Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Урал 2017, 3

Не смотри на меня в этом времени...

Стихи

 

 

 

Михаил Окунь (1951) — автор семи сборников стихов и двух книг прозы. Публикуется в журналах и антологиях России, США, Германии, Финляндии. Лауреат премии журнала «Урал» (2006).

 

1 Пула — город в Хорватии на Адриатике, некогда колония Римской империи.

 

       Пула1

 

1

 

Говоришь, в глухой провинции?.. — Но в Пуле

Есть огромный амфитеатр для ристалищ.

Погляди: между собой уже схлестнулись

Мирмиллон с мечом, с трезубцем — ретиарий.

 

Было мерзкое предчувствие намедни,

Адриатика блеснула из-под арки...

Погибающему этот блеск последний

И тоскою станет смертной, и подарком.

 

2

 

Заверни в мощённый туфом переулок.

В магазинчике, где сувениров тыщи,

Извлеки из хлама челюсти акулы,

Приукрась свое убогое жилище.

 

Эти скалы словно римские руины,

Эти волны в атакующих когортах...

Вот и надписи: век прошлый, с середины.

Предыдущие безжалостно затерты.

 

 

                                                        Мемуарист

 

К девяти — за чем-нибудь в «Полушку»,

Что-нибудь без вкуса и названья.

В девять тридцать — жидкий кофе в кружке.

С десяти — писать воспоминанья.

За работу! Серые листочки

Принимают старческие бредни.

Он обязан дописать до точки!

Этот навык пропадет последним...

 

 

 

     ***

 

Легионер, под грубым кварцем...

И. Бродский

 

Кем я был для той страны? — легионером,

Свой фельдцуг тянул в когортах понемножку.

В восемь тридцать становился инженером.

Брал больничный, чтоб не ехать на картошку.

 

С позабытою гетерой целовался,

Поверял свои солдатские печали.

В поликлинике районной кварцевался,

УВЧ там... МРТ еще не знали.

 

 

    ***

 

Спал, спал, нехотя просыпался

и снова спал, спал,

и вот —

Щелястая, прикрывшись капюшоном,

стоит у ворот.

 

Не страшит его в иной жизни

ни тоска безлюбья, ни окаменевший прах.

Другого боится —

такой же невнятицы,

как в земных снах.

 

 

    ***

 

Не подводятся итоги...

На ветвях — шары омелы.

Швабский вечер колченогий

Ковыляет очумело.

 

Сквозь туманную завесу

Не ищи напрасно брода.

Что за лес? — такого леса

Не видать бы сроду!..

 

 

    ***

 

Не смотри на меня в этом времени,

лучше поищи в другом.

Ветер гуляет по темени,

выставляя круглым дураком.

 

Ехал во сне в Москву,

к попутчикам приставал с ночлегом.

А они в ответ гнали ботву:

ночуй, командированный, под телегой.

 

Да, в степи так спали, тоска...

На столике стаканы с подстаканниками

звучно совокуплялись.

Кто были эти люди, почему Москва? —

всё позабыл, просыпаясь.

 

 

                                                                 ***

 

В детстве пугали полиомиелитом,

вероятностью атомной войны,

черным ходом, наглухо забитым,

шпионами, которым наши секреты нужны.

 

Чего же бояться в оставшейся четверти? —

страхи свои подытожь:

очевидно, людской глупости

(в том числе и собственной тож).

 

 

 Снег

 

 

Сначала падал отвесно,

потом наискосок.

Потом впереди — отвесно,

а сзади — наискосок.

Потом пошли завихренья,

потом внезапно пропал,

как будто вышел запал;

оборвано стихотворенье...

 

 

Бодайбо

 

Подсел как-то раз один человек-слон

в гостиничном шалмане.

У тебя, говорит, есть мани?

Я пока пойду заведу «Клён»,

а ты закажи водки, сделай оплату.

И потопал к музыкальному автомату.

Запустил его, вернулся.

История у меня, говорит, одна,

про город Бодайбо, где шлих моют,

шлюх ловят,

а все твои враки ни хрена не стоют.

Послушал я его байки, его музон,

оценил его «шайбу»,

и понял, что спорить с ним не резон.

Эх, Бодайбо, Бодайбо!..

 

     ***

 

Я бежал от вас, коллеги,

Чтоб нести беспечный вздор

В ресторанчике на бреге

Под названьем «Помидор».

 

Я всегда мечтал у моря

В обществе дурном сидеть,

Во хмелю — не в трезвом горе —

Провести хотя бы треть

 

Жизни... Бог увидит: Пула,

Разноцветных кровель жесть,

И дежурная акула

Никого не хочет съесть.

 

 

 

 

 

 

Версия для печати