Шихов Владислав — родился в 1972 году в Ижевске. Окончил Удмуртский госуниверситет, преподаватель русского языка и литературы. Стихи публиковались в журналах “Дикое поле”, “Новая Юность”, “Луч”, “Дети Ра”. Автор двух книг стихов: “Тени” (2000), “Руны” (2005). Живет в Ижевске.

***

Еще следов свежа печать,

Но лучше бы не дочитать,

Но лучше бы остаться с этой

Частицей времени и слов.

Куда же рвешься, зверолов?

Потом не жалуйся, не сетуй.

Благоразумный знает сам,

Что по таким рискнешь следам —

И вмиг окажешься добычей,

И твой испуганный зрачок

Метаться будет между строк,

Уже лишенных всех обличий.

 

***

И воздух был словно дыханье воловье.

И горний взял камень себе в изголовье.

И лег, обессилев, и сразу же прочь

От приступа жизни, от призрака бдений.

И, павший на землю, я спал без видений,

Как только апостолы спали в ту ночь.

И не было там, в пустоте совершенной,

Ни слов, ни начальных пылинок вселенной —

Лишь света неявленное торжество

В потоке немыслимых пресуществлений

И без ощущений, как без утешений,

Не ведая, будет что после сего.

Когда бы камеи, когда бы камены,

Когда бы другие еще перемены,

Но звезды пылают, как на пустыре.

И я — словно дым от костра поражений,

И камень с такою тоской притяжений,

Что сны тяготеют, как в черной дыре.

Хроника

От недосыпа красными очами,

Уставшими от чтения ночами,

Я тщетно зрю запечатленный сон

Из кинохроники — каких? — времен,

Но, судя по всему, начала века

Двадцатого, и дергается веко.

Не знаю, но из множества видений

Я выбираю эти светотени,

Хоть ничего особого в них нет.

Ну, девочка из темноты на свет

Бежит, о землю темным ударяя

Большим мячом, как мотылек порхая.

И чудится: я слышу звонкий звук,

Но мяч на ножку попадает вдруг,

И зыбкою уносится волною,

И пропадает, поглощенный тьмою.

А девочка как бледное пятно...

И длительно мерещится оно!

И мне не важно, кто она и как

Жизнь провела в бесчисленных мирах.

И умерла давно ли? И какое

Оставила наследство роковое?

Но прилепилась к ней моя душа,

Невыразимой жалостью дыша.

И каждой ночью, отходя ко сну,

Я вечный свет под веждами несу.

И ощупью спускаюсь в катакомбы,

И сто теней веду для гекатомбы*,

И время обращается со мной

Как с исчезающей величиной.

 

***

И слегшую траву,

И почерневший клевер,

И шумную листву

Затягивает ветер.

Летийственный поток,

Растущий по минутам,

О, как он изнемог

В предвосхищенье смутном

Ворваться и вовлечь,

Заполонить, настигнуть,

И прошлым пренебречь,

И будущность отринуть.

И небо в нищете

Холодною волною,

И тело на щите,

Покинутое мною.

***

Лес в ноябре зияет пустотой,

И чувствуешь себя как понятой

В квартире, из которой подчистую

Изъяли обстановку золотую.

И, горько опоражнивая дух,

Хозяин обнаруживает вслух

Весь длинный выводок немыслимых утрат.

А — у фотографа уже глаза болят

От вспышек, в совершенной пустоте

Наткнувшихся на призрачные те.

***

Побудь еще, дух глухий и немой.

Без воздуха за темной пеленой

Деревьев, брошенный на ужас.

Я бодрствовал, пока не позабыл

Существование, а ты со мною был,

Еще ничем не обнаружась.

Когда же появился мир теней,

Я только мог единственно твоей

Быть барабанной перепонкой

И, содрогаясь, ощущать собой,

Как затихает за протяжною трубой

Зашедшийся беззвучно плач ребенка.

***

Заговори, такое чудо,

На чудном языке.

Заговори, я не забуду,

Я выжгу на руке.

Твои сандалии простые

Схоронены в песке.

И ходят ножки золотые

По солнечной реке.

И я хотел бы за тобою

Пуститься налегке,

Но с этой духовой трубою,

Но с горем в узелке...