Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Урал 2007, 7

Освоение "уральского пространства";

Литература Урала: история и современность. Вып. 1. — Екатеринбург: УрО РАН; Издательский дом “Союз писателей”, 2006. Литература Урала: история и современность. Вып. 2. — Екатеринбург: УрО РАН; Издательский дом “Союз писателей”, 2006.

В 2005 и 2006 гг. в Екатеринбурге состоялись две конференции, по итогам которых было издано два сборника статей под названием “Литература Урала: история и современность”.

Цель деятельности авторов, чьи работы объединены в этих сборниках, обусловлена идеей, которая, кажется, уже давно витает в воздухе: создание серии академических, научных изданий, раскрывающих историю литературы уральского региона. Несмотря на кажущуюся простоту и очевидность, её реализация встречает ряд ощутимых трудностей.

Существует ли “литература Урала” как нечто автономное в рамках всеобщей российской литературы? Как соотносятся региональная литература и литература “центра”? Могут ли иметь основания те утверждения, что в провинции создаются лишь художественные произведения второго, третьего и прочих порядков, не претендующие на философскую глубину и широкие обобщения, произведения ординарные, в масштабе национальной словесности факультативные; а всё, что ни есть значительного, — рано или поздно “перебирается” в центр?

Ещё Н. Пиксанов в 1920-х гг. предлагал, рисуя картину местной духовной жизни, подходить к её составляющим не как к отражению столичных явлений, а как к оригинальному феномену. Исследователи, объединенные общностью задач и рамками вышеназванных сборников, предлагают несколько методологических подходов к изучению региональной литературы. Так, например, В. Абашев призывает изучать “локальные тексты, формирующиеся в национальной культуре как результат освоения отдельных мест, регионов географического пространства и концептуализации их образов”, и пользуется для этого особым термином — “геопоэтика”. При этом манифестируется противопоставление “уральского пространства” и “русской равнины”: “с Уралом в русскую культуру вошла новая модель геопространства, доминирующим началом которой стала не равнинная бескрайность, а тёмная и неистощимая подземная глубина”.

Место, ландшафт, окружающая среда (мистически обнимающая и проникающая сознание человека) не создают ли особенной литературы? Ведь в этом случае ярлык провинциальности как культуры “второго сорта” меняется на титул региональности. Регион — уже не просто часть некоего целого культурного организма, а целокупное, самодостаточное, самостоятельное единство, на равных правах взаимодействующее с иными культурными единствами.

Как отмечает Л. Соболева, в регионе может сформироваться “культурное гнездо”, обязательными признаками которого будет существование фиксируемого круга деятелей в духовной сфере, преемственность и наличие внутренних связей между членами сообщества, спонтанное создание творческих объединений, кружков, сочетание ориентации на культурные процессы, происходящие в центре, с высокой степенью самостоятельности. Когда “культурное гнездо” обретает официальный статус и государственную поддержку, то формируется “культурный центр”. На Урале такими культурными центрами были “для XVII—XVIII вв. Тобольск, а в XVIII—XIX вв. Пермь”, культурным же гнездом стала вотчина Строгановых.

В. Лукьянин предлагает использовать для анализа литературы Урала понятие “литературная жизнь”, введённое в 1920-х гг. академиком П. Сакулиным. Литературоведческому исследованию подлежат “не только художественные произведения и сами художники слова, но и весь комплекс явлений, которые неразрывно связаны с фактом существования литературы”.

Что и как можно исследовать в литературе Урала?

Таинственный феномен “уральской ментальности”, “образ Урала” (Л. Гурленова, “Ментальность современной русской литературы (региональный аспект)”, Ю. Клочкова, “Литературный образ Свердловска в произведениях военных лет”, Н. Мосеева, “Мифопоэтика пространства и времени в произведениях В.П. Крапивина”, Е. Эртнер, “Образ Сибирской земли в творчестве М. Пришвина”).

Историко-литературный процесс и контекст (В. Соломеина, “Стилистико-тематические особенности писем В. де Геннина и В.Н. Татищева: сравнительный анализ”, Л. Житкова, “И.Ф. Колотовкин: индивидуальность писателя”, Н. Граматчикова, “Мифопоэтические коды в романе Н. Никонова “Весталка””).

Истории национальных литератур, как полноправные ценностные единства и сообщества в “симфонии” литератур Урала (М. Надергулов, “Истоки башкирской художественной прозы”, В. Шибанов, “Удмуртский литературный этнофутуризм как диалог культур”, Р. Исхаков, “Татарская периодическая печать начала XX века и становление уральской тюрки литературы”).

Тексты, формирующиеся в национальной культуре как результат освоения отдельных мест, регионов географического пространства и концептуализации их образов (Л. Митрофанова, “Ирбитская ярмарка в литературном контексте произведений Д.Н. Мамина-Сибиряка”, Н. Барковская, “Образ завода в творчестве П.И. Заякина-Уральского”, Н. Николаева, “”Земля обетованная” — мифопоэтический образ Оренбургской губернии в “Семейной хронике” С.Т. Аксакова”).

Обобщающие, теоретические статьи, — как это и должно быть в серьёзных научных трудах, — даны в первом разделе первого сборника. Но и далее композиция сборников не идёт по простому хронологическому пути, так как следующий раздел (“Культурные контексты и литературная жизнь”) — также обобщающий, но уже не методы исследования, а конкретные художественные практики. В этом разделе можно найти информацию о пребывании известных российских писателей на Урале (статьи А. Прокофьевой о литературной жизни Оренбурга, Е. Алексеева о посещении Екатеринбурга Д. Бурлюком); о межкультурных связях, причём не только с русской литературой XIX—XX вв., но и с традициями тюркоязычной и фарсиязычной культур (работы Г. Кунафина, М. Идельбаева, Т. Зайцевой, Т. Кузнецовой). Здесь представлены не только, строго говоря, литературные произведения, но и культурный контекст (например, история книжной иллюстрации в уральских изданиях: А. Филинкова, “У истоков книжной графики Среднего Урала”).

После статей, формирующих представление о культурном поле Урала, следуют работы, посвященные конкретным персоналиям, творческим практикам, культурным событиям, чаще всего — неизвестным, залежавшимся в архивах и библиотеках. Но и “живым”, происходящим непосредственно на наших глазах (глазах строго и критически настроенного читателя) процессам также уделено внимание: здесь можно упомянуть статьи Е. Гарник о журналах Екатеринбурга конца XX в., О. Прокофьевой о современной литературной ситуации в г. Нягань, Д. Давыдова о “молодой уральской поэзии”.

Урал может восприниматься как объект колонизации, при этом — колонизации литературной. С приходом русских (самых “разнообразных”, кстати: от “государственных людей” до старообрядцев) новые пространства включались в контекст идеологии общенационального развития. Появились разные “локальные” тексты, являющиеся своего рода опытами семиотизации и символизации новых географических участков картины мира. Эту картину мира создавали письменные памятники, оставшиеся от старообрядцев (“сказка” крестьян исетской деревни Мостовки Тобольского уезда, “Письмо из Сибири” нижнетагильского иконописца Тимофея Заверткина, “История про древнее благочестие” и “Рукопись о древних отцах” Мирона Ивановича Галанина), женская мемуарная проза (писали далеко не только в столицах, но и здесь, на Урале, — например, Анна Лабзина, размышляющая о женском образовании, о своём воспитании, о своём замужестве и т.д.); башкирская “изустная литература” как одна из форм бытования литературы, вносящей в многоязыковую и многоэтническую культурную картину Урала литературную традицию тюркоязычных народов; и не только “изустная”, но ещё и письменная башкирская литература: “Избранные истории — Книга побед” неизвестного автора XVI — нач. XVII в., “Чингиз-наме” Утемиша Хаджи, “Джамих ат-таварих” К. Джалаири.

Радует в этих изданиях и то, что они собрали под одной обложкой работы исследователей, живущих в разных регионах России. Здесь есть авторы из Нягани и Сыктывкара, Уфы и Красноярска, Перми и Екатеринбурга. И, кажется, есть все основания полагать, что два представленных сборника станут новым этапом литературоведческого освоения столь интересного в культурном и литературном отношении региона, каким является Урал.

Илья КОЗЛОВ

Версия для печати