Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Урал 2013, 8

Мистерия потребления 232

[Мишель Уэльбек. Карта и территория. — М.: Астрель: Corpus, 2011.]

ИНОСТРАННЫЙ ОТДЕЛ

 

Мишель Уэльбек — видный современный французский писатель. Основные темы его творчества — это одиночество современного человека, тупиковость пути западной цивилизации, сексуальность и потребление. В своих книгах он стремится не только выразить эти темы на материале современной жизни, но и критически осмыслить их. «Карта и территория» — последний роман Уэльбека, который был удостоен высшей литературной награды Франции — Гонкуровской премии. В этой книге нет радикально нового видения мира, нет сексуальных сцен, нет ярко выраженного протеста против западной цивилизации. Кажется даже, что это другой Уэльбек. В «Карте и территории» речь идет о художнике Джеде Мартене, его творчестве и взаимоотношениях с людьми — отцом, сотрудницей компании «Мишлен» Ольгой и самим Мишелем Уэльбеком. Тон книги несколько меланхоличный и уже не предполагает борьбы. Писатель, как загнанный в угол раненый зверь, тихо и без борьбы подводит итог своей жизни, и итог оказывается весьма неутешительным. На фоне затяжной депрессии все теряет ценность, и единственный нейтральный вывод, который можно сделать из книги, — это то, что карта интереснее территории. В этом еще есть хоть какой-то смысл, хотя и скоротечный. Все остальные выводы пропитаны мраком и безысходностью. Жизнь конечна и кончается смертью. В жизни есть хорошие моменты, но они не достаются даром, а вообще все обычно завершается инвалидностью и раком прямой кишки и, если повезет, эвтаназией. Хорошо, если удастся скопить денег, тогда можно будет попутешествовать, но по большому счету даже деньги не спасут от тоски. Таков в общих чертах взгляд Уэльбека на жизнь.

Хотя в этом романе Уэльбек много места уделяет себе, в центре книги все-таки вымышленный персонаж, художник Джед Мартен. Он занимается двумя видами изобразительного искусства — живописью и фотографией. В начале творческого пути ему нравилось фотографировать металлические изделия, затем он переключился на фотографии мишленовских дорожных карт, что, собственно, и принесло ему ошеломительный успех. Им заинтересовались в самой компании «Мишлен» и предложили организовать выставку. Выставку провела Ольга, девушка русского происхождения, с которой у Джеда завязывается роман. По результатам выставки спрос на фотографии Джеда непомерно вырос, и так он впервые стал богат. Следующий этап — живопись. Джед начинает с цикла «основных профессий», в котором изображает типичных представителей тех или иных профессий. Здесь есть владелец мясной лавки, хозяин бара с табачным отделом, диспетчер удаленной техподдержки и даже девушка, оказывающая эскорт-услуги. Интересны ему также медийные фигуры. Он изображает «Дэмиена Херста и Джеффа Кунса, делящих арт-рынок», собственного отца, покидающего пост главы крупной архитектурной компании, «Билла Гейтса и Стива, беседующих о будущем информатики» и самого Мишеля Уэльбека. Цены на эти картины взлетают до небес. Однако, несмотря на успех, Джед Мартен остается один. Ольга получает хорошую должность в России и, расставшись с ним, вообще покидает Францию. С отцом у него отношения сложные. Он видится с ним только на Рождество, и даже на Рождество им редко когда удается поговорить по душам. Кроме того, отец серьезно болен раком прямой кишки и в итоге выбирает эвтаназию, что для Джеда становится серьезным ударом, особенно тяжелым в свете самоубийства его матери. С Мишелем Уэльбеком, которому он некогда заказывал текст для выставки и которому в благодарность написал портрет, дружеские отношения тоже не складываются, несмотря на, казалось бы, все предпосылки. В итоге Джед Мартен заканчивает свои дни в доме бабушки, проведя остаток жизни в полном достатке. Последнее значительное событие в его жизни — это смерть Уэльбека, которого ради портрета Джеда Мартена убивает одиозный пластический хирург.

Казалось бы, история успешного человека — это всегда интересная история, полная ярких событий, неожиданных поворотов. В чем-то она может быть трагичной, в чем-то чудесной, но в любом случае такой, которая задевает за живое. У Уэльбека дело обстоит иначе. История Джеда Мартена в целом достаточно блеклая и даже бедная в художественном отношении. Ярких моментов в ней нет. Деньги и слава нисколько не изменили Джеда, одинокого человека без определенных интересов в жизни. Он, конечно, увлечен фотографией и живописью, но Уэльбек пишет об этом очень прозаично и даже в том, что касается внутреннего мира художника, остается очень сухим и рациональным. Впрочем, это логично, учитывая, что искусство интересует его скорее как производственный процесс, как сила, меняющая материальный облик мира. Джед Мартен вообще заинтересовался искусством только потому, что увидел в этом метод объективного изображения действительности. Поэтому типичные атрибуты искусства, такие, как воображение, фантазия и художественная смелость, в его творчестве обходятся стороной. Это промышленное искусство, создающееся на продажу и живущее по законам конъюнктуры. Уэльбек этого нисколько не скрывает. Его мало интересует, что той или иной картиной хотел сказать Джед Мартен, зато он подробно сообщает, как прошла выставка, какие критики на ней были и что они написали, и, главное, как это потом отразилось на ценах. При этом Уэльбек не выглядит сторонником традиционного искусства, готового ставить внутренний смысл произведения выше сиюминутного настроения публики. Он полностью признает правила игры нового времени и, в сущности, нисколько не осуждает их. Поэтому речь в «Карте и территории» идет не об искусстве, а об «арте». Сам Уэльбек частенько использует это слово, особенно в сочетании со словом «рынок».

Но главными в творчестве Уэльбека являются депрессия и одиночество, причем не сами по себе, а в условиях тотального потребления. Причем отношения с потреблением у Уэльбека сложные и двойственные. «Карта и территория» — это текст, несомненно, умного человека, прекрасно разбирающегося в искусстве, поэтому следует, наверное, считать, что писатель выше социальной обусловленности потреблением. С другой стороны, Уэльбек именно что упивается перечислением брендов и созданием ситуаций, где потребление проявляется особенно изощренно. Он подробно перечисляет достоинства ресторанов и отелей и особенностей предлагаемой кухни, с обязательным смакованием наименований меню. Потребление у него во всем, называются даже производители красок, которыми рисует Джед Мартен. Кроме того, в романе и просто много пассажей, которые прочитываются как откровенная реклама. Вот несколько примеров. «За всю мою практику потребителя <…> мне попалось всего три идеальных товара: ботинки Paraboot Marche, ноутбук Canon Libris со встроенным принтером и куртка с капюшоном Camel Legend». «Автомобили «ауди» отличаются исключительным качеством и тщательностью сборки, и если верить «Авто-журналу», с ними могут тягаться разве что некоторые модели «лексуса». «Мерседес» А-класса — идеальная машина для пожилой бездетной пары».

Читателям, следящим за творчеством Уэльбека, будет интересно то, как писатель изобразил самого себя, потому что «Карта и территория» в значительной степени посвящена образу самого писателя. Уэльбек предстает несколько нелюдимым человеком, который решил уединиться в Ирландии. Он не дает интервью и ни с кем не встречается. Он живет один в пустом доме и почти не следит за собой. Что у него на душе — непонятно, потому что он неохотно приоткрывает дверь в свой внутренний мир и часто ограничивается пространными рассуждениями на тему искусства и потребления. Понятно одно — он разочарован в жизни и не видит в ней ничего интересного, считая, что уже близок к смерти. Его ничто не может увлечь, и он неохотно принимает в дар даже собственный портрет, нарисованный Джедом Мартеном в знак благодарности за текст для выставки. Его не заботят даже деньги, и он не обращает ни малейшего внимания на то, что его портрет стоит миллионы евро. Одновременно во всем, что касается собственного образа, Уэльбек не лишен самолюбования, сквозь которое, впрочем, сквозит отчаяние. Он называет себя то знаменитым, то прославленным автором то «Платформы», то «Элементарных частиц», подчеркивая, что его фигура весьма влиятельна. В целом читателям предлагается образ типичного писателя-в-себе, замкнутого, но способного на пространные тирады, довольно ранимого, много курящего и настолько погруженного в себя, что даже отказывающегося от элементарной гигиены.

Причина кризиса, в котором оказывается Уэльбек, а вслед за ним и Джед Мартен, — это разочарование в жизни. Уэльбек довольно пессимистичен и прямо заявляет: «Ну что ж, вы правы: жизнь моя подошла к концу и я разочарован. Ничего из того, на что я надеялся в юности, не сбылось. Случались, конечно, занятные моменты, но неизменно сопряженные с дикими трудностями, вырванные у жизни на пределе сил, ни разу ничто не досталось мне даром, теперь мне все это обрыдло и хочется лишь одного — закончить свои дни без чрезмерных страданий, тяжелой болезни или инвалидности». В этой ситуации писателю уже ничто не может помочь, ни любовь, ни творчество, ни путешествия. Он меняет места жительства, но это лишь способ ослабить депрессию, в которой он постоянно пребывает. Бороться с депрессией у него просто нет сил, поэтому он и не пытается этого делать. Он просто отдается ей, хотя, вероятно, и не полностью, учитывая, что он все-таки много работает. Во всяком случае, после убийства Уэльбека полицейские находят в его доме свидетельства, может быть, и не плодотворной, но интенсивной работы.

Особенно любопытна фантазия Уэльбека на тему собственной смерти. Само то, что он изображает себя мертвым, свидетельствует о степени отчаяния, до которой он дошел. Психологи наверняка сказали бы, что Уэльбека влечет к смерти. Писатель обставил свою смерть с таким эстетизмом и кровавостью, которой позавидовал бы Юкио Мисима. Одиозный пластический хирург превратил тело Уэльбека в кровавое месиво, в бесформенную массу, в которой, однако, Джед Мартен, прибывший на место преступления, сумел распознать искусство. Традиционная мысль о том, что художник до последнего должен отдаваться искусству, выраженная в этом убийстве с предельной и дикой выразительностью, смотрится по меньшей мере странно на фоне размышлений писателя о конце западной цивилизации и, следовательно, бессмысленности деяний современного человека. Становится неясно, каково же все-таки отношение Уэльбека к искусству. Нужно ли оно только для самовыражения, или мерилом значимости является признание рынка? Искусство стало промышленным, и с этим Уэльбек не спорит. Все определяется деньгами, которые богачи способны выложить за то или иное произведение. Однако собственным убийством он, кажется, хотел вернуть прежний смысл искусству как акту безвозмездного, искреннего обращения к миру. Точно такая же двусмысленность видна в его отношениях с потреблением. В «Карте и территории» писатель не представил ни единой фантазии на тему альтернативного мира, где не было бы потребления. Это, вероятно, значит, что он безоговорочно принимает современный мир.

Таким образом, Мишель Уэльбек представил публике несколько двусмысленный роман. Возможно, двусмысленность проистекает из неопределенностей, в которых оказался не вымышленный, а реальный писатель Мишель Уэльбек. Как следствие, здесь не даются оценки современному миру, а за пространными рассуждениями на темы искусства не видно, может быть, главного — предложения, как все же относиться к миру, где всем заправляют деньги. «Карта и территория» остается мистерией потребления. Какие бы прозрения ни делал Уэльбек на темы искусства, ясно, что он мыслит чисто потребительскими категориями. С одной стороны, это стремление описать мир объективно, с другой, признание поражения. Если только писатель сам готов это признать.

 

Версия для печати