Рина Левинзон – постоянный автор нашего журнала.
Живет в Израиле. Будучи в 2006 году в гостях у журнала “Слово- Word” в Нью-Йорке – оставила нам свои:
Новые стихи
 
Бумажные кораблики

Плывут кораблики мои,
                    Кораблики из детства,
Волшебные кораблики на голубой волне,
Весь мир в дыму,
                    И я в огне,
И никуда не деться,
И черные снаряды летят – я на войне.
А в небесах пропали
                    Все журавли – журавлики,
А в небесах остались лишь сполохи огня.
Но живы и плывут бессмертные кораблики,
И, если что не так – они спасут меня..
А рядом, за межой – мой дом, моя невеста,
И чтоб ее увидеть – мне нужен только час...
Кораблики мои,
                    Кораблики из детства,
Пусть все вокруг пылает –
                    Не оставляйте нас.

 
Из цикла “Живые голоса”

Светлой памяти Петра Охотского, погибшего 13 августа 2006 года в Южном Ливане

Я ушел.
          До свидания, люди.
Я погиб в том последнем бою.
Не забудьте меня, не забудьте,
Не оставьте и маму мою.
Вот мой дом – он в начале квартала,
Поселилась в нем темная ночь.
Знаю, мама, ты очень устала –
Не смогу тебе больше помочь.
И отец мой, и брат – все живите!
Я когда-нибудь снова вернусь...

А невеста моя – ей скажите,
Что из всех золотых наших нитей,
Я ей радость сплету, а не грусть...

 
 
Переводы Рины Левинзон с иврита

Зельда

У каждого человека есть имя

У каждого человека есть имя,
Данное ему Б-гом,
Данное ему матерью и отцом.
У каждого человека есть имя,
Данное ему его походкой и улыбкой,
И одеждой его.
У каждого человека есть имя,
Данное ему горами
И стенами дома его.
У каждого человека есть имя,
Данное ему знаками Зодиака
И соседями его.
У каждого человека есть имя,
Данное ему грехами его
И тоской его.
У каждого человека есть имя,
Данное ему врагами его,
И любовью его.
У каждого человека есть имя,
Данное ему праздниками его,
И трудами его.
У каждого человека есть имя,
Данное ему временами года,
И слепотой его.
У каждого человека есть имя,
Данное ему морем,
И данное ему смертью его.

 
Рафаэль Элиша
Рафаэль Элиша – летчик, поэт, философ.
Когда началась Шестидневная война,
был в Америке – навещал родных, но тут
же вернулся в Израиль, чтобы
мобилизоваться.
В первый же день войны он сделал
восемь полетов. – Из девятого – не
вернулся.
Мне бы узнать красоты благодать,
Веры сердечный огонь.
Дайте мне жизнь – хоть чуть-чуть удержать,
Чтоб счастья коснулась ладонь.
Морем раскинуться, стать волной,
Ласковым ветром кружить.
Стать ветром высоким, его глубиной,
Птицей поющей жить.
Шопотом сердца – в нем тишь и гроза,
Деревом в листопад.
Грустью последней – скатилась слеза –
Нежности первой в лад.
Быть человеком и быть землей,
Болью в каждой струне.
Мне стать бы сейчас Вселенной самой,
Той, что звучит во мне.

 
Эли Бар-Яалом
                    Светлой памяти Йоава Шарона
                    и Гидона Израэли
ЙОАВ

Йоав – это пение утренних птиц,
Последний огонь предзакатных зарниц,
И ветер весенний, и шопот стебля...
Йоав – это все – небеса и земля.
Лишь тела не стало.
Кого тут винить?
Как плакать о нем?
Как его хоронить?

 
Иегуда Амихай

Ночь шестого дня

Ты придешь ли ко мне ночью ранней,
На дворе уже сухо белье,
Пусть война никогда не устанет –
Мы сейчас далеко от нее.
И дороги летят бесконечно,
Их сравню с одиноким конем...
Мы дом свой закроем вечером
С плохим и хорошим, что в нем.
Мы знаем с тобой, что граница
Близка, и туда нам нельзя.
Отцы за нас будут молиться,
И с молитвой сольется слеза.
Пусть земля не темнеет от гнева,
Вновь над городом гаснут огни,
И начальную заповедь неба
Мы двое закончить должны.

Эстер Рааб

Сердце мое в твоих росах,Родина.
Ночью в колючих полях,
В кипарисовых ароматах, во влажных кустарниках
Расправляю я спрятанное крыло.
Дороги твои – песчаные колыбели –
Расстилаются чистым шелком
Меж заборами из мимоз,
И всегда мне идти по ним,
Словно я заколдована неразгаданным чудом.
И что-то шепчут прозрачные небеса
Над темнотой замерзшего моря деревьев.