. Я узнавала, Таисия Павловна, его соседка, говорила…

Мария. Да к черту Таисию Павловну! Ты устраивала мне истерики каждый раз, как только я собиралась на свидание. А если я все-таки уходила, у тебя случался сердечный приступ!

Мать. Потому что у меня больное сердце, ты сама это прекрасно знаешь!

Мария. А теперь ты меня спрашиваешь — почему я не замужем и у меня нет детей? Лучше себя спроси.

Мать. Замечательно! Спасибо, доченька, за то, что все по полочкам разложила! Прости, что не отпускала тебя на гулянки непонятно с кем, прости за то, что ты мне в шестнадцать лет в подоле не принесла…

Мария. Принесла бы в подоле в шестнадцать, он бы уже взрослый был. Институт бы закончил.

 

Молчание. Мария нервно вертит в руках пульт от телевизора. Видно, что ей очень тяжело сдерживать себя, чтобы не закричать и не заплакать.

 

Мать. Машунь, ты чего?

Мария. Все, мам, давай закончим этот разговор!

Мать. А салатик тебе сделать с гренками? Ну, этот, как его, иностранный, который ты любишь… Цезарь!

Мария. Мам! Просто оставь меня одну.

Мать. Как я тебя одну оставлю, я же вижу, в каком ты состоянии! Доченька, красавица моя, ну что ты из-за каких-то мужиков так расстраиваешься? Да ни один из них мизинца твоего не стоит!

Мария. Мам… Я тебя очень прошу…

Мать. А вот у тети Лиды какой хороший сын — Алешка! Высокий, красивый и все один. Не везет человеку в жизни. А сердце-то у него какое доброе, а характер какой замечательный!

Мария. Откуда ты знаешь, что у него замечательный характер?

Мать. Так мне тетя Лида сказала. Может, это… В гости их пригласим?

Мария. Мама, все, не надо никаких гостей! Выйди из моего комнаты, я сказала!

Мать. Ты опять агрессивничаешь?

Мария (кричит). Выйди из моей комнаты!!! Я кому сказала! Выйди немедленно!

Мать. Все, ухожу! Психанутая! Да кто на тебе такой женится, на такой психанутой?! (Выходит из комнаты).

 

Мария включает телевизор, прибавляет громкость. Комната наполняется звуками любви. Мария утыкается в подушку и молотит ее кулаками. Затем успокаивается, засыпает.

И вдруг комната Марии озаряется светом, и в комнату залетает ангел при полном марафете — во всем своем божественном сиянии.

 

Ангел. Ну, здравствуй, Мария!

 

Мария отрывает голову от подушки, смотрит на ангела.

 

Мария. Здравствуй, ангел мой хранитель, если это, конечно, ты.

Ангел. А кто же еще? (Морщится от стонов.) Выключи ты это порнографическое искусство!

Мария. Ага! Значит, все-таки искусство!

Ангел. Сосредоточиться мешает.

 

Мария выключает телевизор.

 

Ангел. Ну, рассказывай, как живешь, грешница?

Мария. Почему сразу грешница? Я всего только в двух отношениях состояла.

Ангел. По грешной земле ходишь, значит, грешница и есть.

Мария. А ты че прилетел-то?

Ангел. А прилетел сказать тебе — хорошая ты женщина, Маша. Демоны над Россией кружатся, разорвать ее хотят на части, не осталось больше богатырей на земле русской, кто Россию — родину нашу, откуда все святые были родом, защитит. На тебя вся надежда, Мария. Надо новых богатырей рожать, коли старые никуда не годятся.

Мария. Так от кого рожать-то, ангел? Скажи — ты ведь посланник божий.

Ангел. Слушай свое сердце, Мария! Оно все знает! (Улетает в открытую форточку.)

 

Мария трет глаза.

 

2

 

Квартира Марии и ее мамы. В большой комнате накрыт стол. Мать суетливо что-то переставляет на нем. В комнату заходит Мария.

 

Мать. Машунь, а ты почему не нарядилась?

Мария. Я нарядилась.

Мать. Но это же твое рабочее платье!

Мария. И что?

Мать. Мне кажется, оно какое-то слишком строгое.

Мария. То есть ты хочешь сказать, что оно недостаточно бл...ское для такого события?

Мать. Ну, зачем, зачем ты опять употребляешь эти гадкие слова?

Мария. От тоски по несбывшимся мечтам!

Мать. Впереди такой вечер, такой важный день, а ты опять не в духе!

Мария. Почему же не в духе? Я в предвкушении!

Мать. Только не вздумай проговориться, что ты не умеешь готовить! Запомни, вот эти салаты приготовила ты!

Мария. Как все это грустно, мама! А где же наши извечные постулаты: «Женщина — не кухарка, а личность»?

Мать. И не говори при тете Лиде слово «постулаты»! Она подумает, что это что-то нехорошее.

Мария. Договорились. Но тогда ты тоже не начинай, хорошо?

Мать. Что не начинать?

Мария. Ну, вот это вот свое, что ты любишь…

Мать. Что я люблю? Я не понимаю. Какую гадость ты опять вспомнила про мать?

Мария. У нас товар, у вас купец. Давай без этого, ладно?

Мать. А что в этом такого? Нормальная присказка. Что тебе опять не нравится?

Мария. Потому что это смешно, мама!

Мать. Что тут смешного? Я же в шутку это говорю, не всерьез.

Мария. Вот потому и смешно!

Мать. Все, что я делаю, тебе смешно! Хорошо, я буду молчать. Я сяду и не пророню ни слова! Можно подумать, я не для тебя стараюсь. Я пять часов сегодня простояла у плиты, у меня еле ноги ходят! Хоть бы спасибо сказала!

Мария. Спасибо.

Мать. Я умру, что ты будешь делать? Ты же ни постирать, ни приготовить! Ты же при забитом холодильнике с голоду помрешь!

Мария. Мамочка, все… Спасибо тебе. Ты у меня молодец. Самая лучшая мама на свете. Не кипятись. Можешь называть меня товаром, если тебе так хочется, только сразу предупреждай, что у него срок годности истек.

Мать. Ну, что ты такое говоришь? Ты у меня еще девочка совсем.

Мария. Припевочка.

 

Звонок в дверь.

 

Мать. Они! Господи, я переодеться не успела! Машка — открывай, я быстро! (Бежит в свою комнату.)

 

Мария идет открывать. На пороге — тетя Лида и ее сын Алеша. Тетя Лида пытается впихнуть в руки сыну цветы, Алеша отбивается.

 

Алеша. Да убери ты от меня этот веник, не буду я! (Замечает Марию.)

Мария. Здрасьте.

Алеша (забирает у матери цветы, протягивает их Марии). Цветы возьмите!

Мария. Спасибо. Люблю розы.

Тетя Лида. Это с моей дачи, особый сорт.

Мария. Как интересно! Проходите.

 

Гости проходят в квартиру.

 

Тетя Лида. (Осматриваясь.) А ремонта, я смотрю, у вас давно не было…

Алеша. Мама!

Мария. Ну что вы, это такой стиль, олдскул называется. Последний писк моды.

Тетя Лида. Да? А с виду и не скажешь.

Мария. Хороший дизайнер попался.

Тетя Лида. Серьезно?

Мария. Абсолютно.

 

В прихожую выскакивает мать Марии.

 

Мать. Лидочка, здравствуй! Давно не виделись!

Тетя Лида. Да ты, я смотрю, все нас стороной обходишь, Наташа! Как последний раз на Восьмое марта забегала, так и не слыхать тебя.

Мать. Дела, все дела, бегаю, кручусь… Ой, а Алешка-то как вырос!

Алеша. Да я вроде за три последних месяца не сильно изменился…

Мать (смущенно). Ну, я и говорю — не изменился совсем. Все такой же богатырь! Ой, это ты Машуне, что ли, такие красивые цветочки принес?

Тетя Лида. Розы, особый сорт.

Мать. Какая красота! Да что же мы в коридоре все топчемся? Проходите, гости дорогие…

Алеша. А куртку куда можно повешать?

Мария (на автомате). Повесить.

 

Мать гневно смотрит на Марию.

 

Мария. Давайте мне.

 

Все проходят в большую комнату.

 

Тетя Лида. Так, а где у вас тут руки можно помыть?

Мария. Я провожу.

Тетя Лида. Алеша, пошли.

Алеша. Мама!

Тетя Лида. Ты в автобусе за грязные поручни держался, дизентерию захотел?

Алеша. Да я помою, помою.

 

Мария провожает гостей в ванную комнату, возвращается.

 

Мать. Ты помнишь?

Мария. О чем?

Мать. Вот этот и этот салат готовила ты.

Мария. Как они хоть называются?

Мать. Вот этот — «Мимоза», а вот этот… Мешанина с яйцами, не помню, хоть убей…

 

Мария пробует салат.

 

Мать. Что, как он тебе?

Мария. Главное, что с яйцами.

Мать. Я про Алешу. Как тебе Алеша?

Мария. Ну, вот примерно так же…

 

В комнату возвращаются тетя Лида и Алеша.

 

Мать. Присаживайтесь.

 

Гости рассаживаются по местам.

 

Мать. Алеша, не стесняйся, чего тебе положить?

Алеша. Вот этого вот…

Мать. Маша, положи Алеше салат. Это Машуня у меня сама готовила. Она у меня кулинар, да еще какой!

Алеша (ест). Очень вкусно! А как называется?

Мария (с укором смотрит на мать). «Последний шанс».

Тетя Лида. Какое романтическое название.

Мария. Да. Старинный французский рецепт.

Тетя Лида. Как это замечательно, когда женщина умеет готовить. Я вот Алеше каждое утро собираю на работу судочки. Потому что эта их столовая — о??? ???????? ?????. ? ????????? ???????, ??? ?????? ???????, ?????? ??????????. ?? ?????? ??? ?? ????? ????, ???? ???????? ?????.

дна сплошная дрянь. У Алешеньки гастрит, ему нельзя жареное, только запечённое. Но никому нет до этого дела, одна сплошная дрянь.

Алеша сидит красный как рак.

 

Мария. Алексей, а где вы работаете?

Алеша. Я программист.

Мария. Как интересно! А какие программы вы пишете?

Алеша. Пишу прикладной софт для голых осей, написанных системщиками.

 

Пауза.

 

Мария. А-а-а. Понятно.

Тетя Лида. Алешенька очень много работает. Он закончил университет с отличием. И за всю жизнь ни разу не напился.

Алеша. Я пил! Ты просто не знаешь!

Тетя Лида. За всю жизнь ни единого раза! Его отец был алкоголиком, но Алеша поборол в себе эти гены. А все потому, что в детстве я ему всегда говорила — ты единственное, что у меня есть, без тебя моя жизнь — ничто. Я всю жизнь посвятила сыну и считаю, что могу своим сыном гордиться!

Мать. А моя Машенька играет на пианино, а еще она знает два языка. Английский и французский. Маша, скажи по-французски, как это будет — ну, известное… Про я не ел три дня…

Мария. Мама, я не хочу.

Мать. Ну скажи — ты же умеешь.

Мария. Мама!

Мать. Ты опять начинаешь?

Мария. Я не начинаю, просто перестань, и все!

Алеша. Кстати, а вы знаете, что в Японии родился козленок, выращенный в искусственной матке?

Мария. Я очень рада за этого козленка. Потому что эта искусственная матка не помешает ему вырасти настоящим козлом. Таким козлом, каким он сам захочет быть. Не будет каждый божий день талдычить одно и то же, одно и то же: «Я на тебя всю жизнь положила, я тебя выносила, я тебя вырастила, и теперь не смей, не смей быть собой, не смей жить своей жизнью, потому что я, я, я, ты слышишь, я носила тебя девять месяцев под сердцем, и ты мне должен, должен, ты мне обязан, потому что я твоя мать, и ты никого не имеешь права любить, кроме меня».

 

Пауза.

 

Мать. Маша, что ты опять такое говоришь? Как ты можешь? Я всю жизнь тебе посвятила, а ты говоришь такое…

Мария. А я тебя просила посвящать мне жизнь?

Мать. Я никогда не думала, что ты вырастешь такой жестокой! Когда твой отец нас бросил, ты сама знаешь, чего мне это стоило — вырастить тебя, поднять на ноги! Да я света белого не видела, ни дня без продыху, а ты сейчас говоришь такое! Ну, иди к своим козлам, если тебе так хочется, если мать тебе до лампочки! (Плачет.)

Тетя Лида. Алеша, собирайся, мы уходим!

Алеша. Мам!

Тетя Лида. Наташа, нам пора, как-нибудь в другой раз…

 

Тетя Лида и Алеша встают из-за стола.

 

Алеша. Извините. Неловко вышло.

Мать (сквозь слезы). Это вы нас извините.

 

Тетя Лида и Алеша уходят. Мать плачет.

Мария. Мам… Мамочка… Ну, перестань! Накапать тебе валерьянки?

Мать. Ничего не нужно. Иди — гуляй! На похороны можешь не приходить.

Мария. Мамочка, ну зачем ты? Ну все, все, успокойся. Я никуда не собираюсь. Я с тобой. Ну прости, опять погорячилась, прости, ну? (Обнимает мать.)

Мать. Зачем ты это устроила?

Мария. Потому что это все ужасно… Ужасно, понимаешь? Я себя каким-то животным на случке ощущала.

Мать. Он хороший парень.

Мария. Зачем нам кто-то? Жили же как-то вдвоем и еще сто лет проживем.

Мать. Но ребенок-то нам нужен?

Мария. Из детского дома возьмем.

Мать. Нет, мне свой нужен, кровный.

Мария. Ну, рожу я тебе ребенка, не переживай. Только не плачь, пожалуйста.

Мать. Мартышка моя любимая. Помнишь, я тебя в детстве мартышкой называла?

Мария. Конечно, помню… А еще макакой с красной какой.

 

Обе смеются. Мать прижимает Марию к себе, Мария гладит мать по голове.

 

3

 

Комната Марии. Мария сидит перед зеркалом, красится.

В комнату заходит мать.

 

Мать. Маша, я тут прочитала, что перед таким свиданием надо настой ромашки однобокой попить. Я заварила, попробуй?

Мария. А я слышала, что настой виноградного сока в этом деле лучше помогает.

Мать. Не смей там пить! Больного ребенка захотела?

Мария. Шучу. Посмотри, нигде не смазалось?

 

Мать смотрит на дочь.

 

Мать. Красавица моя! Главное, запомни две вещи: не показывай, что ты умная, и не будь дурой!

Мария. И первое, и второе трудновыполнимо.

 

Мария красит губы ярко-красной помадой.

 

Мать. Ой, Машка… Что-то я боюсь за тебя. А ты уверена, что у тебя именно сегодня?

Мария. Да. Тест показал, анализы подтвердили. Именно сегодня тот самый день, когда я могу забеременеть. Пятница — все сходится как нельзя лучше!

Мать. Маш… А ты уверена, что этот твой бар — он безопасный? Тебя там точно не изнасилуют?

Мария. Будем надеяться, что все-таки изнасилуют.

Мать. Ну, что ты такое говоришь? А если тебя и вправду…

Мария. Мама, а куда я, по-твоему, иду?

Мать. За ребенком.

Мария. Это понятно. А что я, по-твоему, собираюсь сегодня сделать?

Мать. Зачать малыша.

Мария. Какие красивые обороты, мама.

Мать. Ты не бойся. Когда все начнется, думай о нашем с тобой будущем счастье и читай «Отче наш».

Мария. Это непременно.

Мать. И главное, будь осторожна, смотри, чтобы тебя не изнасиловали!

Мария. Я так чувствую, мне самой придется кого-нибудь изнасиловать.

Мать. И запомни, твоя любимая передача — «Пусть говорят» с Андреем Малаховым, а не «Культурная революция»!

Мария. Ты — просто кладезь народной мудрости, мама!

Мать. Да, пусть не бешено, но жизнь меня в женском смысле покрутила! Я знаю, что такое мужики!

Мария. То есть во множественном числе?

Мать. Что ты цепляешься к словам?! Твой отец, ты знаешь, сколько ужаса я от него вытерпела! Он вел развратный образ жизни и в итоге даже отрастил бороду!

Мария. Каков негодяй!

Мать. Машенька… Я знаю, ты не приемлешь этого, но давай помолимся?

Мария. Мама!

Мать. А что? Дева Мария — твоя покровительница, еще никого в беде не оставляла! Я сейчас! (Выбегает из комнаты и тут же возвращается с иконой.) Я такую молитву в журнале «Красота и здоровье» вычитала, она гарантированно поможет!

Мария. Ок. Я просто покиваю головой.

Мать. О, Пресвятая Дево, Мати Господа Вышняго, скоропослушная заступнице всех, к Тебе с верою прибегающих! Призри с высоты небеснаго величия Своего на меня, непотребную, припадающую к иконе Твоей! Услыши скоро смиренную молитву мене, грешной, и принеси ю к Сыну Своем; умоли Его, да озарит мрачную душу мою светом…

Мария. Все, мама! Уже озарила! Я пошла!

Мать. А для кого я ее наизусть учила?

Мария. Для девы Марии! Все! (Целует Мать.)

Мать. Машенька, подожди. И вот еще, возьми… (Кладет Марии в сумку два клубка шерсти.)

Мария. Это еще зачем?

Мать. Незаметно положишь себе туда, ну, ты понимаешь куда, а потом перед тем, ну, ты понимаешь перед чем, тихонечко вытащишь…

Мария. Мама! (Выходит из комнаты.)

 

4

 

Бар. Довольно известный в городе. Много народу. Люди, в основном все-таки мужчины лет сорока — пятидесяти, сидят, пьют, слушают живую музыку. Мария сидит за барной стойкой, пьет вино, нервно оглядывается по сторонам. Мужчина (Андрей) рядом с ней заказывает абсент. Девушка-бармен наливает его в стакан, затем поджигает, абсент горит зеленоватым пламенем. Мужчина выпивает напиток.

 

Мария. Извините, вы так интересно это делаете! А это что такое?

Андрей. Абсент.

Мария. А я тоже так хочу. Научите?

Андрей (кивает бармену). Налей даме.

 

Девушка-бармен проделывает свои нехитрые манипуляции с абсентом во второй раз.

 

Мария. Я боюсь, это же, наверное, горячо?

Андрей. Не бойтесь, залпом, и все.

 

Мария пьет абсент.

 

Мария. Вроде бы вкусный… Я не поняла. Спасибо, что научили.

Андрей. Да не за что.

Мария. А вообще это интересно, правда?

Андрей. Что?

Мария. Художники-импрессионисты именно абсент считали стимулятором своего творчества. Ван Гог, Тулуз-Лотрек, Модильяни — все они были страстными поклонниками этого напитка.

Андрей. Может быть.

Мария. Вы не думайте, пожалуйста, я это просто в журнале недавно прочитала. И по телевизору тоже показывали…

Андрей. А вы смотрите телевизор?

Мария. Да, конечно, «Пусть говорят» с этим, как его… Ну, в общем, вы поняли.

Андрей. Нет, не понял. Я не смотрю телевизор.

Мария. Вы знаете, а я тоже! Ну, то есть смотрю, конечно, но не всегда, очень часто даже и не смотрю совсем…

Андрей. Это правильно. Сейчас на телевидении нет честного контента.

Мария. Да, да. Вы правы. А вас как зовут?

Андрей. Андрей.

Мария. А я — Мария.

Андрей. Очень приятно.

Мария (улыбается). Мне тоже.

Андрей. Мария, а вы за кого?

Мария. В смысле?

Андрей. За Путина или за Навального?

Мария (поперхнулась). А-а-а… Да как-то, знаете, за всех сразу, главное, чтобы войны не было. А вы за кого?

Андрей. Безусловно за Навального.

Мария. Вот и я того же мнения. Я за него же… Ну, вот за этого…

Андрей. Вы на выборы вообще ходите?

Мария. Я? Нет.

Андрей. Вот поэтому либералы у нас в вечном проигрыше. Потому что им на самом деле насрать на страну, потому что лень жопу от дивана оторвать…

Мария. А вы знаете, я бы с вами с удовольствием на выборы сходила! Ну, если пригласите, конечно…

Андрей (мрачно). Приглашаю.

Мария. А когда будут ближайшие?

Андрей. Через четыре года.

Мария. А-а-а. Это очень поздно для меня, к сожалению. В том смысле, что мне будет уже сорок один год и…

 

Рядом с Марией и Андреем садится женщина (Анжелика) вполне определенного вида деятельности.

 

Анжелика. Пиво светлое, пожалуйста…

 

Андрей кидает неодобрительный взгляд на Анжелику.

 

Анжелика. Здрасьте.

 

Андрей делает вид, что не слышит приветствия.

 

Мария. Ну а вообще чем вы занимаетесь?

Андрей. Я — аналитик.

Мария. Как интересно!

Андрей. Я покурить. (Выходит из бара.)

Анжелика. Ты здесь работаешь, что ли?

Мария. Нет, что вы. Я в другом месте работаю. Сюда просто выпить зашла. Пятница, вечер, решила развеяться!

Анжелика. И не говори. У меня тоже голяк, клиентов нет. Кризис, денег у людей нема, вот и сидим в заднице.

Мария. Да, к нам тоже в последнее время одни школьники на экскурсии ходят.

 

Пауза.

 

Анжелика. К вам — это куда?

Мария. В музей изобразительного искусства.

Анжелика. Ясно. Извини, обозналась. А сюда чего? Тут же бл...шник самый что ни на есть.

Мария. Правда?

Анжелика. А что — не заметно? Сюда мужики баб приходят клеить, ну, или снимать, тут уж кому как повезет.

Мария. Значит, интернет не обманул!

Анжелика. Че, совсем все так плохо?

 

Мария кивает.

 

Анжелика (поднимает бокал). Ладно, давай.

Мария (бармену). И мне еще вина налейте, пожалуйста. (Анжелике.) А вы здесь, я так понимаю, часто бываете?.

Анжелика. Нет, только когда совсем прижмет… Я здесь клиентов не ищу, здесь не моя территория.

Мария. А вы… Я так понимаю… Вы извините, конечно…

Анжелика. Проститутка я. Не извиняйся.

Мария. Да нет, я… Каждый человек имеет право на свободный выбор профессии… Я понимаю.

Анжелика. Ни фига ты загнула!

Мария. Может быть, я тяжеловесно выразилась, конечно…

 

Девушка-бармен наливает Марии вина. Мария чокается с Анжеликой. Пьют.

 

Анжелика. Все русские проститутки — святые. Знаешь об этом?

Мария. Нет.

Анжелика. Это еще Достоевский сказал. Читала Достоевского?

Мария. Я просто не помню, в каком контексте это могло бы быть…

Анжелика. А ты почитай. Он во всех своих рассказах про это пишет.

Мария. Интересно, в каких это?

Анжелика. Да я не помню. Я у девчонки одной про это в статусе прочла. Еще Иисус говорил, что русские проститутки первыми в рай попадут. А почему? Потому что святые.

Мария. Но России тогда еще даже не существовало…

Анжелика. Какая, на хрен, разница? Иисус сказал, Достоевский подтвердил, тебе этого мало, что ли?

Мария. Да нет, я же не спорю…

Анжелика. А давай выпьем за любовь?

Мария. Давайте.

Анжелика (поднимая бокал). Богинями мы были и остались, сводя безумством наших тел, пусть плачут те, кому мы не достались, и сдохнут те, кто нас не захотел! Поднимем же бокал за на нас!

Мария. In vino veritas!

 

Женщины пьют. Возвращается Андрей.

 

Мария. Андрей, познакомьтесь, пожалуйста, это Анжелика.

Анжелика. Если я не ошибаюсь, мы знакомы.

Андрей. Вы ошибаетесь.

Анжелика. Извините, обозналась. Вы на одного моего знакомого похожи.

Андрей. Я рад. Но я — не он.

 

Пауза.

 

Анжелика. Ну и как ваше ничего?

Андрей. Спасибо. Ничего.

Анжелика. Видели, стрижи высоко в небе летают? Это к грозе.

Андрей. Я не видел.

Анжелика. А я видела. Утром. Утром было хорошо. Прямо под моими окнами пробка километра три. А мне никуда не надо. Мне хорошо. Хорошо, когда тебе хорошо, а кому-то рядом не так хорошо, правда?

Мария. Но так думать нехорошо!

Анжелика. Зато как хорошо!

Андрей (Анжелике). А вы софистка.

Анжелика. Да, я очень много чего умею.

Мария. Так вот, на чем мы остановились, Андрей? Вы — аналитик?

Андрей. От случая к случаю.

Мария. И что же вы анализируете?

Андрей. Ситуацию в стране.

Мария. И к каким выводам вы пришли?

Андрей. Мы в жопе.

Анжелика (смеется). Я так могу что угодно проанализировать!

Андрей. Я занимаюсь структурным анализом различных социальных сфер. Это не так-то просто.

Анжелика. Но вывод для всех сфер один?

Андрей. Не совсем, но в целом…

Анжелика. Культура — в жопе, образование — в жопе, медицина — в жопе, футбол — он там давно уже прописался… Видите, как здорово у меня получается? Возьмите меня в компаньонки?

Мария. Но в целом, если рассуждать с точки зрения сравнительной истории, мы все-таки имеем развивающееся капиталистическое общество, но не имеем общепринятых в капиталистических странах правовых рычагов…

 

Андрей и Анжелика недоуменно смотрят на Марию.

 

Мария. Ой, простите, я не то хотела сказать… Я сейчас вернусь.

 

Мария встает со своего места, идет в туалет. Там умывается холодной водой из-под крана. Из кабинки выходят две девушки — Блондинка и Брюнетка, начинают пудриться, подкрашивать губы.

 

Блондинка. И я вообще запарилась, короче, я реально, как мученица, понимаешь? Я когда замуж выходила, я думала — че? Я думала — все путем, без заморочек, и я типа такая при муже, и Макс типа с зоны выйдет, будет при мне. А тут он меня запарил вконец. Ну, ладно еще в церковь с ним ходить каждое воскресенье, это я даже понимаю, очиститься там, отдать дань святым традициям, фоточки в инстаграмм выложить… Я против церкви никогда не ходила, ты меня знаешь.

Брюнетка. Конечно, ты же умная девчонка…

Блондинка. Но вот сейчас это что вообще? Он мне типа заявляет, что я должна ему в верности клясться на Библии! Это нормально вообще, нет? Ну сейчас я еще там как-то выкручиваюсь, а Макс вернется, че я буду делать?

Брюнетка. Так, а я не поняла, в чем проблема-то?

Блондинка. Ну, как в чем? Я же типа на Библии перед богом клянусь, что не прелюбодействую типа. А с Максом тогда как?

Брюнетка. Как обычно. У вас же с ним реально любовь, бог такие вещи понимать должен.

Блондинка. Ну да. А если не поймет? Если в ад утащит? Или вечный цистит нашлет? Мы же с моим в церкви венчались, вот в чем засада… Может, если бы не венчались, еще как-нибудь прокатило бы.

Брюнетка. Да, засада… Ты знаешь что? Ты когда ему на Библии клянешься, ты пальцы крестиком за спиной держи — и ничего не будет.

Блондинка. Уверена?

Брюнетка. Сто процентов! Если пальцы крестиком держишь, когда что-нибудь обещаешь, — это, значит, не считается! Я так даже кредит брала.

Блондинка. Так это обман получается как бы?

Брюнетка. И что?

Блондинка. Нехорошо как бы.

Брюнетка. Ну, твой по телевизору уже второй год обещает моей маме и другим медсестрам зарплату поднять.

Блондинка. Опять ты со своей мамой!

Брюнетка. Я просто к примеру. Что он говорит одно, а делает, ну, ты сама знаешь… А ты чем хуже? Муж и жена — одна сатана.

Блондинка. Это как бы грех.

Брюнетка. А с Максом тогда не грех?

Блондинка. С Максом как бы любовь…

Брюнетка. Ну, вот и жертвуй чем-нибудь ради любви! Любовь требует жертв вообще-то!

Блондинка. Не говори. Я вообще как мученица стала! Как святая какая-то, блин, страдаю…

Брюнетка. Запомни, мужчины ценят в женщине мудрость… А мудрость и хитрость — это почти одно и то же.

 

Блондинка и Брюнетка выходят из туалета.

 

Мария (подкрашивая губы). Мудрость и хитрость. Мудрость. И хитрость.

 

Мария достает из сумки клубки шерсти, засовывает их в бюстгальтер. Выходит из туалета. Идет к стойке бара.

За барной стойкой царит оживление — Анжелика пересела на место Марии, поближе к Андрею, они о чем-то разговаривают и громко смеются. Мария садится на место Анжелики.

 

Анжелика. Как ты это сказал?

Андрей. Русское диссидентство всегда основывалось на идее мученичества и приношения себя во благо истории!

Анжелика. Это очень круто! Я запишу, глядишь, за умную потом сойду! (Роется в сумке в поисках ручки.) Тебе вообще в этом, в Гарварде, преподавать надо! Они поймут. У нас этого никто не поймет, а они поймут, я тебе точно говорю. У нас просто не доросли еще до таких слов, понимаешь? У тебя ручка есть?

Андрей. Нет.

Мария. У меня есть. (Достает из сумки ручку, протягивает Анжелике.)

Анжелика. Не, мне такая не нравится. (Андрею.) Слушай, пойдем, я тут место одно знаю, там стопудово нормальные ручки есть.

Андрей. Ну, только если…

Анжелика. Да ты не бойся, я же сказала — не работаю сегодня. Мне просто, понимаешь, душу излить надо, чтобы рядом дружеское плечо умного человека… Я просто реально в жизни запуталась, я же говорю. Меня, как травинку, по полю мотает, а надо мной демоны кружатся. Я как Россия, только в мини-юбке.

Андрей. Ты не переживай, Анжела, все наладится.

Анжелика. Ну, вот ты меня понимаешь, Андрей, ты нормальный мужик, а остальные только оболочку видят…

Андрей (Марии). Хорошего вам вечера. Мы пойдем.

Мария. И вам того же.

Анжелика (Марии). До свидания. Меня, кстати, тоже Машей зовут. Анжелика — творческий псевдоним.

 

Андрей и Анжелика уходят. Мария растерянно смотрит им вслед.

 

Бармен. Еще вина?

Мария. Водки, пожалуйста.

Бармен (наливая водку). Не расстраивайтесь.

Мария. Как не расстраиваться? А где теперь мужчину искать? И что мама скажет?

Бармен. Вон за тем столиком сидит очень известный в нашем городе Депутат. Вы приглядитесь.

Мария. А разве он не женат?

Бармен. А-а-а, вам нужно, чтобы все серьезно? Тогда вы баром ошиблись…

 

Пауза.

 

Мария. Нет, меня устроят и диетические отношения. Ну, то есть я хочу сказать, легкие. Игристые. Понимаете?

Бармен. Вполне.

Мария. А где его жена?

Бармен. Ушла вместе с подругой плакать о своей несчастной судьбе. Утром придут опохмеляться.

Мария. То есть до утра время еще есть?

Бармен. Да. Правда…

Мария. Что?

Бармен. В полночь он начинает молиться за Россию и в грубой форме склоняет к молитве всех остальных. (Смотрит на часы.) Но у вас еще целый час в запасе.

Мария. Хорошо. А как он в целом? Что за человек?

Бармен. В целом хороший мужик. Со своими особенностями, конечно…

Мария. Как я выгляжу?

Бармен. Королева!

 

Мария пьет водку, поправляет поддельную грудь и устремляется к столику депутата, за которым сидят сам депутат и его помощник.

 

Мария. Здравствуйте! Не узнаете меня? Я в вашей команде работала на выборах.

Депутат. Как вас зовут?

Мария. Маша.

Депутат. Машуня! Конечно, узнаю! Конечно, помню! Присаживайся.

 

Мария садится за столик.

 

Депутат. Гришунь, познакомься, эта девочка у нас на выборах работала. Кем, не напомнишь?

Мария. В пиар-службе.

Депутат. В пиар-службе. Помнишь ее?

Григорий. Конечно, помню, как же.

Депутат. Машуня, тебе заказать что-нибудь?

Мария. Нет. Воды.

Депутат. Правильно. Мы за здоровый образ жизни. Да, Гришунь?

Григорий. Конечно, за здоровый.

Депутат. Ну, рассказывай, Маша! Как жизнь молодая?

Мария. Хорошо. То есть… Работаю вот.

Депутат. Работа — это хорошо. Работа — это правильно. Мы вот тоже работаем. Ну и отдыхаем тоже от трудов наших.

Мария (поднимая бокал с водой). Давайте за работу!

Депутат. Это ты правильно сказала! За нее, за родимую! Да, Гришунь?

Григорий. Конечно!

 

Все пьют.

 

Депутат. Как детки твои, Машунь, поживают? Растут? У тебя же вроде… Мальчик?

Мария. Да. Голубоглазый такой. С ямочками на щеках.

Депутат. Прямо как я в детстве. Русский мужик растет, славянин! А сколько ему?

Мария. Институт заканчивает.

Депутат. Ого! Большой парень! Надежда нации! Он у тебя чем-нибудь интересуется? Ну, общественная там деятельность, борьба с наркотиками, спорт?

Мария. Да, конечно. Не пьет, не курит. Очень много читает. В основном русскую классику. По воскресеньям в церковь ходит. Сам, я не заставляю. Еще студент, а уже бизнес свой открыл, машину вот купил недавно. Меня на ней в «Ашан» возит. Скоро квартиру купит. Мечтает встретить свою любовь — одну и на всю жизнь. Чтобы много детей было, и семья дружная и большая, как в романах.

Депутат. Как у Толстого прямо, да?

Мария. Да.

Депутат. У Толстого вообще много про семейные ценности, про то, какой семья должна быть. Достоевский эту тему не сек. Говорят, у него и детей-то не было. Один негатив сплошной. Молодец, Машуня! Какого парня вырастила! А ты приводи его к нам? У нас сейчас очень много замесов по работе с молодежью, да, Гришунь?

Григорий. Конечно, очень много.

Мария. Обязательно. А куда? Мне нужно адрес записать. У вас ручка есть?

Депутат. Гришуня, есть ручка?

Григорий. Конечно. (Достает из кармана ручку.)

Мария. Мне такая не нравится. Но я тут место одно знаю, там ручки очень даже хорошие…

Депутат. Ручка ей не нравится! Слышишь, Гришунь, она говорит, что у тебя ручка ненормальная! Найди девушке нормальную ручку!

Григорий. Конечно, это самая обыкновенная ручка, но ей вполне можно записать, что вы там хотели…

Мария. Я совсем не то хотела сказать. Давайте вашу ручку.

Депутат. Ручка ей ненормальная!

Мария. Извините, я не так выразилась. Извините!

 

Депутат хохочет, прямо надрывается и не может остановиться. Мария выплёскивает воду депутату в лицо.

 

Депутат (спокойно). Ты че???

Мария. Может быть, потанцуем?

Депутат. Ты Ваенгу любишь?

Мария. Больше жизни.

Депутат. Тогда подпевай…

 

Депутат идет к музыкантам, жестом останавливает их. Мелодия обрывается.

 

Депутат (музыканту). Коля, заводи! (Марии.) Машуня, греби сюда, щас зафигачим!

Мария выходит на сцену, перетаптывается с ноги на ногу.

Музыканты играют музыку из песни «Снова стою одна», депутат поет проникновенным голосом, Мария растерянно пытается танцевать. Посетители бара аплодируют. Депутат и Мария садятся за столик.

 

Мария. Вы очень хорошо поете. А человек когда поет — у него душа открывается, вы знаете?

Депутат. Конечно. Это же про меня песня, Машуня. Про меня. Это я стою и курю, стою и курю. Курить вредно, но что в такой ситуации остается делать? Как спасти Россию, Маша?

Мария. А ее нужно спасать?

Депутат. Конечно! Ты видела, что в Америке творится?

Мария. Я там не была.

Депутат. А я был. Там силы зла, Маша!

Мария. А что вы делали в Америке?

Депутат. У меня там дочь учится.

Мария. Там, где силы зла?

Депутат. Нет, она в нормальном колледже. Да я не про это, Маша. А про то, что думать надо, что нам делать. Времени у нас совсем мало осталось.

Мария. Вы знаете, буду с вами откровенна. У меня тоже мало времени осталось… Меньше суток. А потому — может быть, мы уже куда-нибудь пойдем?

Депутат. Куда?

Мария. Ну, я не знаю… Можем отель какой-нибудь снять.

Депутат. К чему ты меня склоняешь, Маша?

Мария. А вы подумайте…

Депутат. Нет, я не понимаю, объясни напрямую…

Мария. Если напрямую, то к соитию.

Депутат. То есть я тут перед тобой про Россию распинаюсь, про наш с тобой священный долг перед ней, а у тебя на уме всяческие грехи?

Мария. Ну, почему сразу во множественном числе? Только один.

Депутат. Ох, Машка, Машка! Заблудшая ты душа. Ты, кстати, замужем?

Мария. Нет.

Депутат. Вот я и говорю, замуж тебе надо. Женщина за мужем, как за Христом.

Мария. Так не берет никто.

Депутат. Сволочи! А вот Гришуня у нас не женат. Гришуня, женись на Машеньке?

Григорий. Я не могу, у меня кредиты.

Депутат. А ты не думай про это. Бог даст — и с кредитами расплатишься, и деток нарожаешь. Все в этом мире по воле Господа свершается.

Григорий. Конечно, воля на все его, но у меня мама болеет, мне сейчас жениться никак.

Депутат. Не хочешь, значит?

Григорий. Я, конечно, хочу, но вот так сразу, понимаете… Ввиду тяжелой обстановки, сложившейся во всем мире, а также в моей сугубо личной жизни такую ответственность на себя я взять не могу.

Депутат. Я же говорю, сволочи! Женщину обидеть — как можно? Ты не расстраивайся, Машуня, я сам на тебе женюсь, хочешь?

Мария. Насколько я знаю, вы уже в некотором роде женаты?

Депутат. А это не считается!

Мария. Как так — вы же в церкви венчались? Клятву перед Богом давали?

Депутат. Так, да не так. Я тебе секрет открою, Машка! Только никому, договорились? Я, когда клятву давал, я пальцы за спиной крестиком держал. А если пальцы держишь крестиком — это, значит, не считается! (Счастливо смеется.)

Мария. Вы меня не поймите неправильно, но жениться на мне совершенно необязательно. Меня устроит и одноразовое грехопадение. Если уж говорить начистоту…

Депутат. Дура ты, Машка! Какая же ты дура! Такая же, как все современные русские женщины, погрязла в разврате! А ведь на вас ответственность — за вами будущее России, вам детей воспитывать!

Мария. Мне бы родить для начала…

Депутат. А ты помолись, Машенька! Помолись, и душа твоя очистится. Надо молиться — за всех падших женщин, за всю Россию, за наших детей и внуков…

Мария. Да нет у меня детей! Где мне их взять, если все вокруг только молятся и о России думают?!

Депутат. Ты же говорила, что сын…

Мария. Я пошутила. Последний раз спрашиваю — вы идете со мной или нет?

Депутат. Так ты еще и обманщица? Вот как с такими женщинами строить будущее?

Григорий (смотрит на часы). Полночь. Маша, вам лучше уйти, а то нечто плохое может приключиться…

Мария. Григорий, а пойдемте вы со мной? Я — хорошая женщина, я к вам с разговорами лезть не буду, я сама гостиницу оплачу и на такси вас потом домой отправлю?

Григорий. Не могу. Служебный долг.

Депутат. Суки! Что же вы все такие суки?! Веселитесь тут! А она горит в огне, она погибает, Родина наша! Вас что, в университетах не учили, что за Россию — мать вашу — молиться надо?

Григорий. Сейчас все вместе встанем и помолимся, Сергей Иванович! (Марии.) Вы бегите, Маша, я его отвлекаю!

 

Мария хватает сумку и выбегает из бара. Стоит на улице, озирается по сторонам. К Марии подходит Анжелика.

 

Анжелика. Не сердись, подруга. Он ни о чем. Я специально для тебя проверяла. Ни о чем, говорю же. Уснул на середине. У него даже денег в кошельке каких-то сраных две тысячи оказалось.

Мария. Так ты его обокрала, что ли?

Анжелика. Как можно? Чисто на чай взяла.

Мария. Ну, вот почему все так, а? Что я маме скажу?

Анжелика. А хочешь, я тебя в одно место отведу? Вот там реально весело! Там мужики — не то что эти! С ними и по душам поговорить можно, и оторваться по полной!

Мария. Они там точно другие?

Анжелика. Абсолютно!

Мария. Пошли! Понимаешь, я на форуме прочитала, что в этот бар мужики только ради одного ходят — найти себе девушку на одну ночь. И вот я не понимаю — то ли мужчины себе льстят на этом форуме, то ли я такая страшная, то ли ночь не задалась…

Анжелика. Да ты красавица, подруга! Ты вообще нереальная красавица! Пусть сдохнут все, кто нас не захотел!

 

Мария и Анжелика уходят.

 

5

 

Клуб, переделанный из бывшего ДК. Мария и Анжелика стоят на входе перед пожилым охранником.

 

Охранник. Дамы, сумочки покажите…

 

Мария показывает свою сумочку, Анжелика свою.

Охранник. А это что у вас такое?

Анжелика. Не пистолет, не переживайте…

Охранник. Я должен посмотреть… (Достает из сумочки Анжелики розовый резиновый член, отбрасывает его в сторону.) Фу, гадость какая!

Анжелика. А людям нравится. (Засовывая член обратно в сумочку.) Иди ко мне, зайчик.

Охранник. Довели страну. Докатились. Сталина на вас не хватает!

Анжелика. Думаете, он бы оценил?

Охранник. Он бы тебя к стенке поставил!

Мария. Скажите, а зачем вы здесь работаете?

Охранник. В смысле — зачем?

Мария. Ну, вы когда устраивались на работу — вы же знали, куда вы шли?

Охранник. Понимаете, я когда на работу устраивался, я…

Мария. Вы пальцы крестиком держали?

Охранник. А как вы догадались?

Мария. Жизненный опыт.

 

К Марии и Анжелике подбегает высокий улыбчивый парень (Матвей) в светлом костюме.

 

Матвей. Анжелочка, здравствуй! Как это здорово, что ты пришла на мою свадьбу! Да еще и с подругой!

Анжелика. Матвей, ну как же я про тебя забуду! Я так рада за тебя! Ужасно рада! Вот это вы молодцы! Решились наконец-то!

Матвей. Да мы уже давно решились, но все как-то денег не было отметить…

Анжелика. А это Маша, моя подруга, ничего, что мы вдвоем?

Матвей. Конечно! Конечно! Маша, очень приятно, Матвей.

 

К Матвею подходит другой парень (Игорь), тоже в костюме.

 

Игорь. Анжелочка, вишенка, как дела?

Анжелика. Цвету и пахну!

Игорь. Этого у тебя не отнять!

Мария (Матвею). Вы меня, пожалуйста, извините, что я без приглашения. Анжелика меня не предупредила, что мы идем на свадьбу, так что я даже подарок не купила.

Матвей. Ничего страшного, Маша, не переживайте. Мы эту свадьбу не ради подарков устроили. Веселитесь, ни в чем себе не отказывайте, считайте, что это просто частная вечеринка с некоторыми элементами свадьбы…

Мария. А где ваша невеста?

Матвей (показывает на Игоря). Вот.

Игорь. Анжелика, а ты не предупредила свою подругу?..

Анжелика. Ой, забыла. Маша, я тебя предупреждаю.

Мария. Ну, что вы? Я прекрасно отношусь к вашим кругам! Обожаю Оскара Уайльда! И Леонардо да Винчи тоже! А что — они были гениями, могли себе это позволить!

Игорь. Ну и чудненько. В общем, веселитесь, девушки, скоро начнется официальная часть!

 

Матвей с Игорем уходят.

 

Мария. Почему ты мне не сказала?

Анжелика. А тебя что-то смущает?

Мария. Ты сказала, что мы пойдем в клуб, где будет много нормальных мужиков!

Анжелика. А они, по-твоему, кто? Нормальные гомосексуальные мужики!

Мария. А мне нужны обычные! Обычные, понимаешь? У меня пятнадцать часов осталось…

Анжелика. Подруга, не скули! Секс — он для слабых женщин. А мы с тобою сильные и независимые! Расслабься!

Мария. Это ты, может быть, сильная и независимая. А я нет! Меня мама дома ждет! И у меня сегодня тот самый день, когда я могу забеременеть! Я не могу расслабиться, я не за этим сегодня по барам пошла!

Анжелика. Ё-мое! Тебе пора в тараканьих бегах участвовать. Твои точно победят.

Мария. Это совсем не смешно.

Анжелика. Ладно, не переживай ты так! Тут больше ста человек гостей, неужели ты думаешь, что ни одного гетеросексуального не найдется?

Мария. Думаешь, найдется?

Анжелика. Уверена! Пошли!

 

В клубе играет музыка. Много нарядно одетых людей. На сцене суетятся техники — настраивают звук. Над сценой развевается радужный флаг. Мария с Анжеликой садятся за один из столиков.

 

Анжелика (разливает вино по бокалам). Машунь, тебе какого — белого, красного?

Мария. Сухого.

Анжелика. Тогда вот этого… Ну, давай — за нас, за королев!

 

Мария и Анжелика пьют.

 

Мария. Анжела, а ты в бога веришь?

Анжелика. Конечно! Я дура, что ли, в бога не верить?

Мария. А почему он тогда все это допускает?

Анжелика. Что — все?

Мария. Ну, войны там, терроризм, смерть детей?

Анжелика. Не знаю… Наверное, потому, что там, где войны, там люди в другого бога верят. В нерусского. А поверили бы в русского бога, все бы сразу стало хорошо.

Мария. Интересно, а какой он — русский бог?

Анжелика. Ну, ты знаешь… Он, наверное, как Путин. Может, только ростом чуть-чуть повыше. И на коне. Как Петр Первый. И шапка на нем. Как у Ивана Грозного.

Мария. А во рту трубка, как у Сталина.

Анжелика. Ну, может быть, хотя я не в курсе — можно богу курить или нет.

Мария. Русскому богу все можно. Даже к проституткам ходить.

Анжелика. Это еще почему?

Мария. Так они же святые!

Анжелика. А, ну да… Только к русским проституткам.

Мария. Это конечно.

 

К столику Марии и Анжелы подходит организатор этого мероприятия — Ростислав.

 

Ростислав. Так, закуски, холодные блюда, четыре бутылки вина, две — водки, все в порядке…

Мария. Здравствуйте! А вы друг молодоженов?

Ростислав. Нет, чур меня! Я — организатор этого мероприятия!

Мария. Как интересно! То есть вы дарите людям праздник?

Ростислав. Стараюсь по мере сил.

Мария. Но при этом вы не гей?

Ростислав. Как можно? В России и так демографический кризис!

Мария (радостно). Как же это хорошо!

Ростислав. Что? Кризис?

Мария. Нет. Ваши рассуждения… Они такие… В общем, вы — очень умный человек, это сразу видно! Как вас зовут?

Ростислав. Ростислав.

Мария. Я — Маша. А это Анжела — моя подруга. Ростислав, а вы садитесь — в????? ?? ???????? ???????.

ыпьем за здоровье молодых.

Ростислав. Я не могу. У меня еще столько дел!

Мария. Это ничего. Если хотите, я могу вам помочь с вашими делами! Ну, проследить там, сбегать куда-нибудь… У меня очень хорошие организаторские способности. Я в школе даже клуб любителей античного искусства организовала.

Ростислав. И много нашлось любителей?

Мария. Я и моя подруга. Правда, ей потом мама запретила. Сказала, что античное искусство — оно для развратных женщин, там одни голые мужики. Но это неважно! Ну, пожалуйста, останьтесь!

Ростислав. Ну, я не знаю… Мне неудобно как-то…

Анжелика. Ростислав, если женщина просит!

Ростислав (садится за столик). Хорошо, но только недолго, дамы, я на работе!

Анжелика. Какое у вас имя интересное, Ростислав!

Мария (смотрит на Анжелику с яростью). Имя как имя. Ничего особенного.

Анжелика. Ну да… Оно как мое. Вот Анжелика — тоже вроде бы ничего необычного, но в то же время звучит как-то интересно, правда?

Мария. Тебя вообще-то Маша зовут. Сама призналась.

Анжелика. На себя посмотри.

Мария. А я никогда этого не скрывала. Я — Маша. Мария. Красивое еврейское имя, между прочем.

Анжелика. Русское, че ты врешь?

Мария. Анжелика, или Мария по-простому, откройте любой словарь и прочитайте этимологию…

Анжелика. Че?

Мария. А то, что дева Мария не в Саратове родилась и даже не в России.

Анжелика. Подумаешь… Я вот тоже родилась в Казахстане, я от этого не русская, что ли?

Мария. Русская, русская…

Анжелика. Я не поняла, ты че, претензии какие-то имеешь?

Мария. Я нет. Но русская святая проститутка Мария, гуляющая на прозападной гей-свадьбе, — это очень странно.

Анжелика. Да при чем здесь это? Ты че вообще, мать, начинаешь? У них любовь, в натуре! Я вообще против геев, я за Россию так-то, но ты сама подумай, у них любовь! Игорь этого дня три года ждал! Я понимаю, что это против как бы идеологии, но он три года ждал, понимаешь! Он все глаза выплакал! Вот здесь, у меня на плече. Я че, теперь должна сказать, что он был не прав? Нет, он был прав. Он вообще крещеный, ты знаешь? Он русскому богу молится. А русский бог — он всегда за любовь. А вы что думаете, Ростислав?

Ростислав. Я, пожалуй, пойду…

Мария. Нет, нет, нет! Я вас не отпускаю!

Анжелика. Ростислав, а вам какие девушки нравятся — блондинки или брюнетки?

Ростислав. Рыжие.

Анжелика. А вы оригинал!

Ростислав. Но правда… Я должен…

Мария. А хотите, я для вас станцую, Ростислав?

Ростислав. Не стоит!

Мария. А что, я в детстве балетную студию заканчивала! Не верите?

Ростислав. Нет, что вы, я вам верю…

Анжелика. А я кружок по гимнастике!

Ростислав. Девушки, а давайте выпьем? За встречу, так сказать, за то, чтобы все было!

Мария. Что было?

Ростислав. Все!

Мария. Давайте лучше за то, что будет?

Ростислав. Что будет?

Мария. Что-нибудь обязательно будет. Ну, например, за то, чтобы демографический кризис в стране наконец-то закончился и началась демографическая революция?

Ростислав. Хорошо, пьем за революцию! Но сугубо демографическую!

 

Все трое пьют. Затем Ростислав встает.

 

Ростислав. А теперь, девушки, мне правда нужно идти. Артисты — такие безалаберные люди, если их не проконтролировать, может получиться черт-те что. (Уходит.)

Мария. Я в дамскую комнату. (Идет вслед за Ростиславом, догоняет его.) Ростислав, вы такой интересный человек! Не уходите, я вас прошу… (Набрасывается на Ростислава с поцелуями.)

Ростислав. Я сейчас правда не могу… (Отвечает на поцелуи Марии.) Как все начнется, приходи ко мне в гримерку за кулисы. Лады?

Мария. Я приду.

Ростислав. Я буду ждать. (Прижимается к Марии.) Как ты пахнешь сладко! Просто карамелька! (Уходит.)

 

Мария идет за свой столик.

 

Анжелика. Странный он какой-то. А говорит, что не гей.

Мария. Нормальный мужик…

 

Звучит музыка, и на сцену выходит Ведущий.

 

Ведущий. Всех приветствую, всем добрый вечер! Ну, вот и наступил тот день, которого мы все так давно ждали! Наши друзья Игорь и Матвей решили соединить себя узами брака. И пусть я не священник и даже не работник загса, но я все равно это сделаю! Матвей, Игорь, на сцену, пожалуйста!

 

Под песню Элтона Джона «I believe in love» Игорь и Матвей поднимаются на сцену. Все аплодируют.

 

Анжелика. Какие они счастливые!

Ведущий. Дорогие Игорь и Матвей! Создание семьи — это начало доброго союза двух любящих сердец. И сегодня самое прекрасное и незабываемое событие в вашей жизни. С этого дня вы пойдёте по жизни рука об руку, вместе переживая и радость счастливых дней, и огорчения. Но прежде чем вы произнесете, возможно, самые главные слова в вашей жизни, позвольте напомнить вам, что именно любовь — чувство, которое соединило вас, навсегда останется неизменным гарантом вашего счастья. И возможно, в вашей жизни еще не раз произойдет переоценка ценностей…

Матвей. Не дай бог!

Ведущий. … но эта ценность останется неизменной. И теперь, в присутствии дорогих и близких для вас людей, прошу ответить вас, Игорь, согласны ли вы взять в мужья Матвея, быть с ним в горе и в радости, богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

Игорь. Согласен!

Ведущий. Матвей, согласны ли вы взять в мужья Игоря и совершать все то же самое по отношению к нему?

Матвей незаметно скрещивает пальцы за спиной.

 

Матвей. Согласен!

 

Взрываются скрипки, звукотехник прибавляет звук, Элтон Джон поет о любви, Игорь и Матвей целуются, гости аплодируют, Анжелика плачет.

 

Мария. Анжел, ты че, плачешь, что ли?

Анжелика. Вот находят же люди друг друга, бывает же любовь у людей… Есть же счастье на земле, есть! Вот оно! Игорь счастливый… Такого мужика себе отхватил!

Мария. Бросит он его…

Анжелика. Типун тебе на язык! Почему сразу бросит? Игорь знаешь какой хороший! Он готовит, у него работа в иностранной фирме. Денег мне сколько раз занимал и назад не требует!

Мария. Да при чем тут твой Игорь? Игорь, может быть, и хороший. А вот Матвей козел.

Анжелика. Ну, откуда ты это знаешь?

Мария. Он, когда клятву давал, пальцы крестиком держал, вот откуда!

Анжелика. А, ты про это! Ну, он же мужик! Сегодня крестиком, а там, глядишь, одумается, поймет, что к чему… Люди вон убивают, воруют, взятки берут, а этот — подумаешь, ну прип...нуть любит, так он же не со зла. А если немного и не со зла — то не считается!

Мария. У вас все не считается!

Анжелика. Маша, ты как будто с луны свалилась! Это же жизнь! А от жизни надо брать все!

Мария. А тебе Игоря совсем не жалко?

Анжелика. Жалко? Посмотри, какой он счастливый!

Мария. Поживет с Матвеем, станет несчастным.

Анжелика. Ты че такая нудная-то? Если так подумать, то потом мы вообще все умрем. И че теперь, не жить? Маша, а давай выпьем, подруга, давай выпьем за любовь!

Мария. Мы уже пили за любовь!

Анжелика. Давай за то, чтобы все геи обратились в нормальных мужиков и возжелали женщин! И чтобы все женщины родили от каждого из них по ребенку!

Мария. И вода превратилась в вино!

Анжелика. Точно! В «Каберне Савиньон»! Я его очень люблю!

 

Женщины пьют.

На сцену выходят друзья Игоря и Матвея.

 

Один из друзей. Дорогие наши Игорь и Матвей! Мы не фэйсбук, конечно, но мы тоже помним, как все начиналось! И специально для вас мы подготовили этот фильм.

 

Звучит музыка, на большом полотне, натянутом вместо экрана, появляются фотографии — вот пьяный Матвей играет что-то на гитаре, а Игорь счастливо смотрит на него, вот Игорь тащит пьяного Матвея домой, вот Матвей катится на скейтборде, а Игорь бежит вслед за ним на лыжах, вот Игорь стоит с шариком, на котором написано «С днем рождения, Матвей», вот Матвей и Игорь участвуют в митинге, идут по улице, взявшись за руки, вот они в Европе, в каком-то замке, оба засунули ноги в колодки, а руки замотали цепями, корчат рожи — изображают муки на лице, вот стоят на каком-то официальном мероприятии, оба в костюмах, не смотрят друг на друга, еще одно официальное мероприятие и еще, фотографии все быстрей и быстрей сменяют одна другую. На последней фотографии Матвей и Игорь сидят на лавочке и курят прямо под знаком «Курить запрещено!». Зима, поздний вечер, они молчат, каждый отвернулся в свою сторону.

Фильм заканчивается, гости кричат «Браво!» и «Горько!», аплодируют.

 

Один из друзей. На последней фотографии мы видели, что ребята какие-то грустные, да? Матвей че-то приуныл. А у нас ведь в городе как? Один приуныл, и все, б…, приуныли! Вот. Ну и чтобы Матвей не унывал, и все остальные тоже не унывали, мы дарим ему этот подарок. Ну, и Игорю, конечно, тоже… Вам вместе как бы!

 

Друзья выносят на сцену гитару.

 

Матвей. Это же «Фендер Стратокастер», американский винтаж!

Один из друзей. Да? А мы не заметили!

 

Матвей выбегает на сцену.

 

Матвей. Ребята! Ребята! Это же «Фендер», American vintage! Моя любимая серия! Игорь, ты гляди, че нам с тобой подарили!

 

Матвей прыгает по сцене и кричит от счастья, как ребенок. Играет музыка.

 

Анжелика. Подруга, а давай за любовь?

Мария. Уже пили!

Анжелика. Машка, ты мне реально подруга! Ты прости, я на тебя там бучу немного прогнала, ты не обижайся, я не со зла, я просто эмоциональная как бы…

Мария. Я не обижаюсь.

Анжелика. Давай за любовь?

Мария. Давай.

 

Мария и Анжелика пьют.

 

Анжелика. Я ненормальная, Маша! Ненормальная! Я в любовь верю. В такую, чтобы раз и навсегда и умереть в один день. Я хоть и проститутка, а в сердце у меня, вот веришь, нет, высокие моральные ценности!

Ведущий. Дорогие гости, не расходитесь далеко! Сейчас начнутся конкурсы!

Анжелика. Бля!

 

В клуб вваливается толпа религиозных активистов. Они громко кричат и размахивают плакатами: «Не дадим развращать наших детей!», «Скажем нет западной гей-пропаганде!», «России не быть Содомом и Гоморрой!» и т.д. в том же духе.

 

Анжелика. Слушай, а конкурсы-то интересные! Во ребята дают!

Мария. По-моему, это никакие не конкурсы…

 

Активисты срывают радужный флаг со сцены, кто-то из гостей пытается отобрать флаг, начинается массовая драка. Крики, маты, вопли… Одна из активисток хватает подаренную гитару, замахивается ею, собираясь разбить. К ней подбегает другой Активист.

 

Активист. Эй! Гитару не тронь! Это же «Фендер», ты че?!

Активистка. Они на этой гитаре американскую музыку играют, души наших детей калечат!

Активист. Каких еще детей на хрен, какой идиот ребенка к «Фендеру» подпустит? Дай сюда! (Забирает гитару. Рассматривает ее.) Бля, это же American vintage, моя любимая серия!

 

К активисту тихо подкрадывается Матвей.

 

Матвей. И моя. Отдай, пожалуйста!

Активист. Тебе че, подарили?

Матвей. Ага.

Активист. Вот везет же вам, пидорам! Она под двести косарей стоит!

Матвей. Знаю. Поэтому отдай, а? Не бери грех на душу.

Активист. А ты вот эту тему знаешь, из «Металлики»? (Пытается наиграть мелодию.) Блин, расстроенная…

Матвей. Я понял какую. Знаю, конечно. (Забирает свою гитару.)

Активист. Слушай, а ты не в курсе, как здесь партия Джеймса играется?

Матвей. В курсе.

Активист. Бля! Выручи, бро! Я весь интернет обшарил, там нигде толком ничего не написано.

Матвей. Ага, сначала мутозить меня пришел, а теперь научи?

Активист. Да я ради мамы, бро, я не со зла. Пойдем вон в тот угол, там нет никого. Бро, ну не будь ты пидором, ну покажи!

Матвей. Ладно. Давай. Короткими перебежками.

 

Матвей и Активист бегут в угол, пододвигают к себе столик и отгораживаются им от всего мира.

В это время какая-то женщина, завидев Марию и Анжелику, с возгласом: «Лесбиянки!» — принимается дубасить сумочкой Анжелику. Анжелика отбивается. Мария уползает под стол, затем убегает за кулисы.

За кулисами Мария находит РостиСлава. Ростислав сидит в гримерке и курит вместе с актером, одетым и загримированным под Иисуса Христа.

 

Ростислав. Ваня, ты ничего не понял! Ничего! Зачем ты выбрал эту дебильную песню…

Ваня-Христос. Ростислав Николаевич, но вы же сами сказали — там должно быть про дружбу… Я хотел сначала «Дружба крепкая не сломается», но потом подумал — это совсем уж как-то глупо получится…

Ростислав. А вот это твое не глупо, нет?

Ваня-Христос. Ну, я подумал, что это более как бы патетичненько… Не знаю, у нас она на всех корпоративах на ура идет.

Ростислав. Я тебе пять раз повторил — это не обычный корпоратив!

Мария. Ростислав, вот я пришла. Только там…

Ростислав. Маша, одну минуточку буквально подождите… Где этот мудак? (Марии.) Простите мне мой французский.

 

В дверях появляется артист Женя в гриме и костюме Сталина.

 

Женя-Сталин. Э, дорогой, слышишь, зачем ты такие слова нехороший говоришь?

Ростислав. Это че, б…?!!! Это, б…, че?!!!

Женя-Сталин. Ну, вы же сами сказали принести из театра костюм Иосифа…

Ростислав. Иосифа, б…! Иосифа! Папы, б…, Иисуса Христа!

Ваня-Христос. А он разве не отчим?

Ростислав. Какая разница, хоть двоюродный дядя! Это, б…, номер про любовь должен был быть! Про любовь, сука! Про то, что бог, сука, принимает нас такими, какие мы есть, и родители принимают нас такими, потому что нас такими создал бог, то есть не нас, а всяких там, б…, пидоров!! Это концепт был, ты понимаешь, сука, нет? Концепт, б…! Да как тебе в голову пришло костюм Сталина из театра притащить?

Женя-Сталин. Ростислав Николаевич, ну, вы же сказали — Иосифа… Ну, я и подумал — какого еще Иосифа-то? Не Бродского же…

Ростислав. Б…! Б…! Все! Вали домой, и больше ты в моей организации не работаешь, понял?

Женя-Сталин. Я не пойду домой! Я, значит, после спектакля сюда с двумя пересадками ехал, гримировался, а вы мне теперь шиш? Это не моя проблема, что у вас там концепт, надо было лучше объяснять свой концепт!

Ростислав. У тебя че, Иосиф недоделанный, голос прорезался?

Женя-Сталин. У меня в договоре написано, что я должен выйти на сцену и спеть! И я сейчас выйду и спою! И вы мне по этому договору заплатите, потому что ни про какие костюмы там не написано, там написано, что я должен выйти и спеть! Ваня, дай команду звукарю, пошли!

Ваня-Христос. А ты вообще прав, ты знаешь… Актера обидеть каждый может. Они оборзели совсем — экономить на искусстве.

Мария. Парни, не надо, там…

Ваня-Христос. Поздно, Маша!

 

Женя-Сталин и Ваня-Христос идут на сцену.

 

Мария. Куда они пошли?!!! Ростислав, остановите их!

 

Ростислав подходит к Марии, обнимает ее.

 

Ростислав. Да и хрен с ними, простите мне мой французский. (Целует Марию, хочет снять с нее платье.)

Мария. Только там…

Ростислав. Забудь про то, что там. Есть только здесь. Только я и ты.

Мария. Да, я и ты. Только там… Там какие-то странные люди с плакатами наших геев бьют…

 

Ростислав резко отстраняется от Марии.

 

Ростислав. Приплыли, б…!

Мария. Но я все равно вся ваша. Даже при таких обстоятельствах.

 

Ростислав открывает окно.

 

Ростислав (залезая на подоконник). Меня здесь не было, Маша, договорились? Никогда! Вы меня видеть не видели и знать не знаете, хорошо?

Мария. А как же я?

Ростислав. Я не Дубровский, Маша, извините! (Подмигивает Марии и выпрыгивает в окно.)

Мария. Да что за Гоголь-то сегодня весь день творится? (Бежит в зал.)

 

В зале драка в самом разгаре. Но тут звукотехник на всю катушку врубает музыку. Звучит проигрыш песни «Изгиб гитары желтой» в современной «гламурной» обработке. На сцену выходят, взявшись за руки, Иисус Христос и Иосиф Сталин. Православные активисты замирают и с благоговением слушают, как их кумиры с большим чувством и пафосом поют про то, как это здорово, что все мы здесь сегодня собрались. Песня заканчивается. Актеры кланяются.

Активисты перетаптываются с ноги на ногу в недоуменном замешательстве. Один из них начинает аплодировать, а за ним и все остальные — с?????? ????????, ? ????? ??? ???????.

начала негромко, а потом все сильнее.

 

Анжелика. Ну вот, видите, как у нас тут хорошо, а вы нас обижаете.

Активистка. Лесбиянка! Еще и смеет рот разевать! (Снова набрасывается на Анжелику.)

Анжелика. Да не лесбиянка я! Не лесбиянка! Проститутка я!

Активистка. Проститутка? Не врешь?

Анжелика. Христом Богом клянусь! Проститутка! С мужиками за деньги сплю!

Активистка. Ну, если так, то прости, обозналась…

 

В этот момент Игорь разрывает хлопушку, и конфетти всех цветов радуги осыпает активистов.

 

Игорь. Салют!

Кто-то из активистов. Бей пидора!

 

И снова начинается драка. Игорь видит Матвея.

 

Игорь. Значит, пока мы тут сражались, ты с мужиком зажимался? Так что ли?

Матвей. Игорь, я все объясню… Он никакой не мужик, так, приятель, «Металлику» просил показать…

Игорь. А ты и рад стараться! Меня тут чуть не убили, а тебе плевать, плевать! И всегда было плевать, ты со мной живешь ради квартиры!

Матвей. Игорь, не надо так. Люди смотрят!

Игорь. Плевать! Пусть смотрят! Пусть видят, с каким чмом я свою жизнь связал!

Активистка. Правильно, гони его в шею! Мы тебе нормальную невесту найдем, а не это прости господи! (Показывает на Марию.) Да вот хотя бы — смотри, какая женщина хорошая, не то что твой мужик!

Матвей. Я попросил бы не вмешиваться!

Активистка. Ты мне поговори еще! (Начинает бить Матвея сумочкой.)

Матвей (закрывая собой гитару). Осторожнее! Тут гитара! Осторожно! Это хрупкая вещь!

 

Мария вытаскивает из бюстгальтера клубок шерсти и кидает его в активистку.

 

Мария. Гол!

Анжелика. Ни фига себе ты обманщица! А еще жить меня учила!

 

Мария достает второй клубок шерсти.

 

Мария (бросает клубок в активиста, стоящего рядом). Два ноль в нашу пользу!

 

Пока Мария отвлекает активистку, Матвею удается выбраться из своего укрытия. Он убегает за сцену, прижимая гитару к груди.

 

Игорь. Не звони мне больше, пидор! Я удалю тебя из друзей! (Бежит по направлению к выходу.)

Анжелика. Игорь, ты куда?!

Игорь. Передайте ему, что это была наша последняя встреча!

Мария. В каком смысле последняя?

Анжелика. Капец! Бежим за ним!

 

Мария и Анжелика, расталкивая активистов, бегут за Игорем.

 

6

 

Мост. На мосту стоит Игорь, смотрит вниз, собираясь спрыгнуть. К нему подбегают Анжелика и Мария.

 

Анжелика. Игорь, нет!

Мария. Не делай этого, пожалуйста!

Игорь. А как жить в мире, в котором все врут?

Мария. Ну… Можно читать книги.

Анжелика. Как жить, как жить? Вы зае…ли, нытики! Как все живут! Вы думаете, вы одни такие ранимые, вы одни только замечаете, что вокруг происходит? Да ни фига подобного! Я вообще проститутка, я за ночь иногда таких кадров насмотрюсь, что потом жить не хочется. И ничего — живу, кручусь, хвост пистолетом! I will survive! Вон, в Сирии вообще война, говорят, а ты из-за какого-то пидора с моста прыгать собрался…

Мария. Не надо с ним так жестко, он ведь и вправду может…

Игорь. Если в Сирии война, так что теперь, пострадать нельзя?

Анжелика. Ну, так страдай уже и не е… мозги!

Игорь. Анжела, все вокруг врут…

Анжелика. Тоже мне нашел проблему. Ну, соври им в ответ, делов-то…

Игорь. А я хочу правду.

Анжелика. А я дом на Канарах, и что теперь?

Игорь. Ты просто не понимаешь степень творящегося вокруг п…ца

Анжелика. Слушай, п…ц — вещь постоянная, он никуда не денется, поэтому я не понимаю, почему мы должны его обсуждать именно сейчас.

Игорь. А что делать?

Анжелика. Не знаю. Я лично предлагаю праздновать дальше…

Игорь. Что праздновать?

Анжелика. Твою неудавшуюся свадьбу. Или твой грядущий развод. Какая уже разница? (Достает из сумочки бутылку водки.)

Мария. Ты когда успела?

Анжелика. Если богу неугодны геи, так что теперь, добру пропадать?

Мария. Ну, ты даешь!

Игорь. Ладно, давай… (Подходит к Анжелике, берет у нее бутылку водки и пьет из горла. Задумчиво.)

Oh no, not I, I will survive

Oh, as long as I know how to love, I know I’ll stay alive

I’ve got all my life to live

And I’ve got all my love to give and I’ll survive

I will survive

Мария. Ну и на этой счастливой ноте я вас покину…

Анжелика. Куда ты, подруга? Оставайся. За любовь еще не пили.

Мария. О, нет! Это без меня!

 

Мария идет по улице. Грустная и отчаявшаяся. На перекрестке рядом с ней останавливается машина, из машины выглядывает голова гопника Славы.

 

Слава. Куда такая красивая девушка идет, совсем одна и без охраны?

Мария. Не знаю. Домой, наверное.

Слава. Поехали с нами, прокатим с ветерком? Не бойся, мы хорошие.

 

Мария садится на заднее сиденье.

 

Мария (обращается к Славе и сидящему рядом с ним гопнику Анатолию). Я — Маша. Здрасьте.

Анатолий. Не боишься в машину к незнакомцам садиться?

Мария. Нет. А что?

Анатолий. Ну, мало ли… Еще изнасилуют.

Мария. Нет, что вы, на этот счет можете не переживать! Я изнасилования совсем не боюсь. Нисколечки! (Многозначительно смотрит на Анатолия.)

Анатолий. Ну, поехали тогда, что ли…

 

Машина трогается с места.

7

 

Стройка. Машина останавливается, гопники выходят из машины. Мария выглядывает в окно.

 

Мария. Вы только меня не грабьте, пожалуйста, мне эту сумочку мама на день рождения подарила. А в остальном не переживайте, я кричать не буду.

Анатолий. Че ты дуру из себя корчишь?

Мария. Я никого не корчу.

Анатолий. Выходи из машины.

 

Мария выходит из машины.

 

Мария. Вот. Вышла.

Анатолий. Че ты там говорила? Ты бесстрашная?

Мария. Я такого не говорила.

Анатолий. То есть ты за свой базар вообще не отвечаешь?

Мария. Почему? Я отвечаю.

Анатолий. Что ты отвечаешь?

Мария. Да что вы прицепились ко мне?

Слава. Ниче ты дерзкая вообще! Сначала сама в машину села, теперь в отказ уходишь!

Мария. Что вам нужно от меня?

Слава. Не, ну вообще! Сначала сама в машину садится к незнакомым мужикам, теперь целку из себя корчит!

Анатолий. Бабки есть?

Мария. Что?

Анатолий. Але, гараж! Деньги есть, спрашиваю? Бабло!

Мария. Двести рублей. Остальное на карточке, а карточка у мамы…

Анатолий. Значит, натурой отработаешь!

Мария. Чем?

Анатолий. Славик, ты где такую тупую телку нашел?

Слава. А она ниче такая…

Мария. А! Я поняла, о чем вы. Да, я еще вполне ничего себе, я считаю… (Начинает раздеваться.) Только давайте побыстрее. Тут холодно. И мама меня дома ждет. И есть охота. У меня всегда так, я когда пью — я есть не хочу, а потом уровень глюкозы в крови падает, и просто волчий голод наступает…

 

Гопники переглядываются.

 

Слава. Стой.

Мария. Я и так стою.

Слава. Ты давай это… Оденься.

Мария. Почему?

Слава. Мы это… Пошутили.

Мария. Как это пошутили?

Слава. Так это. Давай одевайся.

Мария. Не буду.

Слава. Ты че — совсем е…нутая?

Мария. Не буду. Вы мне обещали насилие.

Слава. Слушай, щас как дам по башке — будет тебе насилие!

Мария. То есть вы свое слово совсем не держите? Мужики, называется.

Анатолий. Ты! За базаром следи!

Мария. Я слежу. Вы мне сами пообещали, а теперь на попятную идете.

Слава. Реально е…нутая.

 

Слава натягивает платье на Марию, Мария отбивается.

Мария. Отойди! Не буду я одеваться!

Слава. Простудишься, дура!

 

Наконец ему удается одеть Марию.

 

Мария. Парни, вот что со мной не так? Я целый вечер сегодня мужика ищу. Один молиться начал, другой в окно сбежал, третий одеться просит… А у меня сегодня тот самый день. Мне ребенок позарез нужен. Мама говорит, что я красавица. Наверное, врет, раз все так… Я, наверное, страшная, как крокодил… (Плачет.)

Слава. Э! Ты че! Не надо так! Ты нормальная!

Анатолий. Вообще красава!

Слава. Ну, просто холодно, ты сама подумай, как на холоде-то? Ты это… Не гони на себя.

Анатолий. Не плачь, ну че ты? Все будет за…бок!

Мария. Парни, сделайте мне ребенка, ну что я, зря всю эту ночь по барам шлялась? Ну, пожалуйста… (Плачет еще сильнее.)

Анатолий. Э! Э! Стопари! Не переношу, когда телки ревут! Славян, че делать-то?

Слава. Я откуда знаю че?

Анатолий. Успокой ее!

Слава. А че сразу я?

Анатолий. Ты эту е…нутую подцепил, ты и выкручивайся!

Слава. Эй! Как там тебя? Не плачь! Не реви! Мы тебе сделаем ребенка! Даже двух! Сделаем!

Мария (всхлипывая). Обещаете?

Слава. Слово пацана. Щас покурим и сделаем.

Мария (успокаиваясь). Хорошо. Спасибо, парни, выручили.

Слава. Ты сама-то покурить хочешь?

Мария. Я не курю…

Слава. Я не про сигареты. Траву, в смысле, будешь?

Мария. Траву?

Анатолий. Ну… Шмаль, дурь, мэриджейн, зелень, анашу, план, шишки, марихуану?

Мария. А, это та самая, которую Эйнштейн курил?

Слава. Я про Эйнштейна не в курсах, но ты определись.

Мария. Я определилась. Давай.

 

Слава и Анатолий берут папиросу, прикуривают.

 

Слава. Резко вдыхаешь в себя и не выдыхаешь!

Мария. Вообще никогда?

Слава. Пока не накроет, дура.

Мария. Кто накроет?

Слава. Увидишь.

Мария. А как я пойму, что меня накрыло?

Слава. Узнаешь.

Мария. Какой вы загадочный мужчина, однако!

 

Мария курит траву. Улыбается. Стройка уже не кажется ей такой мрачной и пустынной. Из-за кустов появляется Ангел.

 

Ангел. Ну, здравствуй, грешница!

Мария. Здравствуй, Ангел. Давно не виделись!

Ангел. Много грехов на тебе, вот и не видишь ты меня.

Мария. Ну, знаешь, не все же в музее жопу протирать, иногда и отдыхать надо.

Ангел. Тебе бы все отдыхать, грешница. А кто Россию будет спасать? Кто богатырей нам народит?

Мария. Так от кого рожать, ангел? Скажи!

Ангел. Достойных мужей много на земле.

Мария. Я пока ни одного не нашла. Где они ходят — эти мужи? Укажи дорогу.

Ангел. Слушай свое сердце, Мария.

Мария. Я слушаю, Ангел. И знаешь, что мне мое сердце говорит?

Ангел. Что?

Мария. Вот стою я перед тобой как на духу, простая русская баба с высшим образованием и ученой степенью, и не понимаю — а куда рожать? В какой мир? В мир, где все с ног на голову? Где каждый день нужно притворяться, быть угодным — царю, президенту, богу? Ангел, я все про них поняла — они же все пальцы крестиком держат…

Ангел. Ну, не все же так запущено?

Мария. Ангел, все, абсолютно все! Пипец пробрался во все социальные сферы!

Ангел. Ну… Ты присмотрись повнимательней, что ли? Глаза раскрой.

Мария. Да я раскрыла, раскрыла! Ангел, а давай вместе покурим? Это знаешь как весело!

Ангел. Ты что же мне сейчас, наркотики пропагандируешь, грешница?

Мария. Нет! Я просто счастливая, ангел! У меня сегодня тот самый день! И он накрылся медным тазом! Меня теперь мама убьет! Ну и пусть убивает, мне все равно! Как грустно жить на этой северной земле, ангел! Мужики здесь пьют, а бабы не рожают. А если и не пьют, то занимают важные государственные посты, а если не занимают, то стремятся и много говорят о политике, заводят себе силиконовых дур, а как же мы, ангел, как же мы? Мы же все умеем сами — и денег заработать, и ребенка на ноги поднять, и родителям достойную старость обеспечить! Мы сами себе врачи, сами себе учителя, сами себе философы, если надо, мы горы свернем, нам Эверест нипочем, мы бутылку водки можем запросто без закуси, а в шесть утра уже на ногах — дела, работа, ребенка в садик отвести… Только от кого рожать, ангел? От кого рожать? И главное, куда? В какой мир, ангел? В какой такой мир?

 

Мария кружится, смеется. Мир меркнет перед ее глазами, растворяется в красочной голубоватой дымке.

 

8

 

Утро. Мария просыпается в чужой квартире. Открывает глаза и понимает, что она лежит между Славой и Анатолием.

 

Мария (задумчиво). Справа кудри токаря, слева — кузнеца…

Слава (просыпаясь). Че ты там бормочешь?

 

Мария встает, осматривает себя — она в одежде. Смотрит на Славу — он тоже в одежде.

 

Слава. Мы тебе сумочку под подушку положили… Ну, чтобы ты не подумала всякого, когда проснешься… Завтракать будешь?

Мария. Парни, а у нас точно… Ну… Ночью… Ничего такого не было?

Слава. Я тебе мамой отвечаю. Ты просто отключилась вчера, ну, мы тебя ко мне на хату и привезли… Честное слово, ничего.

Мария (расстроенно). А может, все-таки что-нибудь да было?

Слава. Ты за кого нас держишь? Мы нормальные пацаны, джентльмены практически.

Мария. Да нет, я… Просто на всякий случай уточняю.

Слава. Не, не было. Слово пацана.

Мария. Обещали ведь…

Слава. Ну извини — закрутились, забыли…

Мария. Я тогда пойду.

Слава. А завтракать?

Мария. Не, меня мама дома ждет.

Слава. Мама — это святое.

Мария. Да у нас куда ни плюнь, все святое! (Забирает свою сумочку, надевает туфли.) Оревуар, месье!

Слава. И тебе не болеть.

 

Мария уходит.

 

9

 

Мария заходит в свою квартиру. На пороге ее встречает Мать.

 

Мать. Ну, наконец-то ты вернулась.

Мария. А ты что, не спала?

Мать. Ты же знаешь, я не могу уснуть, когда тебя нет дома. Ну, что? (Мария плачет.) Доченька, красавица моя, кто тебя обидел?

Мария. Мама, они там все святые, одна я, б…, грешница!

Мать. Не матерись! (Пауза.) Что, совсем ничего не вышло?

Мария (качает головой). Ничего.

Мать. Ну, ничего, ничего. Не плачь, моя радость, не последний же этот день у тебя, в самом деле… Вот мы с тобой в церковь сходим, свечку Богородице, твоей покровительнице, за тебя поставим…

Мария. Вот только давай без привлечения небесных сил…

Мать. Я знаю, ты не веришь. А я верю. Верю. Я сегодня всю ночь за тебя молилась и с божьей помощью смотри, что в газете нашла?

Мария. Ну?

 

Мать приносит газету.

 

Мать. Объявление.

Мария. Какое еще объявление?

Мать. А вот, прочти.

Мария (читает). «Потомственный голубоглазый славянин Ярополк за небольшую мзду оплодотворит всех желающих женщин во славу света и бога нашего Перуна! Да восстанет Россия с колен! Да пребудут с нами силы света!»

Мать. Тут внизу и адрес есть…

Мария. Мама!

Мать. Машенька, а может, ну их, эти твои бары и ночные приключения? Сама говоришь — тебя там обижают. Съезди, доченька, он голубоглазый, если будет девочка, знаешь как красиво получится!

Мария. Ну, я не знаю… Это уже совсем какой-то водевиль.

Мать. Съезди… У тебя ведь еще твой день не закончился?

Мария (смотрит на часы). Пять часов осталось.

Мать. Успеешь. Это пригород. Два часа езды на электричке.

Мария (вздыхает). Только ради тебя, мама… (Выходит из квартиры.)

 

10

 

Мария едет в электричке. За окном — поля, покосившиеся дома, беспросветные маленькие города, супермаркеты, переделанные из клубов и больниц, и дорога, дорога, дорога… В общем, Россия. Мария смотрит в окно. Механический голос объявляет: «Следующая станция — Тридцать пятый километр». Мария встает и выходит. Вышедшие вместе с ней пассажиры быстро растворяются в утреннем тумане. Мария остается одна. Она идет, сама не зная куда, и выходит в чистое поле. Мария бредет по полю одна-одинешенька. И вдруг на ее пути возникает Ангел.

 

Ангел. Ну, здравствуй, грешница…

Мария. Пошел на хрен, придурок с крыльями!

 

Ангел обиженно исчезает, а Мария прибавляет шаг.

 

11

 

Вечер. Мария подходит к подъезду своего дома. А у подъезда на лавочке сидит Алеша с цветами.

 

Мария. Что, с маминой дачи?

Алеша. Почему с дачи? С клумбы городской администрации. (Протягивает цветы Марии.)

Мария (берет цветы). О, господи! От тебя перегаром разит за версту! Ты что, пил?

Алеша. Да. От тебя, между прочим, тоже не малиновым вареньем пахнет!

Мария. Ну, я взрослая женщина, у меня случаются в жизни приключения.

Алеша. Я, между прочим, тоже не мальчик.

Мария (рассматривая цветы). Красивые. А у меня тот самый день закончился.

Алеша. Какой день?

Мария. Тот самый.

 

Пауза.

 

Алеша. А я от мамы решил сбежать.

Мария. Давно пора.

Алеша. Ты со мной?

Мария. А что, неплохая идея. Я бы сказала, своевременная.

Алеша (протягивает руку Марии). Так ты со мной?

Мария (протягивает руку Алексею). Пожалуй.

Алеша. Побежали?

Мария. А побежали!

 

Мария и Алексей берутся за руки и убегают. Звучит песня Ю. Энтина и М. Минкова «Дорогою добра».

 

Спроси у жизни строгой,

Какой идти дорогой?

Куда по свету белому

Отправиться с утра?

 

Иди за солнцем следом,

Хоть этот путь неведом,

Иди, мой друг, всегда иди

Дорогою добра!

 

Иди за солнцем следом,

Хоть этот путь неведом,

Иди, мой друг, всегда иди

Дорогою добра!

 

 

Забудь свои заботы,

Падения и взлёты,

Не хнычь, когда судьба ведёт

Себя не как сестра,

 

А если с другом худо —

Не уповай на чудо,

Спеши к нему, всегда иди

Дорогою добра!

 

А если с другом худо —

Не уповай на чудо,

Спеши к нему, всегда иди

Дорогою добра!..

 

 

Конец

 

 

Версия для печати