Илья Филатов

 

На море

1

Купаемся, друг в друга плещем пеной,

А те, кого сманила глубина —

Ныряют — ведь из всех стихий вселенной

Здесь, кажется, осталась лишь одна.

 

Но языками странного пожара

Колеблются горячие тела —

И море, принимая тяжесть кары,

Сгорает в смутном пламени дотла.

2

Налетом заката покрылось небесное блюдце.

Выходим на берег — пора возвращаться домой,

Но каждый хотя бы на миг норовит обернуться,

И капли стекают по коже обратно в прибой.

 

...И в самом конце твоем, в полушажочке от рая,

Из моря живых выходя в предзакатной тиши,

Ты в точности так оглянешься назад, ощущая

Последние капли стекающей с тела души...

Золотой цветок

Лишь на день расцветает наше солнце:

Пробившись утром из-под горизонта,

На тоненьком незримом стебельке

Растет оно до самого полудня;

Но в полдень стебель начинает гнуться —

И золотой цветок все ниже, ниже —

И к ночи падает за край земли.

 

Но в этом свежем, мягком, рыхлом мраке

Встречаются влюбленные — и вот

В душистый чернозем весенней ночи

Ложатся зерна ласк и поцелуев,

Чтоб утром в небе вновь взошел цветок.

***

Какая старая уловка —

Уйти в луга, леса, поля,

Внимая трелям мухоловки,

Гуденью грузного шмеля.

 

И, встретив в роще час восхода,

Забыть под шорохи долин,

Что если ты — вдвоем с природой,

То ты — один.

***

Никогда их и не было в наших лесах —

Это эллины все, фантазеры,

Напридумали. Тихо бреду я впотьмах,

Солнце село за теплые горы.

 

Треск валежника, шорох, дрожащий листок...

Позади — дружелюбные взгляды!

Оглянись! Никого... На щеке волосок —

Паутинка? Подарок дриады?

Чужие встречи

Ощути лишь за серым воздухом

Вереницу встреч и разлук —

И тугою нальется гроздью

Самый тусклый пейзаж вокруг.

 

Там о чем-то до боли спорят,

Веселятся в кругу друзей,

И детей утешают в горе,

И целуются все нежней.

 

И холодным осенним вечером

Не один я брожу здесь, нет —

С чьей-то дальней встречаюсь встречей,

Слышу эхо чужих бесед.

***

Мы вновь не поздоровались друг с другом:

Ты — искренне, от всей души, а я —

Я знаю, что мое “Привет!” иль “Здравствуй!”

Тебе не будет в радость — и молчу,

Признав и уважая за тобою

Естественное право избегать

Того, кто неприятен (оправданье,

До тошноты благое!)...

 

_________________Может быть,

Когда-нибудь за гибель нашей дружбы

Приговорят нас к общей нелюбви —

Тогда никто — ни взрослый, ни ребенок —

Не скажет нам приветливого слова,

Не поглядит с улыбкою в глаза.

И вот тогда твоею неприязнью

Решусь я пренебречь — и, подойдя,

Подам тебе свою худую руку.

 

Ты молча развернешься — и уйдешь.

***

На улице мороз — под тридцать! —

И в окна тянет сквозняком,

Скорей, скорей в постель — укрыться

Уютным шерстяным теплом.

 

И вот лежу — лицом усталым

К почти закрывшей боль стене —

До глаз укутан одеялом,

Как будто холод — не во мне.

***

Воспитанный родными в недоверье

К тому, что с плотью связано земной,

Терпимее и проще стал теперь я,

Люблю Родена с “Вечною весной”.

 

И, может быть, смогу еще понять я,

Что человек — не дух в ночной глуши,

Но жадное, неловкое объятье

Навек влюбленных тела и души.

Три ночи

1

Над сохнущим от зноя полем

Темнеет низкий небосвод:

Великий мастер недоволен

Жестокой куклой дня — и вот,

 

Как Галатея, воплощая

Мечту художника точь-в-точь,

На землю сходит молодая,

Изваянная небом ночь.

2

Далекий гром и рваных туч шуга...

Вползает в небо ночь — и скоро,

Как грязная подошва сапога,

Опустится на лес и город.

 

И вот уже нельзя мечтать о том,

Как завтрашняя ночь густая

Прольется черным жертвенным вином

На алтари чужого рая.

3

От грубой кожуры заката

Очищен спелый плод небес,

И звезды — зернышки граната —

Вот-вот посыплются на лес.

 

И вот уж из незримых почек

Проклюнулись листочки тьмы —

И скоро теплые холмы

Заснут под кроной летней ночи.