Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Урал 2004, 3

Стихи

из “Амариллиса”...

Надежда Аншукова

***

Стихает дождь, и на асфальте мокром

Дрожат круги бессонных фонарей.

И блики золотистые по окнам

Блуждают, словно этот свет ничей.

Стихает дождь, и улицы пустые,

Объятые пугливой тишиной,

Как будто бесприютные слепые,

Бредут устало длинной чередой.

Стихает дождь над городом уснувшим,

И время — быстрый маленький челнок —

Снует меж настоящим и минувшим,

Дождям определяя точный срок.

***

На дне осенней чаши, в парке,

Дрожат причудливые тени,

И кружевное их сплетенье

Венчает солнечная арка.

Под ней — сбегают вниз ступени

Нагретые, где золотая

Пыль, медленно колеблясь, тает,

Как сон... О, сколько томной лени

День разморенный разливает,

Качая ласковое небо!

И, утопая в сладкой неге,

В листве опавшей — замирает.

***

Свет, прозрачный от края до края,

Виснет тонкой вуалью веков...

Только бабочка, вдруг пролетая,

Порвала этот тонкий покров,

Зацепив своим крылышком нежным

Незаметно растянутый свет, —

Вечно кажущийся безмятежным —

Через две даже тысячи лет.

И, кружась так легко и беспечно,

Продолжая свой краткий полет,

Не узнает, что сонную Вечность

Взмахом крылышек заново ткет.

Наталья Деревягина

***

А что еще надо, когда ничего уже нет.

В потрепанном файле — все мысли последнего года,

Да стопка — друзьям, на ноге — нержавейка-браслет,

Ненужная, но дорогая для сердца свобода.

Отпетой любовью, наверно, не стоит губить

Моих виноватых — под взглядом ребенка — улыбок,

Послать бы к чертям, на последние деньги купить

Аквариум, стайку прозрачных неоновых рыбок.

Разматывать чувства бумагой — я буду легка.

Размазывать кровь на минуты, а жизнь — на дорогу.

Я скинула строчки на принтер от “XEROX” и К,

Сложила в конверт, подписала: “Вселенная. Богу”.

***

Мы почти перепели последнюю вьюгу зимы,

А февраль допоет в этой песне конечную ноту.

На холодном балконе глазами встретимся мы

И смеющимся утром услышим прозрачную воду,

Мы увидим, как гнезда с тоской дожидаются птиц

И как снег оседает в холодные черные дыры.

И растрепанным солнцем под сенью пушистых ресниц

Ты согреешь любовь в этом маленьком призрачном мире.

Полина Полунина

***

Чем дальше ночь, тем счастье невозможней,

и проще обернуться светлячком,

ведь капает святое молочко

с коровки божьей

и тёмную дорогу освещает,

и всем желает млечного пути,

вот только кто бы знал, куда идти, —

никто не знает;

и никуда от этого не деться,

и не туда уводит светлячок,

но пахнет карамелькой родничок

головки детской,

и яблочко-улыбка, как на блюде,

покатится на запах, как на свет,

туда, куда нам путь и где нас нет,

но где мы будем;

и мы пойдём, касаясь звёздной пыли,

на светлячки рассыплется звезда,

чтоб мы забыли раз и навсегда,

что все там были.

***

Рыбы всегда молчаливы,

ибо они — молчаливы,

ибо они — безмолвны…

И. Бродский

Рыбы всегда молчаливы, ибо рыбы всегда немы,

как немели бы мы, не имея в словарном запасе зимы,

как выплывали бы рифами рифм на мокром асфальте мы,

путь преграждая зиме и себе разбивая о рифмы умы,

как без воды, негустой, но твёрдой, была бы мелка река

“(читай — водосточная)” стихотворений поэта (читай В.К.),

как бы тарковские зрители, вечные дети, без молока,

жирно текущего в рот им с экрана, оголодали, как

дочь придушила б свою мамашу без всяких на то причин,

точней, по причине угона последней у первой машин-мужчин,

не первых у первой, тем паче — последней, и как на лице морщин,

убитых младенцев от них у неё, и безбожно по швам трещит

не матка от родов от этих уродов, а род от абортов, но

как жить без любви, если жить по любви, что вымерзла, не дано,

и всё решено, всё давно решено, всё предрешено давно,

и ночь за окном, и темно за окном, и не за окном темно,

и как оборвать эту длинную речь, где тоненько, там и рвёт-

ся, как перейти эту долгую реку, где глубоко, там брод-

ский разбился о камни, а там, где мелко и настоящий брод,

нет ни камней, ни воды — только рыбы, немые, вмёрзшие в лёд.

…из “Ступеней” при музее А.П. Бондина (Нижний Тагил)

Ольга Грегер

***

За рекою темнеют болота,

И все так же брусника горька,

И я жду у калитки чего-то,

А дорога тиха и пуста.

Только слезы все чаще и чаще,

Влажным воздухом дышит земля,

И брусника становится слаще

После тонких потоков дождя.

***

Здесь лишь лес, и густые сугробы,

И следы от полозьев саней,

И луна желтоглазая строго

Смотрит с неба меж тонких ветвей.

В полумраке темнеет сторожка,

И усталая дремлет земля.

Даже ночь, словно черная кошка,

Спрятав нос, улеглась на поля.

Анастасия Журавлева

***

Непонятно поглядывает на меня ночной город.

Неоднозначно подмигивает мне ночной эфир.

Пытается напомнить о какой-то грустной истории

Неясная мысль, возведенная в стиле “ампир”.

О чем они сегодня опять сговорились?

В какой обман поместить наши детские души?

Ребенок бродит один. Про него забыли.

А может, решили, что ему одному будет лучше?

Устало бьется ворон в стекле оконном,

Но он опоздал со своим предсказанием —

Мальчишка спит, укрывшись стеклом казенным,

Он справился с безысходным, тупым заданием.

Ты, мать, напрасно не сводишь с него очей.

У тебя есть дочь — сохрани хоть ее для жизни.

А боль пройдет, стоит только забыть о ней.

И все проходит — об этом столько написано!

Ирина Каренина

***

Бывают чудеса поинтересней —

Торжественные башни и сады.

И пирамиды — как на них не влезть нам —

И острых гор зубастые гряды.

И драгоценностей цветные груды…

Но, кто желает, есть пример другой:

Сидит, лепечет маленькое чудо

И зубик новый трогает рукой.

***

Холстинки, спицы, вышиванье,

Коклюшки и веретено —

Попытка просто выживанья,

Когда морозно и темно.

Сшиванье лоскутков веселых,

Набивка толстых одеял —

Зимы обыденная школа.

(А ты, наверное, не знал?)

***

Сквозь пространство и время летит стрела,

И разорванный в клочья упрямый быт

Тараканьими крошками со стола

В красно-черный угол светло глядит.

Не проси любви и у лихих дождей,

Не ищи тепла в голубых краях:

С каждым часом жестче и холодней

Деревянная кожа сосновых плах.

С каждым днем все скареднее судьба,

И ее шепоток, как больной шуруп,

Ввинчен в самый круг золотого лба,

Где шуршат мечты на подобье круп, —

И мы сыплем в праздничный их котел,

И общинный пир мы готовим впрок,

Чтоб за старый наш колченогий стол

Сели Бог и Дьявол делить пирог.

***

Ты закроешь мои глаза

И шепнешь мне, что надо жить.

Ты, пришедший ко мне назад,

Научи меня, как любить!

Научи, как водою течь,

Как принять поцелуй листвы, —

Я уже понимаю речь

Голубей и живой травы.

Я уже понимаю грусть

Тихих ливней, старух, собак:

Этой грусти опрятный груз

Прячем мы под полой рубах.

Наша жизнь отцветет, как сад,

И осыплются все слова.

Ты, пришедший ко мне назад,

Как бела твоя голова…

...из “Добрян” (Екатеринбург)

Надежда Смирнова

***

Стихи звонят в звонок, толкаясь у порога.

Я открываю дверь, волнуясь и спеша.

Они ведут меня по весям и дорогам,

по жизни, по судьбе, по острию ножа

и по осколкам луж, разбитых каблуками,

где, на колени встав, отчаянно дрожа,

забьется невпопад короткими толчками

над стеклышками льда горячая душа.

Старорусский мотив

Калиновым огнем отполыхала осень.

В поленницу наверх уторканы дрова.

И слышится в тиши: стон корабельных сосен,

в избушке на горе — скрип деревянных кросен,

да песенка-туга протяжная — едва.

Там девица-млада ткет в горницу дорожку,

а в печке, зарыдав, скрутилась береста,

за печкою мизгирь плетет свою мерёжку,

мурлыкает у ног ледащенькая кошка,

и песенка её бесхитростно-проста.

В углу, в тепле, пыхтит, вздыхает тяжко дёжа,

покрытая льняным некрашеным холстом.

А за окном шуршит из белых мух одёжа

и ластится к земле. Бирюк, рыча и ёжась,

алтынами сверкнув, с тоской глядит на дом.

***

— Иди и больше не греши!

Господь поможет грешным вам…

Но “не греши” — как не дыши…

И позолотою в тиши

сверкнул прохладный синий храм.

Я шла, стараясь не спешить,

а солнце жгло меня лучами.

“Иди и больше не греши!” —

кричали высоко стрижи,

качая острыми плечами,

и бесконечно долго смех

звучал и таял горькой нотой.

…Я обняла тебя при всех,

зеленоглазый смертный грех,

что ждал меня за поворотом.

…из “Оттиска” (Урай)

Анастасия Елькина

***

Как долго белое свиданье.

В пылу болезни много зла.

И снится: тот, кого не знаю,

Мне прошептал: “Сестра, сестра…”

Рука читает волны пульса.

Уже не волны это — шторм.

Рассыпались браслета бусы

И с грохотом — на белый пол.

Я просыпаюсь. Сон мой тает.

От сновидения — тоска.

Все живы. Спят. Опять светает.

И в отделении — тишина.

А днем, уставшая с дежурства,

Не раздеваясь, — на кровать.

И снятся чьи-то волны пульса,

И кто-то шепчет: “Надо спать”.

И стонет тот, кого не знаю,

А я опять у ног его,

И с пола бусы собираю,

А за окном опять светло.

***

Сжало сердце от меткого слова,

И во взгляде одна пустота.

А уборщица вымыла окна,

Там на улице бьется листва.

Ветер знает куда-то дорогу,

Завлекая с тобой в тишину.

Я уже подавила тревогу,

Я уже вся теперь на виду.

Как же все в этом мире скрыто!

Я к тебе обращаюсь на “Вы”:

“Вас зовут…”, “Бюллетень подпишите…”

“Все, спасибо, мне можно идти?”

Ты смотрел на меня устало,

Равнодушно кивая в ответ.

Я ж когда-то тебя целовала

И в глазах твоих видела свет.

***

Один знакомый санитар из психбольницы

Глубокой ночью на моем дежурстве

Переписал мне три стихотворенья,

А я ему поведала свои.

Все так же спали те, кому хоть что-то снится,

А за окном цвели природные ресурсы,

А я пила горячий чай с вареньем,

Вдыхая необычные стихи.

И все бы ничего, да эти птицы,

Летящие то с севера, то с юга,

Дразнящие свободой бесконечной,

Дразнящие свободой насовсем.

И мы невольно начинали злиться

На медленно текущие минуты,

На мимо нас текущие минуты

И жизни, и единственной любви.

Анастасия Киняева

***

Осень — пора усталых душ.

С рассветом вянущим готовые проснуться,

Они дрожат в прохладе медных луж,

Под ветром прожигающим смеются.

Они дрожат под стеблями осок,

В усталых днях оставлены в покое.

Средь листьев ржавых, как речной песок,

Своим дыханьем легкий воздух поят.

Отдайте мне скрипки —

Получите — свет,

Несите ошибки —

Верну вам ответ.

Дадите мне старость,

Я — молодость вам

И все, что осталось,

Вот так — пополам!

Отдайте врагов,

Я верну вам друзей,

Веди дураков —

Отведу я царей.

Отдайте мне страх,

Я — отдам вам мечты,

Развейте мой прах

И взрастите цветы...

Хочу подарить вам

Свою я любовь,

Взамен — дайте жить

Этим бабочкам слов...

***

Тсс, там над озером плещется облако.

Только тише, смотри, не спугни.

Ты под леса росистые пологи,

Как бесшумная змейка, нырни.

К камышам подкрадёшься на цыпочках

И увидишь в стеблей переплёт,

Как заря осторожною ниточкой

Предрассветное небо сошьет.

Там, под сеткою света летучею,

Даже ты не узнаешь обман:

То, что в небе казалося тучею,

На земле горьковатый туман.

Тсс, там над озером плещется облако.

Ты чужим это не говори.

Из него будет плавиться колокол

Самой новой и чистой зари.

***

Я молчу — это страх,

Как стихия — пространный.

Осень — утренний прах

Прячет ветер в карманах…

Я смотрю ей в глаза,

Словно небо, святые.

…Золотая гроза

Между пальцами стынет.

Я боюсь, что спугну,

Что обижу случайно

Золотую луну

В легком сумраке чайном.

Я смотрю — я молчу,

Там по небу размыло

Всю листву — саранчу,

Что по ветру носило.

Я смотрю не дыша,

Я хочу этим утром

Проводить не спеша

Солнце к осени мутной.

Версия для печати