Александр Карасёв

***

Нас гнули, ломали, мы корчились.

    О нас говорили: “Всякие там...”

И девочки полуночные

    нас сладкими звали мальчиками.

 

Мы совершали глупости,

    мы исправляли их знаючи.

И глаз никогда не тупили,

    мы шли и входили, играючи.

 

Мы отменяли мнения,

    мир сотрясали бурями.

И жили мы с остервенением,

    любили мы и умерли.

Я вернусь

Блеклой лентой стянула бутоны

незатейливых белых цветов.

Ты прости за надежды, которые

наполнял я бездумием слов.

 

Суждено или нет, я не знаю,

мне вернуться из дальних стран.

Но, наверное, не бывает

заживаемых в сердце ран.

 

Я ищу потаённые залежи,

ядовитый бесцветный металл.

А потом я пойму однажды,

что тебя навсегда потерял.

 

Соберусь и покину чужбину,

в жизни нужно всегда возвращаться.

В ту страну, где впервые рябиновый

сок пьянящим вином мне казался.

***

Не волнуйся – там спокойно,

в коридоре земляном.

Душу в небо голубое,

тело к погребам с вином.

 

Нарисуй узоры смерти,

девочка, карандашом.

Так. Сначала круговертью,

и вот здесь багровый шов.

 

Ты уже наверно знаешь,

что по жилам брызжет кровь.

Алым заревом пожарища

начинается покой.

 

От попытки – только пытки.

От надрыва – только дыры.

Жизни жалкие пожитки,

запылённые квартиры.

 

Обернёшься – не опомнишься.

Поскользнёшься – упадёшь.

Осторожно – не пора ещё.

Собирайся – что ты ждёшь?

Караул

В караулке дуло.

Дуло, задувало.

Жилы обесточило.

Сердце оборвало.

 

Воробьи-солдатики

От конфеток фантики,

Думая о бантиках,

Подметают мальчики.

 

Загорелась лампочка.

Задрожала трубочка.

Залетела пташечка.

Где ты, воля-волюшка?

 

На посту, на вышке,

Изморозью дышит,

Каждый шорох слышит,

Часовой стоит.

 

Вот бы сигаретку.

Вот бы в караулку.

Где же эта смена?

Чёрт её возьми...

Зимний вечер

В час, когда играет бравурно

В небе теменью закат,

По оконцу бьется ставенка,

Залетает ветер в сад.

 

Миг туманит слабым светом.

Время льётся, угасает,

А на талый снег ответом

Корка льда – она не тает.

 

Замурлыкает печурка,

Тенью тонкою окутает.

Вьюгой где-то взвоет гулко,

Каждый шорох убаюкает.

Подражание Северянину

Серебристо-суровый,

Тут же пепельно-алый,

Жданно, снова и снова,

         свет сменяется тьмой.

 

Холодящий, биенный,

Обжигающий пеной,

Обливающий ноги,

         бледно-синий прибой.

 

На брегу Анжелика

Озирается дико,

Смотрит в сторону замка,

         погружённого в мрак.

 

Знает камень прибрежный,

Буревестник мятежный,

Что и слёзы, и горе

         превратит море в прах.