Марк Солонин. 22 июня, или Когда началась Великая Отечественная война? — М.: “Яуза”, “Эксмо”, 2006.
Издатели поместили на обложку книги высказывание Виктора Суворова. Оно столь необычно, что имеет смысл процитировать его почти полностью: “Позвольте выразить Марку Солонину свою признательность, снять шляпу и поклониться до земли перед этим человеком... Когда я читал его книгу, я понимал чувства Сальери. У меня текли слёзы — я думал: отчего же я вот до этого не дошел?.. Мне кажется, что Марк Солонин совершил научный подвиг, и то, что он делает, — это золотой кирпич в фундамент той истории войны, которая когда-то будет написана”. Фраза меня очень удивила. Не то чтобы Виктор Суворов редко хвалит других исследователей, помнится, в “Ледоколе” Суворов похвалил даже академика Анфилова, которого он же разгромит (и по делу разгромит) на страницах “Последней республики”. Виктор Суворов щедр и на критику, и на комплименты. Но признание такого рода звучит уж очень неожиданно. Тем более неожиданно, что сам Марк Солонин в радиоэфире “Эхо Москвы” высказывался об авторе “Ледокола” довольно холодно, если не сказать, пренебрежительно. Спустя пару дней, внимательно прочитав (отдельные же главы и перечитав) книгу Марка Солонина, я понял, что Виктор Суворов был абсолютно прав и, видимо, искренен.
Дело в том, что в блестящей и, несмотря на все придирки противников “Ледокола”, так и не опровергнутой теории Виктора Суворова был достаточно серьезный изъян. Суворов поставил своему исследованию жесткие хронологические рамки. Событиями, последовавшими за 22 июня 1941 года, он не занимался. Суворов лишь предположил, что чудовищный разгром Красной Армии в первые недели войны был связан с крайней уязвимостью армии, изготовившейся для внезапного удара по врагу, но совершенно не готовой к обороне. Все это было верно. И гибель самолетов на аэродромах, и колоссальные потери в воздушных боях с немецкими асами (по ускоренной четырехмесячной программе летчиков учили воевать в “чистом небе”, о необходимом для воздушных боев высшем пилотаже и речи не было), и нарушение системы управления войсками, и нехватка бронебойных снарядов (не успели подвезти). И все же многим этого показалось недостаточно. Ведь развернутая в приграничных округах группировка советских войск была так громадна, что даже страшный первый удар немцев не смог ее уничтожить. К тому же, например, на Юго-Западном фронте 22 июня немцы больших успехов не достигли. И основная масса самолетов, и многочисленные мехкорпуса остались целы. Разгром случился в последующие две недели. Одной внезапностью его не объяснить. Был еще какой-то фактор, который привел к гибели лучшие, отборные части Красной Армии в июне-июле 1941 года.
Последователи Суворова, Игорь Бунич и Владимир Бешанов, равно как и некоторые “антисуворианцы” (Алексей Исаев), поражение советских войск летом 1941 года объясняют не только крайней уязвимостью армии, сосредотачивавшейся для внезапного удара по врагу, но и плохой выучкой красноармейцев, которые-де вместо того, чтобы заниматься боевой подготовкой, трудились на колхозных полях, и поголовной бездарностью командиров от Жукова, Кирпоноса, Павлова и до ротных включительно. При этом Бунич и Бешанов выступают как “суровые разоблачители мифа о героической Красной Армии”, а Исаев, напротив, старается Красную Армию оправдать, хотя фактически соглашается с тем, что причины поражений РККА заключались все-таки в плохой подготовке красноармейцев, в неопытности командиров. Советские конструкторы трудились в поте лица, создавая новейшие танки, пушки, самолеты, а вот красноармейцев к войне вообще никто не готовил. И стрелять-то они толком не умели, и окапываться.
Допустим, что все это так. Почему же все-таки война закончилась не в Москве в ноябре 1941-го, а в Берлине в мае 1945-го? Здесь уместно вспомнить слова Виктора Суворова: “Цыплят по осени считают, готовность к войне — по результатам. О готовности к войне во все времена судили по последнему дню...” Давайте же вспомним май 1945 года, вспомним сожженный труп Гитлера, вспомним товарища Сталина, примеряющего новый мундир у зеркала, и зададим вопрос еще раз: кто же лучше подготовился к войне? В июне 1941 года Вермахту противостояли лучшие войска Красной Армии, хорошо обученные и подготовленные. Почему же они были разбиты наголову, а советские резервисты и юноши, призванные в 1942—1944 гг., немцев разгромили? Их лучше стали готовить? Это в запасных полках-то, где на огневую подготовку не хватало патронов?! Где солдаты погибали от недоедания?!
Или немцев сгубила русская зима? Но немцы в России пережили три военных зимы: 1941—1942, 1942—1943 и 1943—1944 годов. В первую военную зиму они успешно отразили контрнаступление Красной Армии, во вторую — разгромили советские войска, предпринявшие попытку окружить германскую группировку на Ржевско-Вяземском выступе (операция “Марс”), а затем (уже в марте 1943 г.) нанесли мощный удар под Харьковом, отбросив наступающие советские части. И даже в тяжкую для них зиму 1943—1944 немцам удалось нанести контрудар под Фастовом, отсрочив на несколько месяцев освобождение Западной Украины. Да, несладко пришлось немцам в первую военную зиму, но Вермахт не рассыпался, не вымерз, а, успешно перезимовав, продолжил воевать. Легенда о “генерале морозе” сопоставления с реальностью не выдерживает.
Что же тогда произошло в июне — начале июля 1941 года?
В книге Марка Солонина проанализированы три операции Красной Армии: наступательная — против Финляндии, контрудар конно-механизированной группы генерала Болдина южнее Гродно и знаменитый контрудар мехкорпусов Юго-Западного фронта, организованный Жуковым и Кирпоносом.
История операции против Финляндии (запланированной, начатой, но прерванной в самом начале) выглядит как глава из “Ледокола”, настолько она вписывается в концепцию Виктора Суворова. Советским Генштабом был разработан план войны против Финляндии под названием “Соображения по развертыванию вооруженных сил Красной Армии на случай войны с Финляндией”. План предусматривал развертывание боевых действий на огромном фронте — от Лапландии до Финского залива и оккупацию всей территории Финляндии. В июне 1941 года план начали приводить в действие. К финской границе стали стягивать войска, 25 июня советская авиация нанесла удар по финским аэродромам, но катастрофическое развитие событий на советско-германском фронте не позволило продолжить наступление.
Однако самое важное и интересное в книге Марка Солонина связано все-таки не с этой “затерянной войной”, а с войной советско-германской. 22 июня маршал Тимошенко издал директиву № 3, ту самую печально знаменитую директиву, предписывавшую войскам Северо-западного, Западного и Юго-Западного фронтов перейти в контрнаступление, разгромить вторгнувшиеся на территорию Советского Союза части и, развивая наступление, овладеть районом Сувалки (на северо-западе) и Люблином (на юго-западе). Эту директиву все историки Второй мировой войны единогласно считали глупой, преступной, свидетельствовавшей о полном незнании и непонимании Тимошенко и Генштабом обстановки, сложившейся после нападения немцев. Но Солонин убедительно доказывает обратное: контрудары были правильным решением. Советские войска понесли тяжелые потери уже в первый день, но разгромлены они еще не были. Германская авиация уже господствовала в воздухе, но ее сил было недостаточно для того, чтобы одновременно уничтожить советские аэродромы, разбомбить склады, сжечь все советские танки.
Сил для того, чтобы разгромить немцев, было вполне достаточно. В полосе Юго-Западного фронта советские бронетанковые войска превосходили немцев в семь раз! Качественное превосходство было также на стороне советских танкистов. Германским пехотным дивизиям не хватало средств борьбы с Т-34 и КВ, а немецкие танки практически не имели шансов в лобовом столкновении с ними. Советские “легкие и устаревшие” танки (Т-26, БТ-5, БТ-7, БТ-7М, Т-28) по многим статьям превосходили немецкие легкие танки (Pz.-1, 38 (t) Pz.-2). Западный фронт вполне мог нанести поражение германской группировке, наступавшей из района Сувалок, а у Юго-Западного фронта сил было вполне достаточно для того, чтобы, выражаясь словами Солонина, “раздавить и размазать по стенке танковую группу Клейста”, основную ударную силу группы армий Юг. Увы, приграничные сражения окончились для Красной Армии катастрофой.
Марк Солонин, опираясь на мемуары советских и немецких военачальников, на архивные источники и на статистический сборник “Гриф секретности снят”, раскрывает перед читателем страшную картину разгрома: колоссальные безвозвратные потери в живой силе (причем большая часть этих потерь пришлась вовсе не на убитых, а на пленных) и чудовищные потери в технике: тысячи танков, не подбитых немцами, а брошенных при отступлении якобы из-за технических неполадок, десятки тысяч пулеметов, миллионы винтовок, также брошенных беспорядочно отступавшими войсками. Эта картина показывает низкий боевой дух Красной Армии, крайне слабую дисциплину в советских воинских частях.
Вермахт, как показывает Солонин, не имел ни количественного, ни технического превосходства над Красной Армией. Более того, даже превосходство в боевой выучке, очевидно, не было таким уж разительным. По крайней мере, там, где советские войска оказывали ожесточенной сопротивление, немецкая военная машина буксовала. Неопытные танкисты 1-й Московской мотострелковой дивизии Крейзера (они впервые сражались на Т-34), сравнительно слабые мехкорпуса Рокоссовского (9-й) и Фекленко (19-й), ударная группа комиссара Попеля, который (как и Рокоссовский) прежде крупными танковыми подразделениями вообще не командовал, нанесли немцам немалый урон, равно как и гарнизон Брестской крепости, 1-я противотанковая артиллерийская бригада Москаленко, 100-я стрелковая дивизия Руссиянова, 14-я армия Фролова и ряд других соединений. Увы, большинство частей Красной Армии героизма в июне — начале июля 1941-го не проявили. Почему же? Что произошло, например, с 4-м мехкорпусом генерала Власова (да-да, того самого Власова) и 6-м мехкорпусом генерала Хацкилевича? Это были лучшие, элитные части РККА, оснащенные самой современной военной техникой. Каждый из них по числу танков превосходил любую германскую танковую группу. Корпус Власова игнорировал суровые приказы Жукова, от участия в контрударе уклонился, отступил и... на марше потерял почти все танки (практически без столкновений с немцами!). А корпус Хацкилевича и вовсе исчез, растаял как туман: “войска вынуждены были отступить и разрозненными группами разбрелись по лесам”.
Марк Солонин находит для себя единственный ответ. Характер войны в тот период еще не определился. Священной для бойцов РККА она еще не успела стать: бои шли на недавно присоединенных землях, зверства гитлеровцев были известны советским солдатам только из советской же пропаганды, а она правдивостью никогда не отличалась, потому и не верили ей сначала. Вторая мировая еще не успела стать войной Отечественной, а погибать за освобождение польских, немецких и еще черт знает каких братьев по классу советские солдаты (в большинстве своем крестьяне из нищих, ограбленных советской властью деревень) не хотели. Поэтому и бежали, бросив танки, гаубицы, минометы и даже винтовки.
Нельзя сказать, что версия Марка Солонина явилась чем-то принципиально новым. В 1990-е годы многие историки и публицисты пытались объяснить поражение Красной Армии в приграничных сражениях, стремительное продвижение немцев в глубь советской территории и, главное, колоссальное количество советских военнопленных именно тем, что красноармейцы в большинстве своем недолюбливали советскую власть и не желали умирать во имя светлого будущего человечества. Подобную точку зрения высказывал, например, Игорь Бунич. Но никто не подкреплял свою версию столь основательным и скрупулезным анализом источников, как Марк Солонин.
Пройдет время, и война приобретет совсем другой характер: советские воины будут сражаться за Отечество, а не за победу коммунизма во всем мире. Провалится попытка захватить Москву, под Сталинградом найдет свою гибель 6-я армия, которая в июне 1941-го совместно с 1-й танковой группой успешно отбила разрозненные контратаки советских мехкорпусов, Красная Армия возьмет в свои руки инициативу и будет раз за разом громить Вермахт и в конце концов завершит войну в Берлине, Праге и Вене. Но то будет совсем другая война.
Сергей БЕЛЯКОВ
