***

как в омуте тонет искра

бегущая по волнам

так мы цепенеем быстро

и храм превратится в хлам

травою шепнёт на ухо

сыночек природа-мать

а мы и слепы и глухи

детишки твою же мать (не передать)

не верю как Символ Веры

с утра и до ночи мы

рыдаем не от потери

а от недостатка тьмы

во тьме потеряться трудно

труднее не отыскать

того, что осенним утром

угробит родную мать

того что стоит за левым

за проклятым, но плечом

с косою для матери Евы

для Каина так с мечом

Кричат нам и шепчут от боли

где шабером по душе

где шабаш и тот поневоле

как задница на еже

нам что сковородки ада

у нас это кажный день

и это ещё награда

наказывать просто лень

мы смертную чашу по кругу

меняется только круг

а птицы всё тянут к югу

а где он заветный юг

***

Приходил ко мне — мало ли кто...

Уходя, не накинул пальто.

Много пил и немного курил.

Он о чём таком говорил.

Как от Бреста до самых Курил

Не сыскал он каких-то могил.

Почему, говорю, не сыскал?

ФСБ, что ли, не помогал?

Ну, полковник, а может, майор.

И ещё великан из-за гор.

Все искали, кивая, сопя —

Кто — покойников, кто-то — тебя.

Вот и здесь, покурил, помолчал.

И ушёл, и как в воду пропал.

Уходя, не накинул пальто.

Приходил ко мне мало ли кто...

***

На берег с пеной Афродиты

И проявляясь постепенно

Пришла Гармония

Метафорой избитой

Одновременно откровенно

Так видно понял я

Всё то, что раньше возвышалось

Над поэтической Вульгатой

Как Нотр-Дам в ночи

Хромая шло и вдруг сломалось

Не слово написалось к дате

Не можно петь — молчи