Алексей Кокотов На пустынном мосту Биржевом Алексей Юрьевич Кокотов (род. в 1965 г.) – поэт, переводчик, эссеист. Публиковался в альманахах “Постскриптум”, “Urbi”, в журнале “Питерbook” и др. Живет в Санкт-Петербурге. *** Весь день лил дождь. Набухший влагой лес Не защищал уже своею ржавой крышей От струй воды. И вечер подходил. Ему наперерез Из леса путник вышел. Скат холма спускался к озеру. За ним Над низким берегом и дальше, дальше к небу, Сливавшемуся потемневшим краем с окончаньем Леса, блуждали волны из листвы и хвои. Казалось, только озером одним И жил тревожный лес. И где-то в стороне был Ненужный дождь. А озеро, в молчанье, Тонуло в серой мгле. И ветер, воя, Оплакивал его. Постой! Постой! Опять один я остаюсь во тьме. Что буду делать я под этим мрачным сводом Беззвездной ночи? Разве ничего Ты не оставишь мне? И, откликом природы, Последний луч Пробрался краешком нависших черных туч. И осень вспыхнула. И путнику открылось, Как озеро глубокой синевой Ласкало лес, стоящий сам не свой, Закрыв глаза, как будто счастье снилось. *** Где душа в этот миг? Все ли в теле живом? Если так, что за лица во тьме проплывают? Я стою на пустынном мосту Биржевом, Заглядевшись на окна трамвая. Вот на Кронверкский он или на острова Повернет за мостом и уже безвозвратно Растворится в ночи, но вступает в права Сновиденья закон непонятный. Озаренная комната там, за стеклом, И веселые – я их и помню такими – Две семьи собрались за овальным столом, Дверь открою, войду – и я с ними. А для них ни рассеянья нет, ни потерь, Где им знать, что во тьме заоконной таится И за мною ворвется сейчас в эту дверь, Если снящееся – вдруг не снится. Нет! Очнусь я, в потемках домой добреду Вслед за тающими огоньками трамвая. На пороге рукой по глазам проведу, Ту же комнату не узнавая. Вспыхнет свет. И зачем-то к окну подойдя, Глядя в ночь, я пойму и уже не забуду – Отделенный стеклом и завесой дождя, Что-то зная, он смотрит оттуда. *** За далеким лесом, За широким плесом, Под шатром небесным, Над юдолью слезной, Утром ли хрустальным Иль в ночи безлунной Светлый ли, печальный, Духовой иль струнный Или просто голос Над моей могилой, Под ольхою голой – Вот и я, мой милый, Я тебя услышу, Полыхнет зарница, Ливень смочит крышу И пригнет пшеницу, Будет в каждой капле Образ твой, вкрапленный Золотою цаплей В небосклон червленый. *** Как волной набегающей Вдруг пловца закачало. Это взглядом сияющим Ты на мой отвечала. Только счастье отхлынуло, Муки — не перемелешь. То, что было и минуло, Возвращалось во сне лишь. Там заклятие странное Было неодолимо – И, сирень безуханная, Все глядела ты мимо. Будто тайну хрустальную От меня охраняла – Счастье первоначальное В лад со смертью звучало.