Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Урал 2006, 3

Джек - неоновый свет

Монолог для нескольких актеров

Слабый свет,

Голос. Честно говоря, я не знаю точно, что находится в тех трубочках, которые светятся в темноте. Ну, те самые трубочки, из которых сделаны названия магазинов, кафе и залов игровых автоматов. Да и не очень хочу знать. Рыба ведь не знает, из чего сделана наживка. Знаете, это такая наживка, которая светится в темноте, под водой. Я видел такую в охотничьих магазинах. Поэтому, что находится в трубочках, лично мне — неизвестно. Я просто люблю неоновый свет.

Пауза. Свет мигает, потом становится ровным

Голос. Полной темноты — не бывает. Как не бывает в жизни ничего полного. Мне... сложно это объяснить. Но не бывает, можете верить. Вот, например, кажется, что ты счастлив. Полностью. У тебя хорошая работа, и ты никому не должен денег. Тебе не скучно, и есть свой дом. В общем, ощущение того, что ты полностью счастлив. Но на самом деле к этому счастью обязательно примешивается чувство... как будто что-то не так. Как будто что-то страшное уже случилось, но ты еще не знаешь об этом. Или случится вот-вот. Зазвонит телефон, или в соседней квартире бабушка пять часов назад забыла выключить газ, а ты решил покурить. И вот — уже нет полного счастья, а есть тревога. Вот и полной темноты — не бывает. В любой темноте всегда найдется маленький светлячок, мигающий светофор за окном, свет от уличного фонаря; или из другой комнаты проникает он, в узкую щель из-под закрытой двери. Еще — светится электричество, если присмотреться к проводке. Но неоновый свет — самый приятный, он не бьет в глаза, а наоборот, говорит: подойди ко мне, искупайся в моих неоновых волнах. Даже если это наживка, то я не против ее заглотить. Я верю, что неоновый свет может до краев наполнить мою жизнь счастьем. Ну, или почти полностью.

Затемнение

Одноместный номер в гостинице, освещаемый мигающим светом из открытого окна. На кровати неподвижно лежит мужчина. Из туалета слышится звук спускаемой воды, затем выходит женщина.

Пауза

Женщина. Командировочный?

Мужчина. Да.

Женщина. Женатый?

Мужчина. Нет.

Пауза

Мужчина. А что, к вам только женатые ходят?

Женщина. Всякие. А ты хорошенький. Такой весь... (Подходит к кровати, где лежит мужчина, садится на краешек, ближе к ногам.)

Мужчина. Тебя не заругают?

Женщина. Кто?

Мужчина. Ну я не знаю, какая у вас там система. Старший, что ли.

Женщина (смотрит на часы). Еще минут 15 осталось. Если хочешь, можем еще раз.

Мужчина. Не хочу.

Женщина. Тогда можно, я это время у тебя просто посижу?

Мужчина. Сиди. Спать хочешь?

Женщина. Ага.

Мужчина (встает с кровати). Ложись.

Женщина ложится на кровать, сворачивается калачиком, мужчина смотрит в окно, опершись на подоконник.

Женщина. А зовут-то вас как?

Мужчина (не оборачиваясь). Женя.

Затемнение

Большой светлый офис, много-много стеклянных перегородок, за каждой из которых сидит человек. У каждого свой стол/стул, свой компьютер, своя настольная лампа.

Корпоративная мораль — важная составляющая работоспособности коллектива. Корпоративный гимн — это осанна, которую мы поем во славу нашего предприятия. Корпоративные любовники — самый простой способ снять усталость после рабочего дня.

В офисе — резкое оживление. Люди из-за стеклянных перегородок высыпают на середину зала. Мгновение, и у них на головах появляются шутовские колпаки, в руках бенгальские огни, где-то хлопает пробка из бутылки с шампанским. Шампанское быстро разливают по пластиковым стаканчикам.

Властная женщина с некрасивым ртом взмахивает руками, как дирижер, и все сотрудники замирают.

Некрасивая женщина. Дорогие коллеги. Подводя итоги... прощаясь с уходящим годом, хочу заметить, что по показателям продаж... и просто пожелать счастливых новогодних каникул... чтобы с новыми силами приступить к работе в январе месяце. Ну, и конечно... песня, которую нам сейчас исполнит уважаемый Аркадий Петрович.

Рядом с некрасивой женщиной появляется подвыпивший молодой человек, в руках он держит гитару.

Аплодисменты.

Аркашка — мой офисный друг. Это он придумал называть меня не Женей, а Джеком. Он вообще любит все переиначивать. Со мной он шутит обычно так:

Аркаша (подходит к Жене, хлопает его по плечу). Восьмеркин, будь человеком. Подгони денег до получки.

Или так:

Аркаша (подходит к Жене, хлопает его по плечу, картинным жестом показывает на офис). Вот — дом, который построил Джек.

Или так:

Аркаша (подходит к Жене, хлопает его по плечу). Привет, Джек, как дела, все потрошишь помаленьку?

Обычно после этого мы смеемся.

Смеются.

Аркаша возвращается на середину зала, берет последний аккорд, кланяется.

Аплодисменты.

Аркаша протискивается к Жене.

Аркаша. Джек, а ты с кем встречаешь?

Джек. Ну, не знаю, дома, наверное.

Аркаша. Ну, ты даешь, старик. У елочки? Один? Совсем один? Пойдем с нами. Будет... (Глазами показывает на одну из стоящих в толпе девушек.)

Джек. Ну, можно вообще

Аркаша. Тогда с тебя в общий котел пятьдесят баксов.

Джек. Ага

Аркаша. Ну, вот и чудненько.

Начинает звучать громкая музыка. Аркаша начинает двигаться в танце, глядя на него, начинают ритмично сотрясаться другие сотрудники офиса.

Затемнение

Пустая комната в квартире, в углу мигает гирлянда на искусственной елке. Крутится пленка на автоответчике.

Гудок.

Женский голос. Здравствуй, сынок. Извини, что не позвонила раньше. Просто мы с Олегом не могли вылететь из Египта, а когда вылетели, то встретили этот Новый год в самолете. Олег тоже передает привет, во время полета он жутко напился, мы с ним поругались и даже решили развестись. Но когда самолет садился, то у нас отказал один из двигателей, и мы все, пассажиры, стали сильно переживать, хотя у самолета осталось еще два двигателя. Мы долго летали и летали над аэропортом и опорожняли баки с горючим. А мы с Олегом поклялись любить друг друга до самой смерти. Поэтому когда сели, то уже помирились. Сынок, как будет свободное время, приезжай к нам в гости, у меня есть тебе очень эксклюзивный подарок, кусочек египтянской пирамиды, ты будешь рад. Мама, Олег.

Гудок.

Женский голос. Женя, тогда в офисе, на вечеринке, мы так и не поговорили. Но, Женя, я считаю, нам нужно это сказать друг другу. Ты очень чудесный, мне было очень хорошо, но... Когда я прихожу домой, понимаешь, Кирилл смотрит на меня такими печальными глазами... Мне кажется, он обо всем догадывается. И мы даже спим с ним сейчас как-то по-другому. Женя, этот год, который мы встречались, он был очень чудесный... и потом, наша разница в возрасте... Мы ведь можем остаться хорошими друзьями и коллегами. Еще мне позвонили из Архангельска, поставки срываются. Целую, Катя, с Новым годом, извини.

Гудок.

Мужской голос. Старик, привет, как дела? Потрошишь помаленьку? На дворе уже 2 января, и мы печально пьем. За тебя и за Новый год, и с нами есть свободные женщины. В общем, все в абажуре. Куда ты пропал? У тебя труба выключена, а нам скучно без твоего общества. Давай, выходи на связь. И приезжай. Лучше не один, с литром тире двумя. Джек, мы тебя любим. Твои пьяные друзья.

Короткие гудки, затемнение.

Та же комната, но годом раньше. На кровати лежат Джек и Катя.

Катя смеется.

Джек. Что?

Катя. Ну, как-то странно это все произошло.

Джек. Быстро?

Катя. Да нет, странно. Сколько ты у нас работаешь?

Джек. Три, нет... да, три месяца.

Катя. А я на тебя сразу глаз положила. Ты такой был всегда деловой, подтянутый, в костюме.

Джек. А сейчас я голый и волосатый.

Катя. Женечка...

Джек. Что?

Катя. Женя, а тебя не напрягает, что я менеджер высшего звена, а ты только среднего?

Джек. Еще как напрягает. Там... внизу. (Показывает рукой на одеяло.)

Катя смеется. Звонит мобильный.

Катя. Да, дорогой. Нет, скоро буду дома. Подожди, тут шумно. (Закрывает телефон рукой.) Масик, я в магазине. Тебе что-нибудь надо из продуктов? Хорошо, я куплю. (Кладет телефон на пол.)

Катя часто говорила, что у деловой женщины телефон должен быть включен всегда. Потому что может позвонить муж или по поводу поставок. Она всегда тут же брала трубку. Даже если мы в этот момент трахались. Меня это тоже сначала забавляло: порочный низ и абсолютно невинный верх. Спокойное лицо, деловой голос, как будто это не целый человек, а разделенный на две половинки. После этого, когда я видел женщину, скрытую по пояс, ну, например, кассира в обмене валюты или дикторшу по телевизору, я часто представлял, что сейчас их кто-то трахает. Там... нижнюю половину.

Катя кладет телефон на пол.

Джек. Надо идти домой?

Катя. Ну, мы можем успеть еще раз.

Обычный желтый свет становится рваным, как будто на подстанции перебои с электричеством, в нем появляются оттенки других цветов.

Джек. Друзья зовут меня Джек. Я люблю ночной город, вывески кафе, магазинов и ресторанов. Волны неонового моря спускаются к моим ногам, и я осторожно пробую, насколько они холодны. Самое трудное — сделать первые шаги по дну: никогда не знаешь, что тебя ждет — острые кромки больших камней, галька или желтый песок. Потом, половина тебя уже привыкла к холоду моря, а вторая половина еще боится погрузиться в его воды. И ты думаешь: либо заходить постепенно, либо со всего маху броситься в море, погрузиться в него полностью. Впрочем, ничего полного до конца не бывает.

Затемнение

Круглый белый столик в кафе. За ним сидят Джек и мужчина лет пятидесяти.

Мужчина. Вот так-то, сынок. Такая вот жизнь. (Беспомощно разводит руками.)

Отец недоволен. Он уже подсчитал, сколько водки мы могли бы купить, если бы пошли к нему домой, а не тратили деньги здесь, в кафе. Но домой к нему я не хочу, там грязно и плохо пахнет от мебели. Правда, отец этого не замечает.

Мужчина. Вот так-то, сынок. Такая вот жизнь. (Беспомощно разводит руками.)

Джек молчит.

Мужчина. Значит, в Египет она улетела. Ну, кому что, кому что, я понимаю. А мы так просто, значит, сидим, водку кушаем.

Джек. Работаешь?

Мужчина. Да где же ее взять, сынок, эту работу? Так, халтурю, тут одну стройку охраняю, сутки через трое. Такая вот жизнь, сынок...

Джек. Часто пьешь?

Мужчина. А что делать еще, сынок? Выкинула твоя мама меня, как кутенка, разбила мою душевную инфраструктуру. Сколько лет, конечно, прошло... Вот тебе сколько лет, сынок?

Джек. Двадцать восемь.

Мужчина. Значит, девять лет назад и разошлись мы. И пошло все наперекосяк, все с горя, сынок, с горя...

Проходящая мимо официантка роняет нож с подноса, нагибается, чтобы его поднять. Когда она это делает, на спине у нее задирается блузка, обнажая полоску спину, а из-под брючек вылезают зеленые стринги.

Я смотрю на них, отец смотрит тоже.

Джек. Своей жене я никогда бы не разрешил носить стринги. Допустим, идем мы с ней по магазину, она нагибается, и все мужчины смотрят на ее трусы. Кто нагло, кто одну секунду и тут же отводит глаза. Но все равно смотрят. А самое противное, если я поймаю этот взгляд чужого мужчины. Как будто тебе только что изменили при твоем молчаливом согласии.

Отец отводит взгляд и тянется за бутылкой водки.

Джек. Денег хватает тебе, отец?

Мужчина (жадно). Их, сынок, всегда не хватает.

Джек. Я дам тебе пятьдесят долларов.

Мужчина. Спасибо, сынок.

Джек. Вот так мы и поговорили с ним тогда. Он взял деньги и быстро ушел, потому что не знал, о чем со мной еще говорить. Хлопнула дверь кафе, спиной я чувствовал, как он вышел на улицу, вжал шею в свой неопределенного цвета пуховик, прячась от декабрьских морозов. Не глядя, стал перебегать дорогу, услышал скрип тормозов. Но не обернулся и не посмотрел в окно: я знал, что с ним все будет в порядке. Сейчас он погрозит кулаком водителю, побежит в обменник и тут же уйдет в запой на много дней. Но пить будет экономно, так что ему даже хватит отметить Новый год. И праздник он встретит не один, а сможет привести к себе дешевую шлюху. Поэтому я не волновался, а, услышав визг тормозов, подумал о другом. О том, как несколько лет назад я видел пешехода, раздавленного машиной. От него мало что осталось, от этого человека. С нижней частью все было нормально, а вот с верхней — нелады. И вот как раз, когда мы стояли у тела, в кармане джинсов у него зазвонил мобильник. Странно это было: человека уже нет, а с ним кто-то хотел поговорить. Странно.

Затемнение

Комната Джека. Полгода назад. В кровати лежат Джек и Катя.

Катя. Хочешь сигаретку?

Джек. Нет, не хочу.

Катя. Я где-то читала, кто-то это говорил, что нет ничего лучше кофе до и сигареты после. Ты не читал?

Джек. Нет

Катя. Что-то случилось?

Джек. Мне с тобой скучно.

Катя. У меня муж вчера дома не ночевал, я ревную.

Джек. У меня друг неделю назад повесился.

Катя. Мне кажется, ты спишь со мной для того, чтобы тебя повысили в должности.

Джек. Я не могу перестать спать с тобой, потому что тогда ты сделаешь все, чтобы меня уволили.

Катя. Я хочу попробовать кокаин, но не раньше, чем рожу ребенка. Хочу, чтобы у меня был абсолютно здоровый ребенок.

Джек. Мне надоело с тобой встречаться. Ты просто лежишь. Девочки за полтинник долларов умеют куда больше тебя.

Катя. Что?

Джек. Что?

Катя. Ты сказал: “Пятьдесят баксов”. Сначала я спросила тебя: что-то случилось? А ты отвечаешь: “Пятьдесят баксов”. Тебе нужны деньги?

Джек. Деньги? Нет.

Катя. Сколько?

Джек. Мне не нужны деньги.

Катя. Да нет, сколько мы с тобой встречаешься? Полгода? Я тебе еще не надоела?

Джек. Нет.

Звонит мобильный. Катя выпрыгивает из постели, подтягивает стринги, берет трубку.

Катя. Да, дорогой. Нет, скоро буду дома. Да, снова встал вопрос по поставкам. Можешь ложиться спать, я приду поздно. (Начинает одеваться.)

Джек. Ты можешь мне объяснить, зачем вы все носите стринги? Они же вылазят.

Катя. Дурачок. Это же специально так сделано, чтобы они вылазили, когда нагибаешься. Многие специально такие юбки покупают или джинсы с широкой талией, чтобы на бедрах. Чтобы еще больше вылазили.

Джек. Я не знал.

Затемнение.

Та же комната. Только никого нет. В углу мигает гирлянда на елке, крутится пленка на автоответчике.

Гудок.

Мужской голос, немного встревоженный. Женя, это твой коллега, Аркадий. Ну куда ты пропал? Новый год, конечно, праздник, но нельзя отмечать его с таким фанатизмом. На дворе, между прочим, уже пятое января, мы волнуемся, Джек. Если ты найдешься, можешь мне подзанять немного денег? В общем, ждем тебя на работе, штык в штык. Целуем. Твои друзья.

Гудок.

Женский голос. Женя, нам надо поговорить. Если ты не приходишь из-за меня, то это напрасно. Бедный мой мальчик. Я такая дура была, забудь про мои слова, давай заберем все обратно. Хочешь, вечером я приеду? Позвони, в случае твоего желания. Но только не в офис, а на мобильный. Кроме того, если тебе интересно: поставки в Архангельск возобновились. Целую, Катя.

Длинные гудки

Затемнение

Холл гостиницы. Стойка “ресепшен”. Джек жмет кнопку вызова портье. Наконец, зевая, появляется сам сотрудник гостиницы.

Портье. Добрый новогодний вечер. Что вы хотите?

Джек. Мне — номер.

Портье. Полулюкс, эконом, завтрак, бар в номере за отдельную плату?

Джек. Завтрак не надо.

Портье. 1500 рублей, вам компанию не надо? Девочку?

Джек. Давайте девочку.

Портье. Тогда еще 50 долларов, номер 2046, второй этаж.

Джек. Нет, мне не подходит. Мне нужно как можно выше. Люблю красивый вид из окна.

Портье. Двенадцатый этаж, очень грандиозный обзорный вид, вас устроит?

Джек. Устроит.

Портье. Тогда, с наступающим.

Джек. С наступающим.

Затемнение.

Гостиничный номер. На кровати спит, свернувшись калачиком, проститутка. Джек стоит у окна.

Джек. Новый год с дешевой гостиничной проституткой. Очень странный Новый год. Мы выпили алкоголя, потом занимались любовью, а теперь она спит на моей кровати.

Стук в дверь.

Женщина на кровати просыпается.

Голос из-за двери. Время. Либо доплатите, либо время.

Женщина быстро встает, берет сумку, целует Джека в щеку.

Женщина. С Новым годом.

Джек. С Новым годом.

Затемнение.

В гостиничном номере никого нет. Только ветер — все окна широко раскрыты.

Джек. В неоновое море нельзя входить медленно. Можно только погрузиться сразу, целиком. Свет манит, и завораживает, и зовет к себе. Когда-то мы были рыбами. Глупыми, тупыми рыбами, и оттого эта неоновая наживка до сих пор на нас действует. Но все равно, это лучше, чем полная пустота и темнота. Об этом однажды уже кто-то сказал. Впрочем, сейчас это уже не важно...

Смеясь над Джеком, эхо запоминает последнее слово. Длинные телефонные звонки.

Полная темнота.

Занавес

Версия для печати