Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Урал 2000, 1

O.b. or not O.b. Стихи.


Роман Тягунов

O.b. or not O.b.

Роман Львович Тягунов родился в 1962 г. в Свердловске. Поэт. Печатался в журналах “Урал”, “Несовременные записки”, “Золотой век”, в альманахе “Истоки”. Живет в Екатеринбурге.

 

***

Дай Бог, с приходом января
Понятия не устареют:
Счастливый лист календаря
Не разыграешь в лотерею.

***

Серебряный век кокаина,
Шагреневый век элсиди…
Поэзия жизни наивна,
Считая, что смерть позади.

Ахматова, Блок и Вертинский —
С трех букв начинается век.
“Россия — букварь без картинок”, —
Сказал мне один человек.

Я имени не называю,
Чтоб не причинить ему зла:
Россия — страна грозовая.
В ней Имя опасней числа.

Россия — тяжелый наркотик,
Сгущающий душу и кровь…
Кто против России, тот против
Любви, против слова “любовь”!

Торговец смертельным товаром
Хранит свой навар между строк
Поэтов, которые даром
Ему преподали урок.

Стихи рекламируют пищу
Для сердца, ума и души:
Мы — нищие Духом, мы ищем
Те средства, что всем хороши.

Наркотики — это лекарства
От боли и от похвалы:
Полцарства за строчку! Все царство —
За точку от вечной иглы!

Бессмертие — тайна Кощея,
Рождение — тайна Яги…
В глазах полицейской ищейки
Одно только слово “беги”!

Наркотики серого волка
Зарыты в глубоком снегу.
Пословицы и поговорки
У серого волка в долгу.

Россия — должник перед Богом
За сказки, стихи, колдовство.
Пора повиниться во многом,
Пора прекращать баловство.

Реклама возникла из хлама,
Как сказочный ориентир —
Дорога, ведущая к храму,
Тотчас превратилась в пунктир.

Реклама возникла из хлама,
Из хаоса и кутерьмы,
Как цель грандиозного плана,
Которому следуем мы.

Все против наркотиков, против
Того, чтобы сесть на иглу,
Но сказочным словом “наркотик”
Торгуют на каждом углу.

Любовь подменили цитатой,
Наркотиком русскую речь…
Что вспомним о веке двадцатом?
Чье Имя нам стоит беречь?

Реклама, ведущая к храму,
Тобой создается, поэт,
Не рой оркестровую яму —
Поэзия сходит на нет.

***

Нет воли — есть привычка.
Нет мужества. Есть стыд
Быть пойманным с поличным
Тем, кого любишь ты.

Привычка. Спячка. Спичка
Не гаснет на ветру.
Холодное яичко
Поднесено ко рту.

Колокола. Глаголы.
Пока я глух и нем,
Крутой крещенский голод
Ведет тебя ко мне

По голубым ступеням,
По розовым камням
В чумной, срамной аппендикс,
В бесстыжие края.

Три степени свободы
Поднесены ко рту:
Нет воли. Есть от Бога.
До ветра на спирту.

***

О.Дозморову Словам, пустившим корни,
Не нужен перевод,
Пока глухонемой народ
Весь мир стихами кормит.

***

Кто считал чужие деньги,
Вызывает неприязнь,
Словно черный понедельник
Пригласил его на казнь.

Кто читал чужие письма,
Понимает, почему
Его жалобная песня
Облетела всю тюрьму.

Кто сказал, что мы чужие,
Говорит, что все равны…

Как мы жили, с кем дружили,
Не зависит от режима
Независимой страны.

***

Рождественские дни,
Каникулы, гулянье:
Спаси и сохрани
Надежду и Ульяну.

Когда взошла звезда,
Иные не угасли:
Их свет ведет сюда,
В рождественские ясли.

Спаси и сохрани
Ульяну и Надежду!
Взгляни — кругом, как прежде,
Католики одни.

***

За розовым периодом наступит голубой,
Воздушный куб взлетит над головой,
Над башнями, над пашнями, над страхами вчерашними —
Ах, барышня, не страшно ли висеть вниз головой?

Прохожий в треуголочке испытывает нас:
Где улица, где кажут репрессанс?
А мы его за шиворот!
Не вышло, мол, ошибочка!
Пиши, овца паршивая, за треугольный глаз.

Чем выше, тем уверенней ошибки маляра,
Темней и однозначней колера:
Спит розовое солнышко, спят голубые совушки,
Летят, летят головушки от ночи до утра.

Распад полупериода начнется не с полей,
А с головы — и это тяжелей.
Все башенки окрашены —
По-нашему, по-вашему?
Ах, барышня, не спрашивай:
Головку пожалей!

 

 

 

 

 

 





Версия для печати