Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Урал 2005, 4

Неровное восхождение в гору

Неровное восхождение в гору

Татьяна Титова. Деревья. — Екатеринбург: Издательство Уральского университета, 2003.

Начать хочется с формального и, в общем, умозрительного пустяка: “у” расставлены по книжке Татьяны Титовой столь своеобразно и обильно, что видятся то галочками, которые обозначают птиц на простых рисунках, то ветками тех самых “деревьев”, причем даже последняя страница обложки, что к стихам вроде бы отношения не имеет, помечена аж двойным “у” (логотипом издательства Уральского университета).

На другой чашечке весов — замечательные “а”, “о”, как бы морозные провалы между одной и другой придорожными рощами, какие минуешь на электричке.

Ослабленный косвенный вдох

Качается в полулокте — самое начало этого движения, и остальные звуки — лишь неизбежная оправа для происходящего.

Если деревья умеют говорить, то Татьяна Титова их слышит и переводит на человечий. Поэтому никак иначе ее книга называться не могла.

Другое дело, что стихи в этой книге легли не совсем ровно, по качеству они весьма и весьма разнятся. Под качеством имею в виду не “качество продукта” (первый сорт, второй…), — а скорей роль каждого из стихотворений. Скажем, два первых (“Ослабленный косвенный вдох” и “Еще небесный лес”) — почти чистая фонетика, которую важно понять, чуть прислушиваясь к суфлеру. Третье — “Деревья” — уже нельзя обойти просто так; оно словно тот знаменитый дуб из “Ежика в тумане”. А вот следующее, “Ты родилась из предписанья сна”, на данный момент, по-моему, является одним из лучших стихотворений Татьяны Титовой.

... Где мяч слегка мерцает на маршруте

От теннисного корта до любых

Высот, довольно низменных по сути.

Эти строки меня в свое время поразили чем-то набоковско-лолитским, (хотя кто-то, возможно, сочтет такой комплимент сомнительным).

Затем мы обнаруживаем вполне красивое стихотворение, которое начинается не вполне удачно и чересчур уж экспрессивно, а именно:

Ты зубами хватал заскорузлую крошку пространства...

Здесь от начала и до конца — скорее запись умелой шахматной партии, нежели сама партия с ее нервами и нюансами. Если угодно, назовем это неким шахматным этюдом.

Далее, как два удара сердца, идут два стихотворения, стоящие того, чтобы упомянуть их отдельно. Вот одно:

Дадим тебе тарелок и бутылок,

Чтоб чаще врал: “С лица не воду пить...”

Чтоб в синем треске каменных опилок

Печали оставалось утаить.

Но словно бы впотьмах застигнута криница,

И ночью ты спешишь встречать отца

Небритым посему. И воду гасят лица,

И воду пьют с лица.

Его даже не надо комментировать.

Парное ему несколько длиннее, и приходится сказать: выстроено оно по всем правилам плохого стиха (тут и косноязычие — “что втроем вместе пили”, “бесполезная стать, волчья сыть”, и банальности, и Бог знает, что еще), но при всем при том получилось нечто “душевынимающее”, поперечное, где отражается мрак банальной и косноязычной жизни любого человека.

Надеюсь, уже по рассмотренному фрагменту этой небольшой книжки заметно, что она образует некий непростой ландшафт. Я, пожалуй, вижу эту книгу как нечто неровно восходящее в гору, — но в то же время свободное, дающее вдохнуть и выдохнуть.

Алексей Сальников

Версия для печати