Дмитрий Рябоконь — родился в 1963 г. в Березовском Свердловской обл. Автор сборника “Стихи” (1999). Публиковался в журнале “Урал”, альманахе “Пушкинская, 12”, антологии “Современная уральская поэзия” (сост. В. Кальпиди), в многочисленных сборниках. Живет в Екатеринбурге.

***

От жажды в трещинах земля, как от проказы кожа,

Но с громким треском рвется ткань воздушного шатра…

И ливень грянул проливной, мгновенно уничтожив

Песков немые города, что строила жара.

Пустынен темный небосвод, орлы сложили крылья,

И лев, погоню прекратив, в укрытии лежит.

Левиафан ушел на дно и замер там в бессильи,

Повержен огненной стрелой творивший грабежи.

Острее молнии блестят, быстрее ливень хлещет.

Дрожат и горы, и моря, язык во рту горчит…

Объяты ужасом дома, во мраке все трепещет, —

С Иовом, брошенным во прах, Всевышний говорит.

***

Радостная вилла. Нумидийский мрамор.

Иногда — затишье. Обычно — пир.

Глубокие кубки, таящие драму,

Несущие ссоры. Иногда — мир.

Ветхое хозяйство. Хлопоты, замены.

Иногда — порядок. Обычно — хлев.

Сумрачная вилла. Бассейны, мурены,

Жующие рабов. Иногда — хлеб.

***

Мимо пряника Блаженного, мимо башен и стены,

В древний Кремль упрямо тянется разномастная толпа.

Там различные диковины из диковинной страны,

И, травою не заросшая, к ним толпу ведет тропа.

Там соборы с колокольнями, там и ситец, и парча,

Там и злато, там и серебро, там и чистый изумруд.

Но казной бедна коробушка с молодецкого плеча —

Те сокровища несметные слуги зорко стерегут.

Там царь-пушка дожидается, что проклюнется на свет:

То ли змея непотребного выйдет чадо из ядра,

То ли отпрыска орлиного прозвучит во тьме привет

В час, когда чугун расколется, лопнет крепкая кора.

***

Там, где ударят по правой щеке, щеки не увидят левой.

Там, где рубашку одну заберут, уже не задрать другую.

Если вдруг радость не в радость стала и радости нету левой,

То, если захочешь ее искать, значит, найдешь такую.

Вспомни про твердую волю Петра, что Петр означает — камень,

Что отсеченное ухо раба терзаемо было псами,

Что в карих и грустных глазах Христа горел беспощадный пламень,

Что не голосами решался спор, а разными полюсами.

Скорее представь себе светлый крест и снова зажгись мечтами.

Они напомнят про зло и добро, они отбросят сомненья.

Скорее представь себе светлый крест. Он схож с другими мечами,

Он после Голгофы был воткнут в мир по принципу разделенья.

Владимирский собор

Войди в полумрак собора, взгляни на серые плиты.

Как много на камне трещин, как густо растет трава…

Войди в полумрак собора — увидишь алтарь разбитый.

Взгляни на взорванный купол — увидишь неба провал.

Взгляни на старую фреску — рисунок на ней неясен.

Померкли яркие краски, и контур местами стерт…

Но даже в руинах мрачных собор до сих пор прекрасен.

И три креста на фасаде видны при заходе в порт.

Собор до сих пор прекрасен. Прекрасны прочные стены.

Над мраморной колоннадой заснули на страже львы.

Они не спали на страже. А ныне они смиренны

Под куполом нерушимым в сиянии синевы.

***

Лампаду угасающего дня

Задул внезапно налетевший ветер,

А это значит: вечер ставит сети,

И вскоре он поймает и меня,

И прекратится жизни беготня.

А ночью прекратится и возня,

И утром, горизонт пока не светел,

Так хочется, чтоб всех нас не заметил

Грядущий день: его, тебя, меня.

Так хочется, чтоб не было огня.

Так хочется, чтоб сонное тепло

С тобой как можно дольше оставалось,

Так хочется, чтоб сердца не касалось,

Не задевало ни добро, ни зло,

Чтоб мир не резал глаз, когда светло.

А впрочем, это — радужный пузырь,

Реальность, что возьмет и тоже лопнет,

Совсем не важно, хлопнет ли, не хлопнет,

Едва она напорется на штырь,

Хоть тырь себя в подушки, хоть не тырь.

Действительности каторга — мираж.

Все меньше греют взгляд, улыбка, слово.

Ты станешь, как раздавленная слива,

И вскоре прекратится твой кураж,

Едва пройдет пустой ажиотаж.

Исчезнут антураж и абордаж,

И слава утечет в воронку слива,

Не будет сверху-снизу, справа-слева,

Когда постель замерзнет от пропаж,

Когда свершится Главный Арбитраж…

23.03.2003