Елена Сунцова училась на художественно-графическом факультете Нижнетагильского пединститута и на факультете журналистики Санкт-Петербургского государственного университета. Публиковалась в журналах “Урал”, “Уральская новь”, альманахе “Вавилон”, антологии “Современная уральская поэзия (1997—2003). Автор книги стихов “Давай поженимся”.

Алкоголи

1

Идёт банкир, качается,

вздыхает на ходу.

Его кредит кончается.

Сейчас он упадёт.

Качается, как лодочка

на ветреной волне,

в его портфеле водочка,

оставленная мне.

Мы выпьем, свяжем лыко и

присядем на кровать —

одну судьбину мыкаем,

вдвоём и горевать.

2

Сидела у окна,

читала интервью.

Сегодня я одна,

сегодня я не пью.

И сердце колет так,

что, видимо, вчера

всё было неспроста,

всё было не игра.

3

Нам нравится игра

в рискованные прятки:

погашенное бра,

забытые перчатки.

Недолго целовать,

надолго расставаться,

по новой наливать,

по-старому скрываться —

однажды пропадём

в пленительном покое,

останемся вдвоём,

весёлые изгои.

***

Увидела его со стороны —

огромный город, изредка в котором

с тобой по телефону говорю.

Огромный город, залитый дождём,

укачанный и ритмами трамваев,

и пепельной бессонницей, наутро

шатающийся, как в изнеможенье.

(Там тоже кто-то курит наверху,

ему не больно, он окурок бросил,

закрыл балкон и в комнату ушёл.)

Поди пойми, насколько склонен он

своих жильцов терять, не отпускать,

испытывать на верность и на прочность.

Поминутно соблазняя, ухожу,

поняв, что он меня лишится.

***

Мне так вчера понравилось

остаться незамеченной,

кормить тебя черникою,

чего ни говори.

И я тебе, не жалуясь

(всё жаворонок, жаворонок),

протягиваю ягоду,

лиловую внутри.

***

Хочется, чтобы летел, освещаемый фонарём,

снег, на него смотрели с тобой вдвоём,

чтобы, смеясь, друг друга перебивали,

рассказывая о нём

летом, смотря на беленьких мотыльков

в свете фонарном, друг другу передавали

фляжечку с коньяком.

Хочется так друг друга обворожить,

чтобы не смогли без этого снега жить,

чтоб, если я забуду, напомнил ты:

в каждой снежинке, выхваченной неоном,

в вихре слепящем, отталкиваясь, кружа,

мы замечали подстерегавший жар,

не замечая, что падаем с высоты.

***

Без тебя неинтересно

волноваться и грустить:

ты уехал — стало пресно,

ни донять, ни отпустить.

То потухнет, то погаснет

пламя лёгкое свечи...

Возвращайся, солнце ясно,

подзенькуем, помолчим.

***

Желание тебя обнять

переплетается с желаньем

уснуть, желаньем отменять

сегодня утром все дела. Я

его так жадно обниму,

так смело побегу навстречу,

что совершенно не замечу,

как снюсь ему.

***

Он уехал в Монреаль.

Мне так холодно, как будто

в Йере буйствует мистраль.

Под ногами незабудки

голубеют, нам поет

соловей июньской ночью —

прекращается полет

на разбухших сонных почках.

И напрасно не горюй —

холода вернутся вскоре,

начинается июнь,

в Йере медленное море.

***

Мне кажется, ты смотришь на меня,

храня молчание, молчанием храня

свою любовь от трепетного жара

в моих ладонях, словно бы в камине

цветное пламя разгоралось; тлели

наутро щепки, пепел вороша,

алели.

И я в твоем счастливом взгляде слышу

взволнованную медленную речь

о том, что, прячь, не прячь, — она горчит —

объятий свет останется с тобою,

так девочка, на цыпочки привстав,

забывшись от влечения, покоя,

вдруг замечает — наступает утро

такое.

***

Когда ты начинаешь уезжать,

в субботу утром выйдя полвосьмого,

я привыкаю медленно дрожать

и плакать от похмелья и озноба —

прощаемся, и вот меня домой

везёт такси по набережной Шмидта

вдоль розовой гранитной мостовой

по новому асфальту вдоль гранита.

***

Возьмёт меня за ручку и пойдем

в кино и есть мороженое пить

коньяк и слушать то что зазвучит

в машине той которая помчит

домой.

Сегодня я не видела его,

и мысль о нём сверкала как вода,

безмолвно отражающая свет

огней вечерних, льющихся вослед

за ней.

И вот ночное время истекло,

растаяло мороженое, выпит

коньяк — он пьяный, пьяная она,

она, пожалуй, более пьяна,

чем он.