Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Урал 2001, 3

Первый встречный. Стихи.

Предисловие-некролог Д. Рябоконя.


Роман Тягунов

В ночь с 30 на 31 декабря минувшего года трагически погиб наш замечательный поэт Роман Тягунов. Роман — коренной свердловчанин, родился в 1962 году. Закончил матмех УрГУ. Публиковался в альманахе “Истоки”, журналах “Урал”, “Золотой век”, “Несовременные записки”, в многочисленных сборниках.

Тягунова знали все. Знали на Урале, особенно в Екатеринбурге, да и в России. Его стихи действительно читали. Они расходились по рукам в многочисленных самиздатовских сборничках, которые он время от времени выпускал. Их хранили. Их берегли. Что примечательно: у такого яркого и интересного поэта, как Тягунов, при жизни не вышло ни одной книжки. Полноценную книгу своих стихов, которая выйдет в издательстве Уральского университета, поэт не увидит.

Мы уверены, что она не залежится на прилавках, так как поэзия Романа в рекламе не нуждается. Она уже давно вошла в плоть и кровь нашего города, стала культурным достоянием нашего края.

Поэзия Романа Тягунова не проста. Ее сложно понять неподготовленному читателю. Высокая степень метафоричности, цейтон, автоцейтон, явная или скрытая цитата, антицитата, перифраз, аллитерация, палиндром — это всего лишь краткий перечень используемых автором изобразительных средств и форм.

Но эта подборка стихов — особая. Она несколько отличается от других своей относительной простотой. Может быть, потому, что в ней, как никогда раньше, Роман очень пронзительно говорит о жизни и смерти. Яркий блеск ненужной мишуры спадает, и остается голая правда о мире и себе.

Д. Рябоконь,

январь 2001 г.


Первый встречный

***

Стихи, что письма с того света:
Кто распечатает конверт,
Поймет, что значит для поэта
Надежда получить ответ.

***

Что такое жизнь? Сэлинджер во ржи.
Золотая клетка. Русская рулетка.

Полтаблетки лжи.
Прозы полтаблетки.

***

Передавая Трубку Мира
Из уст в уста, по часовой,
Мы под завесой дымовой
Водой то мертвой, то живой
Приводим в чувство нашу лиру.

Дым — оправдание надежд.
Традиция — огонь без дыма.
Традиция необходима
Для усмирения невежд,
Укравших собственное имя.

Имен не больше, чем знамен,
Развернутых под белым флагом
Парламентером всех времен,
Который вслед за январем,
Бумагу обратив во благо,
Уйдет
клубящимся
оврагом.

***

Запрещенные книги читаем,
Задушевные песни поем,
Дружим с официальным Китаем
И с тибетским играем огнем.

Вкусы публики — ярче клубники.
В высшей лиге ворота узки…
Мы свои запрещенные книги
Переводим на все языки.

Мастерство проверяется сказкой,
Сказка — былью, а быль — пацаном,
Что листает ее перед сном,
Типографской испачкавшись краской.

***

Мы движемся, согласно вере:
От смертной казни — к Высшей мере.

***

Белый Лебедь, Белый Лебедь,
Соликамская вода…
Страх и трепет. Детский лепет:
“В первый раз и навсегда!”

Детский лепет, вечный трепет,
Золотая молодежь…
Белый Лебедь, Белый Лебедь,
Ты мне память не вернешь.
Что читали мы на миске,
Перевернутой вверх дном? —
“Первый встречный — в черный список.
Белый Лебедь — в желтый дом”.

***

По скользкой дорожке
Бежит без штанов
В стихах без обложки
Роман Тягунов.
На встречу с горной серной
Бежит от смерти верной.

***

Уснувший вечным сном
Уверен, что проснется,
Когда его коснется
Наш разговор о нем.

Из года в год все краше
Воспоминанья наши.

***

Мы пришли, как письма с фронта:
Долгожданны и страшны.
Нас читали так подробно,
Что не вспомнить не должны.

Фотокарточка в конверте
Прямо с линии огня —
Это все, что есть на свете
У тебя и у меня.

Получая письма с фронта,
Вы запомнить их должны:
Нас читали так подробно,
Что мы все пришли с войны.

***

Фамилии, но не стихи
Идут в порядке алфавитном.
Всем совпадениям обидным
Не заглушить
Сердечность ритма
И честность рифмы
от сохи.

Мы все и есть тот список черный,
Что замыкает кот ученый.

***

Коле Козину, в знак дружбы

Стихи, написанные кровью,
Передают из уст в уста.
Разгадка этого проста:
Жизнь продиктована любовью.
И — на кресте.
И — без креста.

***

Дмитрию Рябоконю

Наш враг — талант без ремесла
И ремесло без искры Божьей.
Добро и зло — одно и то же,
Пока игра нас не тревожит
Петлей Гордиева узла.

Война бесшумна, как заря,
Что прекратит любые игры
Язычников без букваря
И мастеров без Божьей искры.

Мы шаг чеканим, как монету,
Где на обеих сторонах
Две строчки одного поэта,
Что на невидимых фронтах
Не смог оставить без ответа
Ни совесть, ни животный страх
За слово как источник света.
Он до сих пор сидит впотьмах,
Хотя портрет — во всех газетах,
Хотя стихи — во всех домах…
За генералом генерал
Монеты эти подбирал,
А мы чеканили по новой:

“Кто подбирает к слову слово,
Тот знает, чем силен Урал”.


Версия для печати