...Ступая
                        между крыс, по жидкой грязи,
В подземке славной
                        города Нью-Йорк,
Я лучше понял
                        временные связи
И верх, и низ,
                         и пол, и потолок.

Столетнюю чугунку уважая, –
за возраст, за работу, за прокорм,
Я, здесь, во тьме –
                        стихи свои рожаю,
Уже – родил,
                        почти что целый том.

Я – пленник лет,
                           и – времени транжира,
Я – коллекционер,
                                       и – меценат:
Я собираю
                           лица пассажиров
И, – безвозмездно, –
                                       отдаю назад.

Я – нерелигиозен,
                        но духовен,
И, в ликах лиц –
                                        я слышу голос душ
И, если глух, –
                           то глух я, как Бетховен,
Хотя, на взгляд, –
                                        не так серьезен уж.

Перед стрелой
                                       гремящего состава,
Увешанный
                        гирляндой фонарей,
Стою –
              и прочь уносится усталость,
Когда мелькнут в окне
                                       глаза людей,

И поезд –
             будто их подвижный адрес,
Промчится –
                          в ореоле стольких аур!
И, стенок сталь –
                          не ограничит абрис
Вагонно-человеческих
                        кентавров,

Я – испытаю
                            странное стремленье,
Чтоб мерить мир людской –
                                        своим аршином,
Все чаянья
                          и волеизьявленья -
Точнее
                          избирательной машины.

Пронзая зоны
                          разноцветных зарев,
Заряд, –
              разнополярен и неистов,
Улавливаю –
                          нервными узлами
И, – вас – люблю!
             почти что, как Клинт Иствуд...
Нью-Йорк, январь 2008