Каррер д‘Анкосс Э. Императрица и аббат. Неизданная литературная дуэль Екатерины II и аббата Шаппа д‘Отроша / Пер. с фр. О.Павловской — М., ОЛМА-ПРЕСС, 2005.

В 1761 году французский ученый аббат Жан Шапп д‘Отрош побывал в Сибири, где наблюдал редкое астрономическое явление — прохождение Венеры по диску Солнца, так называемый “поцелуй Венеры”. Позже, в 1768 году, в Париже он издал двухтомное сочинение “Voyage en Sibйrie fait par ordre du Roi en 1761 cоntenant les moeurs, les usages des Russes, et l‘ йtat actuel de cette Puissance etc.” (“Путешествие в Сибирь по приказу короля в 1761 г., содержащее в себе нравы, обычаи русских и теперешнее состояние сей державы”). Содержало оно также географические описания, астрономические наблюдения, опыты над естественным электричеством и др. Вся первая часть этого сочинения представляет собой путевые заметки, другие части отданы в основном научным наблюдениям аббата.

В 1770 году в Амстердаме появился анонимный отклик на это сочинение, озаглавленный “Antidote ou Examen du mauvais livre superbement imprimй intitulй: Voyage en Sibйrie fait par ordre du Roi en 1761 cоntenant les moeurs, les usages des Russes, et l` йtat actuel de cette Puissance etc.” (“Противоядие, или Разбор дурной, но великолепно напечатанной книги под заглавием “Путешествие в Сибирь по приказу короля в 1761 г., содержащей в себе нравы…”). Авторство этого труда исследователи приписывают Екатерине II.

Истории было угодно, чтобы в преддверии очередного “поцелуя Венеры” седьмого июня 2004 года в уважаемом французском издательстве “Librairie Arthиme Fayard” вышла книга Элен Каррер д`Анкосс с интригующим названием “Императрица и аббат. Неизданная литературная дуэль Екатерины II и аббата Шаппа д`Отроша”. Строго говоря, о литературной дуэли говорить не приходится, поскольку к моменту появления “Антидота” аббата в живых уже не было. В 1769 году он скончался от эпидемии в Калифорнии, где наблюдал очередное прохождение Венеры по диску Солнца.

Почему же Екатерина решила потратить время на изготовление “Противоядия”? Записки аббата ее, очевидно, возмутили своей несправедливостью, порожденной политической ангажированностью. Людовик XV и его правительство не были заинтересованы в усилении влияния России в Европе, им хотелось представить восточного соседа как государство варварское, принимаемое в расчет, лишь поскольку оно способно собрать внушительное воинство. Как нельзя более подходящей для этих целей оказалась планируемая научным сообществом экспедиция французских астрономов в Сибирь. Итогом поездки должна была стать книга, представляющая конгломерат научной публикации и житейских впечатлений о быте и нравах жителей России. Жан Шапп д`Отрош поставленную перед ним задачу выполнил и создал гремучую смесь научной работы и полного презрения к “аборигенам” описания путешествия. Этого Екатерина II спустить аббату не могла.

В книге Каррер д‘Анкосс ее собственная статья об истории российско-французских отношений в эпоху Просвещения предпослана переизданию статьи академика А.Н. Пыпина “Кто был автором “Антидота” (1901 г.), а также публикации первой части “Путешествия в Сибирь” д‘Отроша и объемных фрагментов “Антидота”. Оба участника полемики отлично владеют пером. Многие их замечания настолько точны и остры, что и через два с половиной века задевают за живое.

Для уральского читателя эта книга (оперативно переведенная на русский язык и только что вышедшая в России) может быть особенно интересна. Ведь он получает возможность познакомиться с ярким описанием жизни уральской провинции. Аббат весело проводил время в Екатеринбурге и Березовском, осматривал солеварни и медеплавильное производство в Соликамске. Он эмоционально описывает “ужасный” банный ритуал и “тяжелую” еду, Верхотурье — “невеликий сибирский городок близ реки Тура, расположенный на утесах в окружении нескольких скверных фортификаций”, дороги, которые, конечно же, “преужасны и грозны опасностями, особливо ночью, когда темно хоть глаз выколи, и снег так и норовит поглотить путника, обрушившись лавиной. Удались я даже на несколько футов от проторенной дороги, сие было бы смерти подобно”. Вообще Урал в представлении аббата — гиблое место, “даже сороки и вороны, во множестве встречающиеся вдоль дорог по всей России, покинули сию пустынную местность, где сама природа, казалось, пребывала в сонном оцепенении. Лишь следы санных полозьев свидетельствовали о том, что край сей обитаем… местные обитатели замурованы в своих жилищах по девять месяцев в году и на протяжении всей зимы на улицу почти не выходят”.

Бытовым заметкам злоязыкого иностранца Екатерина противопоставляет пафосные описания вверенных ей земель: “Не упомню страны, для которой природа была бы столь щедра, как для Сибири (Урал в 18 веке не выделялся как отдельный край и считался частью Сибири. — В.Л.). Она походит на сказочный край; оттуда русская поговорка: Сибирь — золотое дно. Горы хрусталя, яшмовые скалы, пригорки разноцветных мраморов вперемежку с грядами золота, серебра, меди и железа — вот вам произведения природы, которая кажется вам оцепенелою. Хлеб родится на земле сибирской в изобилии с тех пор, как там распространилось хлебопашество… Сибирь сама себя прокармливает, курит вино и снабжает хлебом многие соседние области — так, Исетская область продовольствует часть Оренбургской губернии. Татары, живущие на южных границах Сибири, приезжают за хлебом во все пограничные форты”. Оспаривая суждения аббата о сибиряках (уральцах), Екатерина восклицает: “Опять неправда! Нет народа, который более любил бы движение, чем сибиряки. Они вообще имеют ум любознательный и являются, так сказать, искателями”. Екатерина последовательно разбивает преувеличения аббата: “Он боится потонуть в снегах, хотя подобному несчастью в России не бывало примеров… Он, находя предосудительным, что сибирские вороны и галки не летят ему навстречу, предполагает, будто они, точно так же как и прочие птицы, оставили сии места. Он ошибается; нет страны, где было бы такое разнообразие птиц, как в Сибири. Быть может, они приняли вас за сову, потому-то и избегали встречи с вами?”…

Суждения аббата забавны и любопытны, словесный расстрел оппонента, предпринятый императрицей, риторически безупречен, но заочное столкновение французского ученого и российской государыни поучительно еще по одной причине, не получившей отражения в данной книге. Публикация книги д‘Отроша на долгие годы подорвала доверие к истинности намерений французских ученых содействовать Российской академии наук, что, несомненно, ослабило позиции обеих Академий. Французские ученые оказались дискредитированными в глазах их русских коллег записками ученого аббата, вовлеченного в политические игрища. (Отметим, что личность д‘Отроша интересовала А.С. Пушкина, который незадолго до гибели планировал написать о нем статью для “Современника”.)

Ситуация вышла вдвойне досадная, поскольку вектор деятельности Санкт-Петербургской академии наук (в том числе и на Урале) во многом был задан выдающимся деятелем французского Просвещения академиком Жозефом Николя Делилем. Своим наставником его считали Л. Эйлер, Д. Бернулли, Г. Крафт, Г. Рихман, М. Ломоносов и многие другие выдающиеся ученые. Именно его стратегия легла в основу первых российских академических экспедиций. В 1740 году он побывал в Березове с целью наблюдения прохождения по диску Солнца Меркурия, именно его идеи выявления аномального поведения различных геофизических факторов в ходе экзотических астрономических событий были положены в основу научной программы Шапп д‘Отроша. Российские ученые знали об этом и, понимая научное значение проекта Делиля — первой попытки мирового научного сообщества решить совместно ряд и по сей день актуальных проблем в сфере науки о Земле — очень ждали результатов экспедиций в Сибирь. Результаты оправдали их надежды, так как предложенный Делилем метод определения наличия атмосфер у планет позволил Ломоносову, проводившему свои наблюдения параллельно с д‘Отрошем, обнаружить у Венеры атмосферу.

Объективности ради отметим, что при всей проблематичности экспериментов, выполненных д‘Отрошем в Сибири, его данные позволили составить первые количественные представления о рельефе России вдоль шестидесятой параллели, получить исходные сведения об атмосферном электричестве в азиатской части континента и положить начало сбору геомагнитных данных в Екатеринбурге. По-прежнему актуальными (недавняя трагедия в юго-восточной Азии, унесшая свыше 300 тысяч людей, возможно, вызвана “поцелуем Венеры” 2004 г.) представляются и его замечания о виденном им в преддверии “поцелуя Венеры” аномально высоком половодье в Тобольске.

В ученых книгах главную ценность представляет их научное содержание, а не политическая риторика, особенно если мнением ученого активно манипулируют. Екатерина предпочла заметить в книге аббата именно то, что лежит за рамками объективного научного знания. Что ж: в любом случае патриотический пафос и риторическая изощренность российской императрицы не могут не вызывать уважения.

Владимир Литовский