Я Маринин папа и помню ее детские слова. Первые стихи она сочинила в 4,5 года.

Папа 22 июля улетел на Сахалин, мама 28 июля уезжает на Белое море. По этому поводу строчки:

                Я уехала в Москву
                разгонять свою тоску.
                На горизонте жалкие цветы,
                на горизонте мы с тобой одни.

Слушая мое чихание, говорит: "Папа, слушая твое чихание, от ужаса леденеешь".

Как-то:

– А кем ты будешь?

– Я буду сидеть за столом, обмакивать ручку в чернила, и писать на книгах сказки.

В пять лет, в троллейбусе, сочинила такой стих:

                Ветер накатился,
                Налетели тучи,
                И летит по небу
                Смуглый и могучий.

Она рассказывает о маме, а маму все время кладут в больницу: "Мама уже уехала, а потом она приедет такая здоровенькая и скажет – Здравствуй, Мариша.

И мы будем с ней играть и разговаривать: "Мамочка, ты, наконец, приехала". Я мамочку люблю, а тебя больше всех люблю".

– Мариша, что ты все поешь?

– Потому что рот есть.

Хохочет и грохочет:

– Мариша, ты что все безобразничаешь?

– Я просто веселая.

Ей в России не нравилось. Она говорила: "В вашей стране я жить не буду, потому что здесь поэтов убивают".

Она считала себя грузинкой. Мама у нее грузинка, Георгадзе, как вы сами понимаете.

Там, в Грузии остались родственники, бабушка моей жены, т.е. Маринина прабабушка. Она сейчас, по-видимому, уже умерла. Но семья у них такая известная. Муж этой бабушки Нины был министром юстиции в правительстве, которое позднее свергли. Никакого отношения к Георгадзе из советского правительства она не имела.

Марина знала грузинский язык. В литературном институте был альтернативный курс, хочешь ходи, хочешь не ходи, для грузин, который она брала. Там она изучала грузинский язык, а потом поехала на практику в Тбилиси, жила – у своих родственников в общем три года. Переводила по подстрочнику с грузинского на русский. Хорошо знала Нику Табидзе, жену Галактиона Табидзе. Бывала часто в его квартире-музее. У нее в Грузии было много друзей, как и в любом месте, куда она приезжала. Кроме грузинского, Марина хорошо знала английский язык, даже писала на нем стихи. Она выучила еще и итальянский, когда ездила в Бразилию – португальский, в этом году она ездила в Мексику – выучила испанский. Когда Марина была в 3-м классе, я взял ей учительницу французского языка. Они регулярно занимались, подружились, потом эта преподавательница стала моей женой. Они очень любили друг друга.

Вечер памяти Марины Георгадзе в библиотеке Windsor Terrace, Бруклин. Слева направо: Александр Петрович Межиров, Лариса Шенкер, Александр Львович Косоруков - отец Марины, Екатерина Салманова, Людмила Шакова