***

Ах, эти встречи, расставанья,

Что выпадают как на грех...

И звезд неясное мерцание,

Похожее на первый снег.

Теперь, когда в разгаре лето,

Когда еще не скучно жить,

Листая книжицу поэта,

По строчкам можно ворожить.

И жизнь отгадывать по строчкам,

И вновь загадывать по ним —

От многоточия до точки,

Где будешь ты неуязвим,

Как эти звезды, что по кругу

Вращает небо над тобой,

Не уязвимы друг для друга

И общей связаны судьбой.

Его университеты

Он не был от рождения солдатом,

И не сказать, что был таким уж смелым...

Он изучал латынь по медсанбатам,

А геометрию — по секторам обстрела.

 

На сапоги наматывая тропы,

Вжимаясь животом в сухие травы,

Познал он географию Европы,

С ботаникой смешав ее по праву.

 

Пусть черный ворон над окопом каркал,

Он выучить сумел законы света...

Он победил, он встал над Трептов-парком,

Хоть сам и не успел узнать об этом.

Предчувствие

Ах, мне знакома эта пустота

внутри.

Она полнее, чем признание,

чем до краев налитый

лунный ковш,

в котором стынет мира суета...

И, кажется, таит

все наше мирозданье

предчувствие свиданий

и стихов.

 

Ах, мне знаком бессвязный

счет минут,

который гармоничнее,

чем счастье,

поскольку сам

он предрешен не мной...

Так не бери на сердце

тщетный труд —

и объясненья, и участья,

меня приведший в храм

безмолвный соучастник мой.

 

Что ждет нас впереди?

Мы движемся к финалу.

К какому? Все равно,

поскольку сам процесс

движения к нему —

 

важнее, чем финал.

И пустота в груди,

и счет мгновений малых,

не знаю почему,

имеют больший вес,

чем ты предполагал...

***

Когда сойдет июльская жара

И август обозначит перспективу

Грядущих холодов,

Наступит понимания пора,

Как просто быть счастливым

Среди сентябрьских золотых садов,

Откуда дачники вывозят урожай

В своих авто, тяжелых, словно танки...

Оставив возле яблони останки

Хозяйского былого куража

Для перелетных птиц...

И ты средь них,

Торчащий, словно пугало, без толку,

В себе отыщешь старых дум осколки,

Будто в альбоме на забытой полке

Изображения забытых лиц.

О, как светло осколки разбирать,

Смеяться и грустить попеременно

И перспективу жизни принимать,

Как женщины единственной измену,

Ей все прощая...

В этом весь секрет

Такого неожиданного счастья...

Как нет плохой погоды у ненастья,

Так, без ненастья, и хорошей — нет.

Иносказание

Обещало мне счастье — быть вечно со мной,

Чтобы доля казалась дорогой прямой...

Но судьба изогнулась, как пращура лук,

Тетивой натянулась эпоха,

И стрелой ускользнуло вдруг счастье из рук —

Я держал его, видимо, плохо.

 

Что же мне на беспечное счастье пенять —

Ничего не успевшему в жизни понять,

И судить о стреле, что летит в никуда,

Обвиняя меня за промашку?

Ждал, что встретится радость, а вышла — беда,

Босиком и душа нараспашку.

 

Мне, уставшему верить в спасительность встреч,

Обещала от них навсегда уберечь,

Насулила в грядущем печалей и мук —

Во спасение тела и духа,

Там, где лопнет струна, разогнется мой лук

И надеждою станет разлука.

***

В окне больничном облака плывут, как льдины

По вскрывшейся реке, которой нет конца...

Я список кораблей прочел до середины,

Дивясь таланту вещего слепца.

 

А вот мои суда, все отдали швартовы

И у причала, тесно сгрудившись, стоят.

По вскрывшейся реке они отплыть готовы,

Да только доктора покуда не велят.

 

Ах, эти доктора с их клятвой Гиппократа:

Глазасты, как Гомер, приборы в их руках...

Черным-черна, как трюм, была б моя палата,

Когда бы не окно да небо в облаках.

 

И сам я, как моряк, отправленный на берег,

И заточенья здесь не вынесла б душа,

Когда бы не Гомер да вечный зов Америк,

Где новый мой роман начнется не спеша.

 

И, может, потому прожить необходимо

Мне этот долгий путь и новый день начать,

Что список кораблей всего до середины

В свой серединный век успел я прочитать.