Изварина Евгения Викторовна родилась в г. Озерске Челябинской области. Окончила Челябинский институт культуры. Работает в газете УрО РАН “Наука Урала”. Стихи публиковались в журналах “Знамя”, “Урал” и “Уральская новь”. Издано три книги стихов.

Месяцеслов

1.

Январский пай в горсти порожней —

горючее пшено.

…Все стало проще и надежней,

все было решено

еще когда вокруг запястья

защелкнули браслет

покой и воля, ибо счастья

на самом деле нет,

еще когда слепым и зрячим

хватало за глаза

ко всем невыгодным раздачам —

крапленого туза.

2.

Мадьярская дудочка, пустышка,

окопной пурги веретено…

Кому не по нраву передышка,

тех с круга повымело давно.

— Поделом!

А мы — перекурим на перинах

тех свадеб. Считай, что наяву —

стояли шатрами в Полонинах,

цеплялись за вербочки во рву…

— Поделом!

3.

В три потопа крыт, да непотопляем,

в марте мал городок, что ледок с пешни.

Воробей на ветке сказал: “Гуляем!” -

Мы и пошли.

В марте — не в потолок еще пыль столбами,

потому и оттепель стужи свежей,

ежели ей пар по душе клубами

от ларьков под горку до гаражей.

Как от сих до сих не просох овражек,

так и ночь — распутица, намокшая прядь…

И не знаю — жалость ли твою без поблажек

жаль потерять?

4.

Везде потеплело, слышишь? —

И в пригороде твоем,

где год уже не надышишь

тепла в ледяной проем.

Надежда — окно без эха

ночующим без ключа.

Решили: стекло — помеха,

и — высадили сплеча.

Сквозняк расшатает раму,

развеет полынь, табак…

Что ухнуло в эту яму —

уже и не прах, а — так…

5.

Не плачь, моя лада, пусти под крыло…

Из вешнего сада пыльцы намело.

Парило до одури, за полночь все

зеленые кудри — в тяжелой росе.

До звона в висках эти косы тесны!

Но здесь, где — окраин посмертные сны,

где сивый пустырь — как серебряный плес,

где шелком и бисером будущих слез

глухая ограда расшита в тени, -

из ближнего ада крыло протяни.

6. Шиповник

И сам от ароматов чуть живой,

покорнейше сорящий серебром,

куст полон пчел и влаги дождевой,

в нем роем бус висит вчерашний гром.

Издревле грешен,

только что прощен,

шиповник бел в шестьсот своих свечей:

плывет, горячим ветром отягщен,

и сам не свой,

и на миру ничей.

7.

И ковыли, и тополя…

Но вот — иные карты в руки.

безвидна твердая земля

вокруг да около разлуки.

Безродны страшные слова,

но оттого не меньше правы,

и задыхается трава

вдоль развороченной канавы.

Жизнь неприглядна и жадна

до зрелищ, знаю, нестерпимых…

— Смекай, откуда — седина

у тополей неопалимых.

8.

Бог тумана и согбенной ивы,

в Каинову вписанных печать, -

наказуя лучшие порывы,

худших — не желаешь замечать.

На закате ходишь вдоль обочин

(обшлага в мякине и репьях),

к золотым рукам Своим рабочим

души прибираешь второпях.

И — домой с “уазиком” попутным,

на червонный клен благословясь…

Чтоб не ужасом сиюминутным

обернулась сказочная вязь:

потянул кольцо былинный витязь

и услышал голос неземной:

“Милые мои! Поторопитесь

сдать дела и следуйте за Мной”.

9.

А. Решетову

Янтарный плод в ладони взвесь,

стряхни сентябрь с крыла.

Спасибо, Муза, что доднесь

руки не подала.

На безымянной — ты права —

безумной высоте

даются вещие слова

в сердечной простоте.

10.

Толку-то теперь — в тележном визге

в шорах среднерусского дождя.

Там, где шов, развешивая брызги,

голубое с чернью выводя,

колея размыта до эмали,

по бревну вытягивая гать…

Школу доначальную сломали —

негде научиться умирать,

или же — прожить единым духом

до того как выветрится хмель,

и ладонь подставишь белым мухам,

слепнущую гладя акварель.

11. Безвременник

Безропотный — но все еще вопрос.

Невесть откуда — оклик безглагольный…

Мы вновь — в саду, где в простоте нагольной

под первый снег безвременник пророс.

Вот именно, мертвецкое вино,

сиреневое пламя вполнакала.

И лезвие воздушного лекала

в морозном тигле так раскалено,

что — не вдохнуть, не разогнуть оков,

и все благословенные приметы

сухим и жестким пламенем раздеты

до жгучих слез, до райских пустяков…

12.

Легче щекотки

скажи на милость

в две щепотки

перекрестилось

перемололось

в две сигареты

выстужен голос

уста согреты

звездочкой отпечатка

смажется отцветая

малиновая крупчатка

только что золотая