ЕЛЕНА ТИНОВСКАЯ А чё у вас скрипач на крыше? Елена Тиновская родилась в Свердловске. Училась в архитектурном институте и на истфаке университета. Стихи публиковались в журнале “Урал”, “Литературный Екатеринбург” и др. Живет в Екатеринбурге. *** Б.Р. Была такая Зуева Ирина. Мы с нею пели “Ой, цветет калина…”, Едва хлебнув крепленого вина. Всегда ходила в плащике бордовом, Уже училась в ПТУ торговом, Уже была “не девушка”. Она Рассказывала, как это бывает, Когда он торопливо раздевает, И их уносит жаркая волна. Я Ирке зачарованно внимала, Хотя детали плохо понимала, Но слушала о жизни и любви, Как говорят, с волнением в крови! Мы накупали сигарет болгарских… О, импортных! И нам казалось — царских, И заводили — выноси святых — Дуэт “Огней так много золотых”. Теперь она Широкова Ирина. Любая магазинная витрина Напоминает о минувших днях, Когда мы говорили “о парнях”. Когда я нечто важное узнала Про парное летание Шагала, Про страсть ментов, про трепет продавщиц В раю ковров, скрипучих половиц, Хрустальных ваз — в сладчайшей из агоний — За окнами, слепыми от бегоний, Под сон дверей, закрытых для чужих: Для — в щелку — соглядатаев нахальных, Для шуток и для анекдотов сальных, Для недоброжелателей людских. *** Мне свидание как подарок — То и жду полтора часа. А из зоны слышны овчарок Колокольные голоса. Расконвойники — серые мыши, Тянут черные кабеля. За забором звенят не тише Колокольные кобеля. *** Где сосны дальние, березы частые, Там нет страдания, а нет и счастия. Есть вход в пустынную дорогу снежную, В деревню длинную левобережную. *** По-над зоною, над локалками, Ходит ветер моей тоски, Меж свиданками-колыханками — Писем серенькие листки. Из резной шкатулочки вынула Письма прошлые. Боже мой! Как любила вас, не покинула, Допустила к себе самой. Листья жухлые, память мятая Целой жизненной полосы. Передачка моя брюхатая Влезла в форточку — на весы. *** Сметенные общей бедой с деревенских дворов, Томятся кургузые тетки в “колхозных” платках, И важные дамы, похожие на докторов, Беседуют важно о разных статьях и сроках. Когда на крыльце для порядка поставят ментов И двери начальник откроет на малую треть, Толпа колыхнется водою у низких бортов, Тугим животом на передних спеша напереть. И катит волна, волоча беремя передач, И кто послабей — оказался уже в стороне, На крик и вопросы, на мат, уговоры и плач Гремит металлическим ставнем кухарка в окне. Я выйду патлатая, злая, с порожним мешком Под низкое небо, висящее над головой, Минуя трамвай и троллейбус, отправлюсь пешком До дальнего бара на улице Пороховой. На улице Пороховой отпотел тротуар, Сугробы осели, ручьи подтопили гараж. Ширяет любовь неотвязная, как перегар. И тянется жизнь безразмерная, как трикотаж. *** А чё у вас скрипач на крыше, не на земле? Таков обычай иль просто вышел навеселе? На ветродуе в одной рубахе над всей братвой. Спускайся, дурень! Сорвешься на хер вниз головой! Крыша — не сцена, лабух — не птица, а жизнь — цена. Ведь стоит в музыке позабыться — шаг, и хана. Что за прогулки в запретной зоне по полосе? Ты будь попроще, живи в резоне, ходи как все. *** В моей стране, замешанный ногами, По сердце снег да по колено грязь, Да реки тонут между берегами. Я здесь без всякой цели родилась. Не для завидной доли, не для счастья, Кого-то потеснив в своем углу, А так себе, в позыве сладострастья От пота по отцовскому челу. В моей стране, откуда я уеду, В моей стране, в которой я жила, Где я покойным бабушке и деду Остаться здесь ни слова не дала.