Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Урал 2011, 11

Зеркало контркультурной революции

ЧЕРНАЯ МЕТКА

 

 

 

 

 

 

ЗЕРКАЛО КОНТРКУЛЬТУРНОЙ РЕВОЛЮЦИИ

 

Алексей А. Шепелев. Maххimum Eххtremum. — М.: “Кислород”, 2011.

 

Нынче все активно обожают Шепелева, вот вам крест, прежние критерии оценки текстов надлежит безжалостно похерить. Достаточно автору не путать падежей и отпускать вялые матюги по поводу и без, и Крусанов объявит его чумовым гением, а Вульф провозгласит вторым Платоновым. Давайте вкушать чумовую гениальность:

“Самое интересное начиналось ровно в девять часов, когда начиналась программа время я тут же подскакивал на диване, расстегивая ширинку, быстро выпрастывал его и начинал мастурбировать, дергаясь, суча ногами, извиваясь, распуская слюну, посылая воздушные поцелуи и профанистически-сладострастно выкрикивая: “Катенька моя, уть-уть-уть!”… Я, не прекращая непристойных манипуляций и выкриков, устремлялся ползком к телевизору, потом начинал заподпрыгивать на него, пытаясь попасть в экран гениталиями”.

Это, стало быть, числится у нас прекрасным и яростным. Ценю ваш юмор, коллеги.

Впрочем, ничего удивительного. Еще в перестроечные времена мы поставили жирный знак равенства между взломом табу и талантом и до сих пор не потрудились зачеркнуть. Хотя пора бы. Время от времени умные люди вроде Веллера или Крылова по доброте душевной пытаются втолковать публике: не все то золото, что из помойки. Что андеграунд жив не мастерством, а отсутствием брезгливости. Что в арсенале Сорокина лишь три сюжетных хода. Что Елизаров не вполне освоил русский язык. Что Лялин убийственно примитивен… ну и так далее. Но публика, как водится, не внемлет: куды прете? тут у нас, понимаешь, аццкая жесть, контркультура и вообще трансгрессия, procul este, profani!..

Для порядка надо бы пересказать аццки трансгрессивный сюжет. Так вот: главный герой (тезка автора, между прочим) с переменным успехом пытается склонить фригидную наркоманку к анальному сексу. В паузах между попытками паренек напивается до зеленых соплей, ездит в Липки и Питер да пытается сочинять нечто стихообразное: “гниющие в кружовнике / выдавленные мелкии / ягодки-дрисня”. И, само собой, мается от неразделенной, куды не на фиг, любви. Страдания молодого Шепелева, противу ожидания, не умиляют: “Если я, ОШ, такая одиозная персона и анфан террибль, своего рода местный Эдичка, то и моя подружка должна быть именно такой бруталка и вертихвостка, наркоманка и алкоголичка”. Ну, и кто ж тебе виноват? За что боролся, на то и напоролся.

Говорить тут особо не о чем. Почти каждый из нас пережил свои 120 (240, 480 и далее в арифметической прогрессии) дней Содома. Иные даже пополам с Гоморрой. А кто не пережил, тот наверняка читал, не у Лимонова, так у Асламовой… да мало ли! Оттого добросовестный ребяческий разврат не вызывает ничего, кроме раздраженного недоумения: сколько можно об одном и том же? Однако гг. критики нагромоздили вокруг немудрящей dirty love story сорок бочек арестантов, через слово поминая православие с метафизикой и Достоевского с Хайдеггером. Доказывать очевидное утомительно, потому страсть как не хотелось бы затевать полемику. Но придется.

“Бедность и спонтанная антибуржуазность становятся принципами метафизическими”, заявляет Вульф. Мне с вас смешно, как говорят в Одессе. Рассматривать люмпен-интеллектуала как альтернативу яппи, а трэш как альтернативу масскульту это, воля ваша, верх наивности. Аксиология и мотивации в обоих случаях одни и те же: вполне миддлклассовое стремление выделиться из общей массы, подчеркнуть свой особый статус в этом мире. “Духless” и Олеша Шепелев одного поля ягоды, просто самоутверждаются разными средствами: кому “Dom Ruinart” и костюм от Paul Smith, кому бормотень и обноски из секонд-хэнда. Потому между прошлогодним стриптизом Волочковой на Мальдивах и моральным стриптизом ОШ нет ровно никакой разницы. А приснопамятная киркоровская “Зайка” крушила этические и эстетические конвенции почище Шепелева и Ширянова вместе взятых. Противоположности диалектически едины; трэш и масскульт братья как минимум двоюродные. Ежели скучно читать об этом у Хиза и Поттера, почитайте лимоновского “Палача”, где контркультурный философ и садист легко и без боли становится глянцевым персонажем.

“Пошлость и банальщина самые страшные враги и Шепелева, и его героя”, утверждает Левенталь. Тезис более чем сомнительный. Этимологически слово “пошлость” восходит к древнерусскому “пошьлъ” “старинный, исконный, привычный”. Контркультура декларирует борьбу с банальностью и творческую свободу. На деле это чистой воды шигалевщина, ибо заявленная свобода оборачивается форменным рабством в прокрустовом ложе канона. Русский трэш со времен очаковских оперирует одними и теми же штампами. “Девичья игрушка” или “Парголовские идиллии”, “Записки психопата” или “Maххimum Eххtremum” повсюду привычный джентльменский набор: секс (желательно девиантный), пьянство до положения риз (вариант: наркомания), экскременты (вариант: блевота), обсценная лексика (вариант: сленг). В случае Шепелева перепевы усугубляются самоповтором: в 2003 году г-н сочинитель издал точно такую же книжку под названием “Echo”. Разница лишь в том, что нынче герои несколько присмирели и перестали пихать в задницу молотки и нательные кресты. Когда-то читатель с изменившимся лицом бежал к пруду, а теперь ничего, притерпелся от многократного повторения и даже вошел во вкус…

“Пишет Шепелев пузырящимся, шампанским языком”, настаивает Прилепин. Ну что ж, шампанское в студию: “Долбак О. Шепелев будет скейпготствовать расхлебывать всю эту смывочную сифозную бодягу”. Без комментариев.

“Всем известна ситуация с начинающими авторами… “Неформат” это приговор, почти как в советское время, а может, и круче”, скорбит Вульф. Трансгрессивный гений без тернового венца знамо дело, моветон. Простите, но мне таки опять с вас смешно. Нынче издательский бизнес без трэша как без рук. Денежкину и Лялина печатал “Лимбус”, Ким “Лимбус”, “Нева” и “Олма Медиа Групп”, Ширянова и Елизарова “Ad Marginem”, а самого Шепелева вполне респектабельная “Амфора”… Байки про гонимый андеграунд приберегите для богемной тусовки: она одна им и верит.

Напоследок хотелось бы порассуждать о трэшевом авторе в трэшевых же терминах, с упоминанием сифозного отстоя для почуханских долбаков, но не стоит поддаваться соблазну. Скажу лучше вот что: контркультурная революция, о необходимости которой так долго говорили неформалы, откладывается на неопределенный срок. Ибо на фоне тусклых факоffских и шепелевых по-настоящему контркультурна была бы хорошая книга. Но таковая здесь и сейчас невозможна по определению: стагнирующее общество живет по закону отрицательной селекции. Так что качественной литературы в исторически обозримый период нам не видать. Впрочем, если угодно, в ее отсутствие можете считать шедевром “Maххimum Eххtremum”, флаг вам в руки и танк навстречу.

 

Александр КУЗЬМЕНКОВ

 

 

Версия для печати