Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: ©оюз Писателей 2008, 10

Памяти Дэвида Копперфилда

Стихи


Виктор Валериевич Шепелев
родился в 1983 году. Окончил Харьковский национальный университет радиоэлектроники. Работает компьютерным журналистом, живёт в Харькове.

57

ВСЁ ЭТО С ТОБОЙ!

Летов

 

какой-то чудак открыл
что все существующие в мире взаимодействия
описываются симметрией в 57-мерном пространстве
пятидесяти семи [мерном]
 
пятьдесят семь это удивительное число
куда больше чем «несколько»
и вроде бы меньше чем «несколько десятков»1
не сотня и не полсотни
вот такое вот «просто число»
но смешно в нём другое
 
совсем другое, солнце моё
 
«допели всё-таки до конца
так, на всякий случай»
на всякий случай допели
на всякий
случай
выходили
на лестничную клетку
как бы покурить
на всякий случай
как бы посидеть
на дорожку
как бы отправиться
на хуй
на хуй
на хуй
 
в одной книге герой заметил, что телевизионный пульт работает даже сквозь человеческую голову, на самом деле это не так, но всё равно забавно
а ещё забавнее было бы если бы через человеческую голову работал
например водопровод
газопровод
линии электропередач
кабельного телевидения
широкополосного интернета
 
вставной номер:
выходит
человек в зелёных джинсах
и зелёном пальто достаёт из кармана
зелёный
жетончик
от харьковского метро
 
«допели всё-таки до конца
так, на всякий случай»
смешные люди
на всякий, говорят, случай
 
теперь надо сказать что смешного в числе пятьдесят семь
вот что
слушай внимательно
оно очень маленькое
 
«допели всё-таки»
допели. о соседях, о трусах и носках, об использованных прокладках, о постмодернизме
допели. а главное вот что:
ни слова ни о сексе ни о смерти
всего пятьдесят семь, и этого вполне достаточно
по крайней мере, мысль эта
утешительна
это пятьдесят шестая строчка
а это — пятьдесят седьмая

 

SNAFU

Несколько дней подряд мне жуутко хотелось написать хайку.
ну, такое хайку, в котором каждое слово на месте
и нет никаких этих европэйских метафор и сравнений
               подпорок для воображения
чтобы всё по-правде:
пара простых образов и сразу всё ясно.
чтобы так писать надо вырасти в совсем другой стране
с другими буквами и словами
и наверное совсем без текста в голове
 
и уж точно без сигарет.
(ты спрашивала зачем я курю, так вот, отвечаю:
               мне просто нравится дым
               просто.
               дым.)
 
а потом я всё-таки написал это своё хайку
настоящее стопроцентное хайку
не доебёшься
мне ужасно понравилось
и сам процесс понравился и результат тоже понравился
пара простых образов — и оп-па, всё сразу стало на свои места
 
я похвастался маме, я сказал: о мама, ты видишь как это клёво, мама?
и она всё поняла.
 
а потом я проснулся и ни хуя, конечно, не вспомнил
только ощущения
самiсiнькi ощущения
 
и теперь я пишу вот это вот
 
чтобы
не
закричать.

 

И ВОТ ЕЩЁ, КСТАТИ

(Никто не кричит)

 

это такая ремарка, в скобках,
т. е. на сцене что-то происходит, а
 
никто не кричит
 
к примеру, прекращается дождь, или
прекращается дом, куда можно было вернуться,
или прекращается что-то другое, а
 
никто не кричит
 
можно показывать девятичасовые новости —
типа, обрушившиеся мосты, жертв террористов, ураганов
и глобального потепления — всё равно
 
никто не кричит
 
кто-то умирает — бывает
а кто-то, наоборот, не умирает — тоже бывает
кто-то не звонит
то есть вообще никогда, никому, и никто не знает что с ним,
и тем не менее
 
никто не кричит
 
всё же взрослые люди, нормальные, много повидали
или просто на транках,
какая нахуй разница, если результат один:
 
никто не кричит
 

 
ну, потом-то конечно прогресс берёт своё —
скорость поездов становится такова, что
уже нет
успокаивающего
мерного
стука
колёс
 
и тогда…
 

 
никто не кричит.

 

* * *

Тело — причина любви,
а потом крепость любви,
а потом — тюрьма любви,
но когда человек умирает,
любовь выходит из него, на свободу

Амихай

 

это тело
ищет
самое удобное положение в окружающем мире
 
это оно
принимает такую позу
приобретает такую форму
которая зависит от книги в рюкзаке и цвета свитера
от количества выпитого пива
 
и врастает в окружающую нереальность
 
это осень
тот месяц, когда
ещё
недооблетевшие деревья
уже
выглядят кучами мусора и вырытой земли
и наоборот
при таком давлении
изнутри и одновременно снаружи
это тело становится равновеликим
собственной оболочке
тонкой, как папиросная бумага
 
и когда бумага рвётся
не происходит совершенно ничего страшного

 

 

ПАМЯТИ ДЭВИДА КОППЕРФИЛДА (ЕСЛИ ОН УМРЁТ)

Вернулся с неба принёс гостинцы — вот это людям, а это — детям, а это — птицам

Др

 

достаёшь из рукава зайца отпускаешь
на волю
пусть его размножается
 
достаёшь из рукава птицу
допустим фламинго
с задумчивым взглядом
 
а когда останавливают
на вокзале
достаёшь из рукава зонтик
простите не то
билеты туда и сюда
простите снова не то
коробку травы например укропа
чёрт ну это уж совсем не то
свидетельство о рождении
свидетельство о браке
свидетельство о смерти
ключи
извините извините не то сейчас
те уже явно напрягаются
говорят в рацию
когда ты
                наконец
                               достаёшь из рукава
кассовый чек чтобы они проверили потребительскую корзину
и паспорт
те отходят
 
а ты достаёшь из рукава четырех литовских поэтов
двух белорусских
и одного польского
достаёшь из рукава
совершенно неоспоримые аргументы
и
совершенно необходимую открывалку для пива
(со встроенным штопором)
и как бы уже без надежды остановиться
слегка подвывая но стараясь не материться
достаёшь из рукава ту же самую птицу
и зайца велишь расходиться
и размножаться
и плодиться
 
и больше
не попадаться

 

 

1
Ю. Ц. А по мне так больше.
А. К. Да, несколько — это больше двух.
К. Б. Несколько — это несколько больше двух.


Версия для печати