Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Урал 2001, 9

ЛМ — мастерская слова

ЛМ — мастерская слова

В литературе никто не ставит под сомнение душевный порыв, заставляющий человека взяться за перо. Но всегда встает вопрос: что же из этого получилось? А это уже вопрос прежде всего мастерства, высокого ремесла слова.

Учебные программы ЛМ рассчитаны на авторов от 16 до 35 лет. Но у нас есть и более старшие авторы — мы называем их вольнослушателями, и во всех наших программах они участвуют на равных. ЛМ никому не гарантирует безусловного литературного успеха — она просто знакомит с “кухней” этой работы, чтобы человек определился сам: насколько это ему необходимо, насколько по силам. Задача ЛМ — качественная информация и поддержка, а индивидуальную задачу автор ставит сам. Полная демократия в процессе учебы сочетается у нас с жесткой редакторской диктатурой при подготовке публикаций, выступлений на радио и в аудиториях.

Наши учебные программы осуществляются в работе двух секций — прозы и поэзии. Лекции по теории стиха и прозы, постоянные практикумы, обсуждения работ студийцев, встречи с писателями Челябинска — мастер-классы. Собираемся два раза в месяц, работает и система индивидуальных литературных консультаций.

Из инициативной группы, создавшей ЛМ, сейчас осталось в студии лишь несколько человек, но они уже не совсем студийцы: в рамках ЛМ они разворачивают свои проекты — конкурсные, лекционные, презентационные и издательские. То есть ЛМ в состоянии поддержать и следующий этап литературной учебы. Вообще, чтобы сегодня литератору выжить и прокормиться своим ремеслом, нужно быть не только профессионалом, но и специалистом широкого профиля, то есть владеть навыками журналиста, корректора, редактора, рецензента, нужно уметь работать со сценариями, владеть навыками режиссуры.

В июне 1997 года вышел наш первый альманах, включавший поэзию, прозу и критику 27 молодых авторов. Какое-то время существовала литературная премия “ДЭФА” для молодых за лучшую публикацию месяца. Проводился открытый литературный конкурс на коммерческой основе, то есть призовой фонд складывался из взносов участников.

Для своих авторов, желающих выпустить малотиражные сборники за свой счет, у нас организованы профессиональные консультации: подготовка текста, дизайн, верстка. Издательство “Фрегат” выпустило уже больше десяти подобных сборников. Праздником для нас стала публикация работ в двух номерах журнала “Аврора” в 1999 году.

Нина Ягодинцева, руководитель молодежной Литературной мастерской
при Челябинской писательской организации.

Ирина Аргутина

Ирина Аргутина окончила Челябинский госуниверситет, работает в Южно-Уральском госуниверситете инженером кафедры ЭВМ. В 1999 году у ней вышел сборник стихов “Свободные скитальцы”. В прошлом году подборка стихов включена в коллективный сборник. В ЛМ руководит секцией поэзии.

* * *

Назойлива капель
Не меряны секунды,
Безличная модель
Данайского труда.
И падает на дно
Бездонного сосуда
Тягучая вода.

Бесцельный водосброс
Стучит капелью в уши,
Пульсирует вразнос

И ритмы узнаю:
Похоже, это
SOS,
“Спасите наши души!
Спасите и мою

* * *

Раз-
бежались морщины по треснувшей коже зимы.
Два
похода
весны приносили ей полный разгром.
Три-
зна старых снегов, серым пиром во время чумы
Раз-
метав белизну, осчастливила стаи ворон
.
Два
светила сошлись в небесах у постели больной.
Три-
жды крикнул петух — и седое светило ушло.
Раз-
веселый и рыжий остался помочь в мир иной
Две-
рь зиме отворить: уж такое его ремесло.

Март отправит старуху в последний, печальный приют,
Синевой золоченой застелет земную постель
И
останется ждать.
Так мальчишки влюбленные ждут
,
Под часами дрожа от мороза и первых страстей.

Нина Шаламова

Нина Шаламова окончила филфак пединститута, работает корректором в Челябинском полиграфическом объединении “Книга”. Выпустила целую серию малотиражных поэтических сборников. Представлены ее стихи и в коллективном сборнике челябинских поэтесс “Молчание, твой голос так высок…”.

* * *

Есть такие люди — как цветы,
красоту собою наполняют.
Чьи-то позабытые мечты
Через них всегда перетекают.

Будто их не знают холода,
будто им не больно и не горько.
Просто их заветная звезда
солнце вобрала в себя. И только.

* * *

Да, тело будет и зарыто
Талант, хоть бросишь под копыта,
хоть в поднебесье вознесешь
не уничтожишь, а спасешь.

Он прорастет под окрик грозный
и
там, где это невозможно.
Ведь
, вознамерясь погубить,
ты тоже можешь полюбить.

* * *

Я в этой стране, где деревья навстречу
суровости жизни бегут и бегут.
Здесь путают утро и путают вечер,
покрытое инеем сердце несут

под кожаной курткой, под снегом летящим,
забыться готовы в весне и в вине.
Над вечно не узнанной пулей свистящей
попробуй привет различить в вышине.

Александр Петрушкин

Александр Петрушкин был уже автором сборника “Оборотень”, когда пришел в ЛМ. Вскоре увидела свет и вторая его книга — “Улитка дыхания”. Стихи публиковались в журналах “Аврора” и “Уральская новь”.

* * *

На телевизионном ветре, пронизывающем до костей
любую породу, думаешь: не до гостей
соседу, подруге, освоившей впалый кабак
, —
заливаешь чаем стол, керосином — бак,
пытаешься вновь (безуспешно) уехать прочь
от времени, устремленного вглубь. Выцветает
ночь.

В половине второго месяца оглашают тост
у посетившего влажный отель прорастает хвост,
рога и прочие мелочи
— так легка
ноша, которая в нас. Оставляет русло река
над колючей улицей. Мертворожденный газ
с экранов уносит в холодную точку
джаз.

Янтарный светильник речного вокзала, шаль, причала зависть
к
воде, фарватеру. Ко всему, что имеет адрес,
безучастна природа — это уже не частность
наблюдение, аксиома, имя идеи, разность
двух систем, вынуждающая нас покинуть
пейзаж, поимевший число
, —
кинуть.

Попутные кабаки, фонари, моряки и грусть,
надежда,
что я сюда уже не вернусь, хруст
фальшивого горла, снега, пыли и языка

на обочине: полуразрушенный остов товарняка,
дождь, иней, холод, инспектор, пурга, пчела
не коснутся отныне — увы! — твоего
чела.

Но всегда отыщется дура, что будет ждать здесь
(скорей
не тебя, а (в грошовую цену) весть)
ответь мне, что видишь ты под плесенью медяка?
Кесаря? Бродягу? Купца? Сторожа? Моряка?
То, что ты зришь в корне, кроной падет на небо,
где незрячие птицы клином рисуют слова: “это край
хлеба
”.

В смысле — край всего, то есть конец живого,
пробивающего пустоту. Слышишь? Пого-
няет петля забытого богом, то есть тобой,
тобой
потому что не стала ты домом. Отбой.
Тень лица замерзшего — в каждом окне. Январь
зажимает прохожим нос и чихает навстречу

в даль.

Юрий Брызгалов

Юрий Брызгалов — вольнослушатель ЛМ. Имеет высшее образование, поет в мужском камерном хоре. Переводит с английского и немецкого языков. Его работы печатались в журнале “Аврора”.

Хайнц Калау

Проникновение

Они искали и нашли друг друга,
Как море с небом, что гроза сдружила.
Их страсть пришла, как бешеная вьюга,
Ни времени, ни места не спросила.

Они сплелись в едином поцелуе,
Один в другом, недвижно, не дыша,
Одно большое сердце образуя.
Одни у них и тело, и душа.

И там, где небо и моря едины,
Им совершенство высшее дано

Но в высших высях, на больших глубинах
И холодно, и пусто, и темно.

Перевод с немецкого
Ю. Брызгалова

Наталья Сафонова

Наталья Сафонова в Литмастерской с первых дней ее основания. Ее стихи есть еще в первом выпуске студийного альманаха. В связи с рождением дочери на какое-то время она оставляла занятия в ЛМ, но затем появилась вновь — и с новыми стихами.

* * *

Сила неба бездонного манит,
И зовет за собой лунный свет.
Очаровывает и дурманит
Этот медленно пляшущий свет.
Как же много, как мало нам надо
У небесной, бескрайней черты

В тишине, среди звездного сада
Отдохнуть от дневной суеты.
В вечность взгляд устремляя уставший,
Ищешь там хоть какой-то намек,
Но, как путник, маяк потерявший,
Обретаешь сто тысяч дорог.

* * *

Зацвел багульник, склоны сопок
Заполыхали яркими огнями.
Приход весны тревожно робок,
Как встреча с давними друзьями.

Стою, притихнув в изумленьи,
На твой привет ищу ответ

В каком затерянном безвременьи
Мы пропадали столько лет?

Андрей Середа

Андрей Середа — инвалид I группы. Окончил Челябинский пединститут. Руководит литературно-музыкальной гостиной “Созвучие”. В 1997 году издал поэтический буклет “Я сочинил тебя…”. Публиковался в журналах “Единая семья”, “Автограф”, “Голос”, “Аврора”. Член регионального писательского объединения.

* * *

Малиновой пеной стекает заря
За кромку ехидного моря,
И первый испуганный лист сентября
С земным притяжением спорит.

А море все лижет шершавый гранит
И шепчет лукавые сказки
О том, как удача навстречу спешит
И скоро оденет по-царски.

О том, как сюрпризами древних миров
В ладони летят мандарины
И странные песни чужих берегов
Поют вечерами дельфины.

Баюкает пением пенистых волн
Девчушку в малиновом платье,
С улыбкой готовя в подарок ей шторм
И черного ветра заклятья.

А девочка вслед уходящему дню
Рукою восторженно машет
И, словно во сне, повторяя
люблю”,
Танцует на листьях опавших

Николай Бондарев

Николай Бондарев — вольнослушатель ЛМ. Работает на Южно-Уральской железной дороге. Пробует силы в поэзии, прозе, публицистике. Печатался в журнале “Челябинск”.

* * *

В мир, обедневший Божьими дарами,
риходим мы, уставшие любить,
И, видимо, уже не за горами
Момент, когда времен прервется нить.

Последний снег последнюю воронку,
Как добрый лекарь рану, заметет,
Последний царь последнему ребенку
Сокровище в косичку заплетет.

И, может быть, ребенок засмеется
Над этим седовласым чудаком,
И небо нежным смехом отзовется,
А снег, растяав, станет молоком

Сергей Алексеев

Сергей Алексеев занимается в ЛМ пять лет. Работа в мастерской помогла ему в 2000 году издать первый сборник стихов — “Недостижимое”. Он пробует свои силы и в рисунке: оформил не только свой сборник, но и книгу стихов Нины Шаламовой.

Береза

Степенно роняя листья,
Стоит, задремав, береза.
Их, словно малые письма,
Ветер в поля уносит.
В них сказано о предзимье,
О цвете недавнем зеленом.
О том, как в бескрайнем синем
Пылало огромным знойным.

То неспроста они так пылают
Пурпурно-красным, охристо-желтым
.
Они столько тепла приняли,
Что стали шелковыми.
Они столько добра вместили,
Наши скромные други,
Сколько мы уместили
В мысли, строки и звуки

Порхают романы, новеллы,
Ноты ноктюрна и джаза

Скоро все станет белым,
Вместившим цвета все сразу.
Скоро все станет квелым
,
Мысли-строчки сотрутся:
Спи да спи, развеселый,
Будет время проснуться.

“Скоро— странное слово,
Время есть ли вообще.
Травой всходит наша основа,
Той, что собственностью в душе.
Как высокой поэзии знак,
Как шедевр гениальной кисти,
Стоит, задремав, береза одна.
Степенно роняет листья.

* * *

Последняя капля боли
упала к ногам моим.
Не стало больше неволи,
и
воля ушла к другим.

К другим, у кого есть юность.
К другим, у кого есть кровь.
К другим, у кого есть мудрость,
а стало быть, и любовь.

Последняя капля боли.
Последняя капля доли.
Последняя капля воли.
И больше уже ничего.

И больше уж ничего нет.
И больше уж нет ничего.
Лишь людям невидимый свят-свет.
И слабый отблеск его.

Версия для печати