Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Урал 2005, 2

Стихи

Студия “Ступени” при музее имени А.П. Бондина (Нижний Тагил) работает уже больше десяти лет. Из нее вышли такие поэты, как Е. Туренко, Е. Михеева, Т. Титова, Н. Стародубцева. В этой подборке представлено новое поколение авторов: студентки-заочницы Литературного института им. А.М. Горького Ирина Каренина и Анастасия Журавлева, школьница Ольга Грегер и другие студийцы, участники Всероссийского совещания молодых литераторов, которое состоится в Нижнем Тагиле в апреле.

Ольга Грегер

***

К потемневшим ивам

Тянется забор.

Скошена крапива,

И безмолвен двор.

На лесных полянах

Вымокла трава,

А на старых шпалах

Осень прилегла.

***

Наступает рассвет понемножку.

Я на улицу выйду босой,

Где стоит каждый день под окошком

Кривобокая бабка с косой.

Я пройду по мосткам без опоры,

Я согрею в ладонях росу,

Отопру все замки, все запоры —

И воды ключевой принесу.

***

Разрумянилась погода

После рыжего дождя,

И у края небосвода

Дышит негою земля.

На спине кудрявой пашни

Наследили мужики,

Лес стирал свои рубашки,

Люди мыли сапоги.

Ирина Каренина

***

Я спал, как мертвый камень,

И странно жил во сне…

К. Бальмонт

…Помилуй, Боже, мраморные души.

Н. Гумилев

Здесь я живу — как мертвый рунный камень,

Как Галатея до Пигмалиона,

Как древний идол в сумрачном лесу.

Я двигаю ногами и руками,

Встречаю и обиды, и поклоны

И странный крест безропотно несу.

Вдоль портика гулял ты не однажды,

Но не заметил, что колонны — зрячи,

А я стою в ряду кариатид.

Я вижу твои солнечные блажи:

Я холодна, а ты такой горячий,

Что и ледник тебя не охладит.

Но раз за разом ты проходишь мимо

И красоты не видишь в твердом камне

(Вот я — фонтан, алтарь; вот — Муза я).

Но слепота твоя неумолима,

И в мраморе не вспыхнет жизни пламя;

Мое плечо — насест для воробья.

Я скована безмолвием немого,

Оцепеневшая в своем покое,

Который утешенья не мне дал…

Одно твое ласкающее слово,

Одно прикосновение живое —

И я проснусь, я брошу пьедестал!

***

Ничего не останется в мире,

Кроме тусклых окраин судьбы.

Только кот улыбнется в Чешире

Уголком перезрелой губы,

Только глаз перелетных черешня

Прослезится столовым вином.

А скворцы заселяют скворешни

И презвонко поют перед сном.

Только легкость летучая эта

Нагоняет свои миражи…

Как хрустящая корочка света —

Оболочка веселой души.

Обомшелые камни ограды

Не закроют веков колею.

Ты не хочешь ко мне? И не надо.

Как-нибудь я сама достою.

***

Бывают чудеса поинтересней —

Торжественные башни и сады,

И пирамиды — как на них не влезть нам —

И острых гор зубастые гряды,

И драгоценностей цветные груды…

Но кто желает, есть пример другой:

Сидит, лепечет маленькое чудо

И зубик новый трогает рукой.

Любовь Новак

***

Птице нравится расхаживать,

шелуху от тополей

коготками перенизывать,

низко-низко станет ей, —

приземлиться станет проще

в опрокинутый полет…

не летается на ощупь

между сдвинутых широт.

***

Пронзительные окна — словно бред.

Не все ль равно,

куда мне отшатнуться.

Горящий запах пьяных сигарет

капризом чьим-то может изогнуться.

И вскинет крик, тупик дыханью — вдрызг!

И выбредают глупые спасенья.

Мелодия по памяти — каприз,

каприччио над долей вознесенья.

Еще!

Чуть-чуть!

Частичка сентября

привстанет, оторвется и — свобода!

…Слепые воды след посеребрят.

Немые руки вычерпают воду.

***

Маме

Всеобъемлющая вода

через видимое,

земля полоской,

дух захватывает простором,

тянет спрятаться под толщину,

и я прячусь…

Моя молодая мама

зовет,

бегает по берегу песка

в противоположные стороны,

а я — рыба:

вижу из-под воды

тот сон, что приснится

спустя сорок восемь лет,

где мама, уже умершая,

в клетчатом платье своего возраста,

о котором сейчас не знает,

зовет меня, бегая, молодая…

Ни она и ни я не замечаем,

что нет почему-то чаек.

Море запоминает нас,

чтобы потом вернуться.

Николай Семенов

***

За окошком-полочкой

тонко, сгоряча

в слюдяную корочку

заросла свеча.

На кривых растениях

трещинками дня

брызжет невечерняя

капелька огня.

Греясь домовиною

неопрятных сил,

очи вечной глиною

залепляя, жил…

С новою рубахою

мелко вознесен,

крашеными плахами

крепко окружен…

В ледяное морочье

ни о чем молча,

на “живые помочи”

отошла свеча.

***

Воздух

полусладкий, крепленый.

Ясно, жарко

в лимонном блеске

целое количество кленов —

центр живописи перелеска.

За исхоженным

хвойным бором

листьев клена

костры, златницы.

Небольшой подмосковный город —

сам в руке сентября синица.

***

Старинная снежная плоть увядает на склонах

ландшафта “москва”, а дороги повысохли в пыль,

и нежной печалью нездешнего Неба икона

устам проповедует святоотеческий стиль.

Кочуют на север игрушки прочитанных святок:

по городу — яблоки розовых снегирей.

А где-нибудь там и сейчас, в Абиссинию спрятан,

пасхальный и русскоязычный взлетел соловей.

Анастасия Журавлева

***

Ночь. Моя телесная оболочка спит.

Я иду по музею мертвых вещей.

За окном раздается то ли свист, то ли хрип.

Не ходи за мной, если не знаешь зачем.

У меня на грязной кофточке память —

Каждый школьник рад над ней поглумиться.

В животе застряла рваная рана —

Сын мой умер, вряд ли успев родиться.

Среди старых снимков, съеденных тлением,

Я хочу найти себе оправдание.

В этом зале нет даже моей тени.

Мое имя — в тысячах “и так далее”.

Верила в любовь — обрела разлуку.

Ты мне часто снился в прошедшем времени.

Я ждала тебя хоть больным, хоть глупым,

А ты думал: я с тобой ради денег.

Мне теперь осталась самая малость —

Седину в морщины вплести узором.

Неужели созданы мы для разлуки?

Нет, скорее, созданы мы для горя.

Если б мне было суждено убить вещи,

Я расправилась бы с часовым механизмом.

Хочу вечно сидеть на траве, у речки,

Глядя на летящие с неба листья.

Василий Овсепьян

***

N

Последние снега тысячелетья.

И резкие холодные ветра.

Я знаю: мне тебя уже не встретить,

что не к добру и не несет добра.

Душа моя — невольник одиночества —

продрогла, словно брошенный щенок,

которому в подъезд пробраться хочется,

да не пускает кодовый замок.

Расцвечен город золотыми искрами.

Все есть, а вот на счастье — дефицит.

Скажи, в какой цене сегодня искренность

и почему вдруг плачется навзрыд.

***

А.В. Калаганову, прекрасному актеру и другу

Как холодно! Домой тебя везут в “Газели”.

В Казани тишина. В Казани горя ком.

Судьбу не обмануть — она свои дуэли

доводит до конца, а после ни при чем.

Не осуждай меня за выжженные слезы,

за то, что не сумел несчастье упредить.

Заплачут по весне тагильские березы —

кому-то умирать, ну а кому-то жить.

Так было на земле. И так же будет после:

заряжены часы у вечности на всех.

И благо, что еще покаяться не поздно

за гордости свои, за глупость и за грех.

Предательства и зла с избытком в этом мире.

И все ж спасает нас в безрадостной глуши

служение Добру и той заветной Лире,

которая не спит на донышке души.

Как холодно! Домой тебя везут в “Газели”.

В Казани тишина, и свечи, и цветы.

Судьбу не обмануть — она свои дуэли

доводит до конца, но мне поможешь ты…

Ольга Мехоношина

***

Пар крутой, звериный — в правое плечо.

Нынче сказки длинны, стеклам горячо.

Ластится убого к перемычкам слез

Ясный темноокий дедушка мороз.

В белых рамах, детка, белым не кроши.

Это ль колыбелька телу для души?

Раскачав наотмашь подоконник свой,

Полетишь — и охнешь, сказочный, живой.

***

Одинокое синее время до света,

Разносит золу по земле от империй.

За час она остынет до пепла. Снега.

Это несчастные люди, не верь им.

Дождь перестал от неясного стука —

Вьется звезда неочерченным кругом

По закопченной кружке воды.

Страшной бессоннице нравишься ты.

***

Под горой такой шалман на селе —

Избы курят из-под беленых крыш,

Так же кони в стойлах дышат во сне,

Хорошо, когда им в шею молчишь.

И уходишь — а внутри тишина.

Долго слышно, как гудят мужики

И поют, пока не видно ни дна.

И легко уже скрипят сапоги.

***

Босиком, как ангел ходит

Ходоком в крови,

К вечеру весна в погоде —

Птичий черновик.

Загорелыми крылами

Землю обнимай —

Ту, что ты не променяла

На турецкий рай.

Все утробы разметая

Вен, лугов и рек,

Кружит ласточка нагая —

Вольный имярек.

Версия для печати