Лев Борисович Усыскин — родился в 1965 г. в Ленинграде. Литературной работой занимается более десяти лет. Печатался в журналах “Медведь”, “Постскриптум”, “Урал” и др. Живет в Санкт-Петербурге.

1

...Располневшая, в быту — несколько неряшливая наверняка женщина в выцветшем кухонном фартуке. Тщательно вытирает покрасневшие руки, после зачем-то по очереди разглядывает каждую из ладоней внимательно: правую, левую. Вешает на место кухонное полотенце. Подходит к плите. Зажигает газ.

“...что вы говорите?.. его?.. помню, да, конечно же, помню, а как же... такой мальчик был... такой... как бы это сказать... ну, такой мальчик — ах, одним словом!.. не мальчик, а игрушечка прямо — конфетка сладкая, опеночек рыженький... да... с ресницами, глядите, во такими, ей-богу!... у рыжих, знаете, редко ресницы длинные — а у этого были, и еще как... с километр, наверное, томные, пушистые, как у девушки все равно застенчивой деревенской... я, наверное, на ресницы-то и повелась тогда... не иначе... дура была, одним словом... молодая...

<...>

Когда все это произошло?.. году в семьдесят третьем, я думаю... хотя, нет, вру, раньше, конечно же, — в семьдесят втором, да, летом, точно, летом, когда засуха еще была кругом жуткая... каждый день по радио говорили, что леса горят повсеместно и все такое... а в семьдесят третьем-то я уже техноложку закончила — другая жизнь пошла совсем... не до дачных безумств стало, как говорится...

Да... ну так вот, а в семьдесят втором мы в Ягодном отдыхали, значит, как обычно... там у Сабировых дом был тогда огромный — сейчас, наверное, развалился уже весь к черту, а тогда — ничего, можно было жить, короче... вот... они, значит, полдома каждый год на лето сдавали приличным людям — “в нарезку” — так, кажется, Петрович говорил — “мелкими дольками”...

Ну, и народу, значит, была тьма разного... во-первых, съемщики эти, потом собственно сабировские родственники... еще друзья регулярно подваливали ихние — по выходным обычно, а когда и на неделе тоже... скучать, короче, не приходилось...

Ну, вот, а Эдик этот как раз снимал там одну из комнат... вернее, не сам он снимал, конечно же, а его матушка — такая подвижная очень дама, она по пятницам привозила ворох продуктов разных, а вечером в воскресенье возвращалась в город обратно... ну, а мальчик, понятно, оставался — каникулы все же, время запасаться здоровьем перед выпускным классом...

Ну, тут мы с ним и нашли друг друга, как говорится...

<...>

А?.. нет, что вы — конечно, я... кто ж еще?.. мне двадцать два, ему шестнадцать — ясно же, кто будет заводилой в этом случае... и потом, я девушка была — не хухры-мухры, у меня тоже, можно сказать, своя драма произошла перед этим — маленькая, но своя... все как положено!..

Что?.. да, конечно... могу рассказать, отчего же... нет, не мексиканский сериал — скорее, итальянское такое, старое кино, если вам по душе подобные аналогии... короче говоря, у меня до Эдика было два романа — и в обоих случаях меня бросали резко и неожиданно... причем в последний раз мой возлюбленный от меня ушел к моей же лучшей подруге... и я, как водится, узнала об этом последней из всей нашей развеселой компании... да, так часто бывает... очень часто... да...

Ну так вот, произошло это в мае, а на календаре — июль, и жара, и я в легком платьице слоняюсь по двору, словно Анна Ахматова, — с мыслями о хрупкости земных поползновений...

И вот я слоняюсь, значит, такая, как бы взрослая не по летам — а тут навстречу эта рыжая куколка: ест вишни из кулька и меня угощает... ну, я, понятно, не отказываюсь — и вот мы сидим на бревнышке, сплевываем косточки в полынь, а я все за ресницами его наблюдаю — как он ими моргает... и чувствую, что могу так сидеть часами — словно бы воду пью, а напиться никак не удается... млею, короче... вот...

Но млеть-то млею, а кое-что соображаю все-таки — голова еще как-то работает... соображаю, что ангелочек тоже вокруг меня стал круги нарезывать все туже и туже... ну, думаю — а почему бы и нет?.. мальчик милый, чистый еще — а ну как другим достанется?.. лучше сама научу его, и будет всегда делать так, как мне приятно...

Что говорите?.. Ну, да, конечно же... Нет, но почему же: у него комната была, считай, своя с понедельника по пятницу — я и стала туда наведываться как бы невзначай... по разным, как говорится, поводам... да и без поводов тоже... зачастила, как говорят в народе...

Короче, наладилась к нему в гости ходить — хожу день, хожу три, вижу: нравится ему, когда я прихожу, сомнений нет — нравится, но сам-то ни с места! Я уж, входя, и дверь за собой на задвижку закрывать стала — чтоб ему смелее чувствовалось, ан все никак... хоть сама на него бросайся...

А?.. что?... ну, да, разные есть девушки — это правда... иные не ждут милостей от природы, как говорится — да и с возрастом приходит, с опытом, что называется, когда понимаешь, что мужчины все тоже разные, и то, что одному руки вымыть, для другого — как Эльбрус перейти... сегодня-то я все это знаю уже, научена — а что толку: лучше все же быть молодой и глупой, чем мудрой старой коровой... как сейчас... так вот...

<...>

...как все же сладили?.. ну, даже не знаю — как обычно: само же все как-то происходит — после только удивляться и остается... нет, правда!.. помню, тогда я пришла к нему в очередной раз — принесла чего-то, каких-то там лепешек, что ли — вытряхнула их на стол, значит, взяли по одной, стали грызть... разговариваем вроде о чем-то, о каких-то пустяках, а мне вдруг так обидно-обидно становится, что ничего у меня не выходит, и не выйдет, видать, уже никогда, и Эдик меня конечно же не любит на самом деле, это — как пить дать, и никому я не нужна вообще, и жизнь, считай, кончена, кончена во цвете самых распрекрасных лет... ну, словом, сил нет — как обидно: я и расплакалась вдруг невпопад — прямо посреди разговора... расплакалась, значит, ну, а Эдик, понятно, тут уж растерялся совсем — хочет успокоить, а как — не знает... в конце концов взял меня за руку — нежно так, неумело — тут все, понятно, и покатилось под откос...

А?.. в деталях вас интересует, да?.. как все было?... ну, как, как — ясно, что через пень-колоду все: иначе и быть не могло... в первый раз все-таки... лифчик с меня снимал битый час — чуть пряжечку не оторвал... пришлось даже помочь маленько... но, вообще, ничего — получилось, в общем... обоюдными усилиями сломали барьер, так сказать...

Что?.. да, так и любились до самой осени почти — если не путаю, числа двадцатого августа, или около, его мать забрала в город насовсем... нет, ничего не узнала, само собой... и не заподозрила, я думаю... что?... мне-то?.. мне нравилось, да, конечно же... и в постели нравилось тоже... нет, как раз не слишком энергичный — ну и что, что шестнадцать — скорее, щепетильный такой как бы сказать, с ленцой... мне, впрочем, тогда, наверное, именно такого в глубине души и хотелось — после Васеньки-то Шестакова: вот тот, как Лука Мудищев, ей-богу — ложишься с ним, и он тебя до утра имеет почти бесперерывно... как швейная машинка все равно...”

2

“...нет, с соседнего потока, кажется — наших-то ребят я знала всех... а этого — в лицо только, ну, и само собой, по имени... да, Эдик... Эд — так его у нас звали почему-то... вроде по-английски... ну да, тогда модно было... конечно...

А?.. где я его подцепила?.. вестимо где, у нас в аудитории — где ж еще?.. пришла, стало быть, на лекцию, смотрю — народу мало, все сидят друг от друга за километр, как будто заразить боятся... нет, не помню, что читалось — какая-нибудь хрень инженерная... я, вообще-то, пока училась, на лекции почти не ходила — потом уже, в сессию, все, как водится, догоняла... а?.. нет, почему же плохо? хорошо... и сдавала нормально себе, кстати, на стипендию!.. а в семестре, значит, являлась, только когда обязательно было — посещаемость отмечали... староста группы с журналом таким специальным, вот... ну, еще если хотелось, там, с девчонками поболтать — тогда, конечно, тоже...

<...>

...вот, значит — а уж в тот конкретно день не помню, зачем и пришла-то в институт... нет, ну, то есть помню на самом-то деле, конечно, — как не забыть!.. денек-то был особенный, собою примечательный... чем?.. ну, как же — ровно накануне мне добрые люди глаза открыли, что называется — про то, как мой Юрочка законный с этой Беговской у Кузьминых ночевать тогда в январе оставался... угу, после амбарцумяновской свадьбы... конечно, конечно... со смаком, да, рассказали... как всегда в таких случаях... в деталях пикантных и подробностях ненужных... и ведь, участливые такие, время выбрали как нельзя удачнее — ничего не попишешь: виновник в отъезде, спросить не с кого... только и остается, что в собственном соку вариться... или на стенку лезть от обиды... знакомо тебе такое состояние, нет?..

Что?.. конечно же — злость!.. жирная такая, тягучая — прямо глазами ее вижу — как нефть все равно — и наполняет тебя всю, и вот-вот польется наружу изо всех дыр... не удержишь...

Как? предательство?.. нет, ты не понимаешь, просто... это другое... другое совсем... это как если бы, скажем, поехали вдвоем на поезде и один вышел бы на минутку, а поезд вдруг тронулся и поехал вперед, другого увозя... нет, буквально... у меня до Юрки никого не было, я у него тоже первая — и единственная вот сейчас даже чуть не брякнула... словом, башка у меня набекрень сдвинулась тогда в полной мере — если я к утру что и поняла в себе, так это то, что Юрку мне необходимо догнать во что бы то ни стало — догнать на своем поезде, если нельзя никак на общем... и для этого у меня, на все про все, два дня имеется, от силы — три: потом уже Юрка вернется, и нужно будет как-то с ним разговаривать, смотреть ему в глаза, решать разные там бытовые вопросы дурацкие, и совсем непонятно, как я все это смогу теперь...

...ну, да, с этим вот и приперлась тогда в альма-матерь — вся из себя такая фурия... хороша, аж страшно!.. пошла на лекцию — это в поточной аудитории огромной, знаешь, амфитеатром как бы — когда заходишь снизу, всех видать как на ладони: кто где сидит и все такое... ну, вот: зашла, значит, гляжу — народу немного, главным образом — в первых рядах... а дальше человек семь всего или десять — сидят себе, кто чем занят... вот... ну, и Эд как раз был — один из этих вот, десяти... причем — рыжий!.. то есть как бы светился, да? — привлекал, получается, таких, как я, мотыльков... теперь и вспомнить смешно...

...да, подсела к нему, разговорились... шепотом, конечно, чтобы лектор не ругался... ну, да... о том — о сем, шуры-муры... нет, почему же — смотрела... у него, кстати, ресницы замечательные, длинные такие, пушистые... ну, да это не самое важное даже... важнее знаешь что, кстати?.. важнее то, короче, что он не мальчик уже был тогда...

...что — как поняла?.. не знаю даже как... поняла — и все... на лице у него было написано, наверное — это вообще как-то ясно становится сразу, стоит лишь разговор начать... большинство-то наших парней, говоря поправде, еще невинны были тогда как младенцы — хотя и строили из себя бог знает что — истомленных застарелым сифилисом донжуанов пресыщенных... да... это уж — к бабке не ходи, что называется!.. нет, согласна, иногда забавно — но мне-то, сам посуди, чего было среди них ловить?.. правда ведь?.. вот то-то...

Ну, словом, проболтали мы самозабвенно всю пару до звонка — потом пошли курить на лестнице, потом в буфет, как водится — съели по такому, знаешь, уголочку гнусному из песочного теста — как сейчас помню... да... компотом еще запили яблочным, бурым... как с водорослями все равно...

Дальше?.. дальше что — дальше ко мне пошли домой, фирменный пласт Джизус Крайса слушать... Юркина тетка за месяц до того нам из Италии привезла — из туристической поездки профсоюзной... да... она у нас активистка была — умереть просто можно, какая ...

<...>

...нет, не догадался, я думаю: я ведь без кольца в институт тогда пришла... специально... нет, и потом не сразу понял, наверное — я же одна была в доме... ну, может, заметил, что еще кто-то живет в принципе — но это ни о чем не говорит, согласись: мало ли кто — может, брат... или родители... нет, сам не спрашивал... и в постели тоже... в постели вообще как-то больше о возвышенном охота разговаривать, знаешь ли... мы, кстати, в этом с Эдиком совпали на все сто — он тоже, оказалось, вот эти постельные разговорчики обожает... которые после всего... а?.. нет, не скажи: многие мужики их не выносят просто — предпочитают вместо этого сигарету там выкурить молча или просто лежат себе и в потолок смотрят — и не дай бог хоть слово произнести поперек этого кайфа!..

<...>

...когда узнал все-таки?.. на следующий же день, вестимо — когда он продолжения захотел, само собой... ну, да — надо же мне было отбояриваться как-то!.. и потом — его это обстоятельство даже не слишком смутило, как я тогда поняла... он все равно хотел... да...

<...>

...нет, сама-то я не искала продолжения — зачем?.. дело сделано, задача решена... ну, так — на будущее, конечно, запомнила, что имеется и такая вот альтернатива, да... но, однако, не более того!.. потом?.. ну, так — встречались, разговаривали, само собой — нормальные отношения, приятельские... потом он вроде женился, как я слыхала...

...хотела бы сейчас его увидеть?.. наверное — да... все-таки — романтические приключения молодости, студенческие годы, как-никак... хотя знаешь — наверное, все же нет, если честно: он ведь изменился наверняка, постарел... да и я тоже не похорошела — это уж как пить дать!.. нет, не надо, правда, не надо — пусть лучше остается все таким, как было — и тот маразм институтский, и мои тогдашние заморочки, и этот твой рыжеволосый красавчик Эд из семьдесят шестого беспутного года!..”

3

“...а ты сам-то как хочешь — чтобы я честно тебе все тут выложила на блюдечко или чтоб красиво получилось?.. для журналов там всяких, да?.. космополитан-метрополитан... если тебе для журналов — то я чего, я напою: про невозможную любовь там, морковь, про грезы счастья... что?.. да нет же, все было просто как две копейки... в жизни всегда все просто как две копейки... это людям некоторым часто кажется, что все сложно, очень сложно, и они начинают врать тогда... себе врать и другим тоже... а потом запутываются окончательно...

Короче, с Эдиком с этим твоим, рыжим, мы в одном отделе тогда трубили... да, в восьмидесятом, когда олимпиада эта дурацкая... и Высоцкий еще тогда умер тоже, помнишь?.. да?.. ну, вот, а Эдика к нам распределили как раз, после института... да, по разнарядке... распределили и распределили — мне он не больно-то пришелся даже попервоначалу... много других подходящих вокруг крутилось, что называется... вот...

А дальше что?.. дальше поехали как-то вскорости всем отделом на природу... то есть не просто всем отделом — а, так сказать, в широком составе, с семьями... взяли выпивку, шашлыки-машлыки, гитару кто-то приволок, как водится... все путем... с детьми, с собаками... ну вот, а Эдик, соответственно, с молодой супругой — мы все ее тогда впервые и увидели... увидели и обалдели, однозначно выражаясь...

Что?.. да нет, не в том даже дело, что она красивая была — хотя красивая, конечно же, красивая и даже, я скажу, очень — чего есть, того не отнимешь — знаешь, итальянский такой как бы немного шик, типа Софи Лорен, что ли... да... так вот, я что хочу сказать — не в ее собственной красоте, повторяю, дело было, а в том, как они оба друг другу подходили, что называется... веришь ли — как, все равно, принц и принцесса из сказки... держат друг друга за руки, и остальное им будто бы нипочем!..

Ну, словом, все на них глядят, рты разинув, а мне-то каково, посуди сам: некрасивая, разведенная и одинокая как перст... прямо хоть слезы лей!.. нет, думаю, дорогие дети — вы просто еще не знаете, как жизнь устроена... жизнь, она не так устроена, как вам кажется — в жизни все просто, и мужики все устроены просто, словно портновские ножницы... все без исключения...

Что?.. ну, да, тогда, по-видимому, и решила... даже не то что бы решила — а так... думаю: пусть каждый живет свою жизнь — Эдик свою, жена его свою, а я — тоже свою... и никто ни за кого отвечать не обязан, правда ведь?..

Что стала делать?.. ну, так — ничего специального... глазки ему строить начала на работе... все как положено... а?.. конечно... что ж он — не мужик, что ли?.. или в штанах у него не зудит?.. у мужиков у всех в штанах зудит, поверь — и у тебя, кстати, тоже, уж будь спокоен!..

Ну, вот таким, значит, макаром все и пошло... да... что?.. конечно, добилась, а как же — чтоб я, и не добилась?.. я всегда добиваюсь своего в этих делах... в каких других — а в этих-то непременно... когда?.. ну, через полгода, наверное — может, чуть больше... а может — и чуть меньше: нас с ним как раз вдвоем в эти, как их там, Набережные Челны сраные отправили в командировку... что-то там согласовывать шибко важное, какие-то техусловия... ну, да, именно... командировочный роман — так это, кажется, называют по нынешней моде?.. что?.. не совсем?.. ну, не важно... не важно — как называют, а важно — как понимают... ха-ха... короче, все сложилось путем — в нужный момент к себе в номер пригласила как бы телевизор настроить... ну, там коньячок-хреначок... глядь: а мы уже и в койке... что? говоришь, акула?.. да никакая я не акула — это он акула скорее... я, знаешь, той ночью, помню, проснулась — где-то уже под утро, наверное, часов в пять, уже светать вроде начало — так вот, я проснулась, значит, и вижу: лежит рядом со мной мой Эдик, сопит, словно рыба отнерестившаяся... рожа тупая, самодовольная... ничего ему не надо теперь, ничего уже не хочется — сделанный, короче... сделанный на раз!.. и никакого тебе принца тут и в помине нету — хоть обыщись!.. ау, принц, где ты?.. дай ответ! — не дает ответа!..”

4

“...нет, ну, почему же — помню... я, знаете, всех своих мужиков помню — с самого, можно сказать, начала... да... (смеется) и этого помню отлично — рыженький такой, с ресницами... как не забыть!.. (поправляет рукав кофточки) да, если на то пошло — у меня и не было с тех пор рыжиков-то... всяких навалом, а медяков этих — ни одного больше, словно отворотило напрочь...

...когда?.. сейчас вспомню, погоди... где-нибудь, в восьмидесятых, скорее всего... да, в начале восьмидесятых — точнее вряд ли уже получится... числа, даты — это вообще моя слабость, если честно... еще со школы, да... на уроках истории — всегда выходила к доске дура дурой... ни одной цифры не держала голова!.. (смеется по-новой, кажется — чуть дольше, чем надо)

...в магазине тогда работала... на Салова... “Автозапчасти”, тот самый, знаменитый... да, хлебное место, конечно, конечно... в те времена — особенно... мужики, понятно, вокруг крутились — стаями... ну, и этот тоже — подходил, интересовался, заводил разговоры разные... да, так и познакомились, разумеется... не особо навязчиво, что называется, да...

<...>

...у него тогда “четверка” была... кремовая, экспортная... да, берег очень... ухаживал за ней как, за девушкой все равно... не скупясь... потом, говорили, разбил напрочь в какой-то серьезной аварии — но сам не пострадал, слава богу... это уже после было — до меня о нем только слухи в то время и доходили...

<...>

...да... сейчас, погодите, я закурю... ага, порядок... так о чем вы спрашиваете?.. как мы с ним поладили тогда?.. (вынутая изо рта сигарета дважды описывает в воздухе замысловатые круги) угу, угу... нет, отчего же — не сложно... совсем даже не сложно — я ведь баба простая, жалостливая: мне поплачь в подол — я и размякла... бери — не хочу!.. (смеется в который раз) и как я только смогла, при таком-то характере, в нашей торговле продержаться с лишком десять лет!.. вот уж: не таких подставляли, как говорится...

...так, да... а что касается Эдика — ну, вижу: мужику плохо... плохо — аж прямо, не узнать человека: был такой осанистый — голубь голубем, а теперь — что цыпленок по рупь-пять... ну, стала выпытывать ласково — что да как... оказалось, не диво: выражаясь народным языком — любимая жена блядствует вовсю, или, иначе, по рукам пошла... так вот... да еще кроме этого на работе какие-то там заморочки образовались — но это уже до кучи, что называется...

<...>

<...>

...а как расстались?.. да не помню я, как расстались... (стряхивает бородавку нагоревшего пепла в самодельную пепельницу; после — гасит недокуренную сигаретку, тщательно уминая кончик) как-то, значит, расстались нешумно — да ведь и не важно это, я думаю!.. по мне, так все это вообще не важно: ну, пожалела я кого-то... а кто-то меня пожалел в свою очередь да тело мое уважил... тоже — великое дело!.. вот, к примеру, тетка моя после инсульта — два года пролежала без движения — и я при ней сидела безотрывно все это время — вот это серьезно было, я считаю: что я при этом чувствовала порой и что думала — никому никогда не скажу — хоть пытай меня нечеловечески!..”

5

“...ты знаешь что — посиди здесь минут пять, на вот — полистай альбомы, хорошо?... я сейчас мигом — Монику посажу в такси, ей на музыку пора... уже вон водитель сигналил... внизу стоит, ждет...

<...>

...так что ты говоришь?.. да, это еще из Союза... сохранила вот... берегу... знаешь, для меня сейчас все, что там было — это как в детстве, что ли... хотя мне тогда уже за тридцатник перевалило, когда уезжала — какое уж тут детство, правда ведь?.. а, все равно как-то... вроде и помню, будто вчерашний день, и не верится одновременно... воспоминания из страны сказок, одним словом...

...это вот мы жили, да, на Гражданке... вот наш дом... ага... это сестра... это она же с Томасом — видишь, как уши прижал: сердится... это мама поливает огуречную рассаду на окне... ага, вот и Эдик — ты про него спрашивал?.. на вот, любуйся... Эдик тебе, собственной его рыжего величества персоной... в черно-белом варианте, правда...

Что?.. почему молодой?.. как — почему здесь молодой?.. а каким ему надлежит быть, по твоему мнению?.. да, я его знала как раз таким... совершенно верно... и не таким, впрочем, знала тоже... я его всяким знала, если уж на то пошло: мы же как-никак в одном классе проучились все положенные десять лет... угу, школьные годы чудесные... дружные с книгою, с песнею... да, в сто семьдесят шестой школе Калининского района города Ленинграда, именно в ней... точно... нет, не за одной партой, но, в общем, близко... хотя, нет, постой, и за одной посидели немножко тоже — в десятом, когда я в него втюрилась...

Что?.. ну, почему же — со взаимностью, конечно... ну, да, обыкновенный такой школьный роман... обнимались в укромных там уголочках, целовались, он чуть-чуть за пазуху ко мне пытался влезть — я, понятно, не позволяла... нет, платонический, абсолютно платонический... со мной другого и не могло тогда быть — я не готова еще была к большему... что?.. он-то?.. не знаю... наверное, тоже... думаю, он тоже был девственником в то время — с чего бы иначе?.. наверное, да...

А?.. с чего началось, спрашиваешь?.. да не знаю я, ей-богу... не помню даже, с чего началось... нет, не помню, честно, не помню!.. пора пришла — она влюбилась... так, наверное... вот, разве — запало, как однажды невзначай обратила внимание на эти его ресницы... а они, надо сказать, у него, у гада, длиннющие всегда были — даже здесь вот видно, на снимке, гляди, во-от какие... обалдеть, правда?.. ну, так вот — я эти ресницы словно бы впервые вдруг увидела: смотрю и думаю, мол, надо же — и как я раньше-то не обращала внимания, что у парней такие ресницы бывают длинные и красивые... и стала тогда к другим мальчикам приглядываться — думаю, а какие у них, интересно?..

А?.. как?.. что оказалось в результате исследований?.. оказалось что и должно было оказаться: как водится, одно большое разочарование... с Эдиком моим никто и близко не стоял... такой вот сонм открытий чудных... да...

С этого момента, наверное, все у нас и закрутилось — и так уже тянулось потом остаток учебного года — вплоть до самого что ни на есть последнего звонка с обязательным шампанским из белых бумажных стаканчиков... вот...

Да... верно... сладкая невнятица первого чувства... именно так, именно так... что говоришь?.. потом?.. потом — суп с котом... каждый, как говорится, выбрал свою собственную дорогу и по ней пошел хромая... но терять из виду друг друга — не теряли все же... потом уже разное, знаешь, бывало: жизнь есть жизнь... как-то, например, Эдик у меня от своей жены законной хоронился, словно партизан... ну, да, спали вместе тогда... первый раз, кстати... а что же оставалось?.. нет, ты зря улыбаешься, на самом деле — видел бы, как он носом хлюпал тогда... должна же я была утешить старого любезного друга, так ведь?..

Что?.. нет, потом не часто... да мы и виделись по жизни не часто — у него своя компания, у меня — что называется, свои психи... иногда только устраивали вечера углубленных воспоминаний, так сказать... когда обстоятельства благоволили...

Сколько всего раз?.. да не помню я — сколько всего раз... может — десять, а может, и все тридцать... мы как-то не считали, ей-богу... зачем...

Вот хочешь, расскажу тебе лучше, как мы с ним распрощались — он ведь помогал мне паковаться и потом утром в аэропорт провожал... до таможни... а накануне вечером мы с ним вдруг вдвоем остались в моей квартире — вернее, уже не в моей квартире: все было как разбомблено, вверх дном, картины со стен сняты, под ними обои пыльные — непривычно так: квадраты такие, и по два шурупа в центре... и вообще, так странно, знаешь — я еще не выехала даже, а запахи в квартире уже, чувствую, не мои... тридцать лет мои были, а тут раз — и выветрились все напрочь — в несколько часов по сути... и даже больше того — появились какие-то новые, нездешние, словно бы от других людей или вещей... я уже потом, кстати сказать, эти запахи чужие встречала в самых неожиданных местах... и узнавала сразу... да... а кроме запахов — еще и вода из крана на кухне стала литься будто бы с другим каким-то звуком, не как всегда... и обе лампочки в прихожей перегорели вдруг одна за одной, с интервалом в полчаса — хотя до этого светили себе исправно лет сто, наверное... я и забыла уже, когда их меняла... чуднo, одним словом...

Ну, так вот... собирались мы тогда, значит, с Эдиком, укладывались, пихали все по сумкам остервенело — до полтретьего ночи, наверное — помню, сумки словно бы упирались нам назло: ну, не хотели закрываться ни в какую, хоть ты что делай... короче, когда мы наконец закончили — уже ничего не хотелось, ровным счетом: только бы доползти до тахты, доползти и там умереть себе тихо, а утром проснуться — такси в аэропорт и тю-тю...

И вот мы улеглись, значит, накрылись каким-то одеялом старым-престарым, которое я даже и паковать не стала — такое оно было истрепанное — накрылись, я расслабилась, смежаю веки и вдруг чувствую, как всю меня пробирает жгучая такая паника... знаешь — властная, непререкаемая, от макушки до пяточек... как в детстве у зубного врача, только хуже...

...вот как бы тебе объяснить это чувство?.. недели две перед тем я бегала, высунув язык, что называется — дел было столько, что на мысли там разные, сетования, переживания просто времени не оставалось ни капли... и вот, представь, эта гонка завершается наконец — дурацкие дела кончились, все, что надо, слава богу, успела, с кем хотела — встретилась и простилась, и теперь бы можно уже и успокоиться, да, осмыслить там происходящее, подвести промежуточный итог, так ведь говорят?.. вот... и в этот самый момент оно и подступило предательски — словно удав из джунглей: ни вырваться, ни на помощь позвать, ей-богу...

...так я и лежу молча, страдаю — и вдруг чувствую руку Эдика у себя на плече мягко так, почти невесомо: “эй, что с тобой? — ты вся дрожишь прямо...” я: “угу...” — и в слезы, само собой...

Короче говоря, такого секса у меня никогда еще не было, вот уж точно — ни с Эдиком, ни вообще... это, знаешь... знаешь, как жизнь прожить все равно — или, допустим, пьесу сыграть в театре: сперва страх и отчаяние, затем надежда, затем — радость, после радости — страсть, а уже потом — жуткий какой-то опять страх потери... всякие там геройские похождения юности или адюльтеры сладостные по сравнению с этим вот — туфта полная!.. веришь?.. да?.. круче, наверное, только в камере смертников бывает, не знаю — и потом, ты же понимаешь сам: есть упоенье на краю...”

6

“...ой, да... конечно же... Эдичек мой милый, Эдуард Феликсович... ой, чудно, чудно — он такой мужчина, у нас такой роман был, знаете ли!.. да, на работе познакомились... он к нам в офис приходил, к Сергей Сергеевичу по делам по каким-то... такой солидный мужчина, плотный, ухоженный... парфюмом дорогим пахнет... нет, почему же долго — он мне сразу очень, очень понравился... да... с первого, можно сказать, взгляда...

<...>

...ну и что ж, что разница... меня, если хотите знать, вообще ровесники не прикалывают... шебутные они все — пустяками разными озабочены, и только... ни поговорить, ни прибарахлиться... да... да, точно... и, кстати, очень даже люблю, когда мне подарочки дарят... а что в этом такого, правда ведь?.. я же всетки женщина, как-никак!.. и вообще, когда красиво, обожаю очень: когда галантно так, обхождение, медленно все, чинно...

<...>

...что вы говорите?.. этот перстенек?.. ну да, его как раз Эдуард Феликсович подарил... вам нравится?.. да?.. и мне тоже ужас как нравится... самый мой любимый... я вот, смотрите, люблю его вот так к свету поворачивать... ага... вот так... и вот так еще потом... правда, классно?.. я девчонкам всем показываю — они слюнки от зависти пускают: ни у кого такого и близко нет, никому такой не дарили ни разу... Анжелке вон любовник, к примеру, только деньги на аборты и дарит обычно... хорошо хоть — не бьет ее!.. дурной такой — крыша ва-аще по нулям, верите?.. футболист, короче... а она плачет, но живет с ним зачем-то... дура...

<...>

...он мне, если хотите знать, отца моего напомнил... вернее сказать — я себе батьку таким вот и представляла, в точности как Эдуард Феликсович... да, по мамкиным рассказам... конечно, конечно... я еще девчонкой была, а так вот и воображала себе — как найду, значит, папашку-то маво, а он меня тогда, при встрече-то, конечно, обнимет — и вот так вот, вокруг талии, значит, рукой... да... потом за плечи возьмет обязательно, а после — голову с боков так двумя руками — и приподнимет чуть, и в глаза мои заглянет своими глазами... а глаза у него будут голубые-голубые с ресницами длинными-предлинными, как у Эдуарда Феликсовича...

<...>

... ну да, у него дома, а где ж еще?.. да, я приходила, конечно... что?.. дома-то?.. да мамке по фигу, где я ночую... я только сказала, что мужика себе завела богатого — мамка и отслоилась... даже телефона не стала спрашивать... а?.. что — на самом деле?.. Эдуард Феликсович-то?.. нет, ну не то чтобы очень — но, в общем, ничего, прилично, я думаю, заколачивал... машины не было, правда — говорил, врачи не позволяют... не, не знаю, в чем дело... и чем занимался, тоже не знаю... каким-то бизнесом, наверное... я в этом не разбираюсь...

<...>

...у него в квартире безделушек всяких прикольных — до черта!.. хоть целый день разглядывай!.. картинки там разные, тарелочки... книг два шкафа целых!.. я говорю: “Эдичек, ты что — правда их всех прочел? врешь, поди...” он только в ответ смеется... а еще у него настоящий папуасский бумеранг был!.. на стене висел в прихожей... я его себе пыталась выпросить — думала, девчонкам покажу: умрут! — так нет же, горой встал, не дает!.. я уж и на принцип давила, как говорится: и уходила, хлопнув дверью — он потом неделю телефон обрывал слезно — а так и не уломала... правда, потом, когда помирились, подарил мне цепочку золотую, баксов за двести, наверное... хоть шерсти клок, да...

<...>

...ой, что вы — он ко мне бережно относился очень... и в постели тоже, да... он больше как бы руками меня любил... медленно, попку... у меня попка, знаете, маленькая такая, красивая, как ягодка... мужчины от нее просто всегда балдеют в хлам!.. и Эдуард Феликсович, само собой... любил, когда я к нему вот так становилась... да, вот так, с наклоном... и вот так еще тоже, смотрите, вполоборота... нет, мне нравилось, почему же... хватало, да, вполне хватало... это ведь не главное в жизни, ей-богу!.. главное — отношения... важно, чтоб отношения были глубокие такие, шикарные... как в кино... да... и потом — когда уж меня в сам деле клинило по этой части, я тогда к Ацтеку заваливалась на денек, на два... это друган мой закадычный... старый-престарый... всегда мне рад, в любой момент... да... у нас с ним взаимопонимание, надо сказать, полнейшее — мы когда трахаемся, всегда кончаем в один и тот же момент!.. нет, правда, ей-богу, правда — я даже замуж за него собиралась когда-то...

<...>

...что?.. чем все кончилось?.. как чем: чем положено, тем и кончилось... чем всегда кончается — каждый пошел своей дорогой к новым высотам жизненных свершений... ну, да, это же естественно, согласитесь — не до пенсии же нам с ним куковать, правда ведь... и вообще — я считаю — должна быть какая-то новизна, обязательное ощущение новизны в чувствах, незамыленность, острота — а иначе все превращается, знаешь, в скучную тягомотину такую: сварить обед, заплатить за телефон...

...а?.. нет, конечно же — я... ему же тяжело первому: он ведь такой интеллигентный, Эдуард Феликсович... мне прямо жалко его тогда было, ей-богу... такое выражение лица — как мальчик...

<...>

...нет, после того не встречались уже... да, ни разу... и случайно тоже ни разу, нет... где он сейчас? нет, не знаю тоже... наверное, все в порядке у него, да... он ведь обеспеченный человек... а? нет, не думаю... какие могут быть проблемы!.. что?.. умер?.. правда или шутите?.. а когда?.. нет, не знала, честно... он мне не говорил ни разу... ну, жалко, жалко конечно... очень жалко... хотя, знаете: он ведь уже староватый был, если честно — сорок шесть, нет сорок семь даже... это ведь ого-го сколько!.. я, к примеру, до таких лет уж точно доживать не собираюсь — на фиг нужно?!..