Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Слово\Word 2006, 51

Избранные стихи



                            НЕЛЮБИТЕЛЮ ПОЭЗИИ

Поэты – для собратьев по перу.
А у толпы – иное в моде чтиво.
Ей проза нынче больше по нутру –
Ужастики, романы, детективы.
Устав от перепадов бытия,
Толпа желает рас-слаб-ле-ни-я.

Читатель-перебежчик, на тебя
Я злобы не таю и не в обиде.
Не смею осуждать. Стихи любя,
Сама Донцовой балуюсь. Обыден
Мой вкус. Признаюсь, здесь дает он крен.
Я – из толпы. Не слаще редьки хрен.

Наверное, Бальмонта не читал
Мой предок по отцу – реб Мойше Хаим.
Он сколотил приличный капитал
И был за то общиной уважаем.
О прадед, жизнь твоя была мудра.
Стихом, и впрямь, не сколотить добра.

Хотела б я, как славный предок мой,
Копить, плодиться, вечером от пуза
Обедать многодетною семьей,
И в мире с богом умереть. Но Муза
Меня пасет. Иль я ее пасу?
За нею шлейф, как верный паж, несу.

На кухне, за рулем, в других местах,
Для творчества, казалось, непригодных,
Она меня – воистину мастак
Ловить. За душу, за руку, за горло.
Подразнит – и бежать. И я – во след:
“Вернешься?” – “Может быть.” – “Да или нет?”

Так мы играем с Музою моей
В забытые забавы – кошки-мышки.
Меняем роли дочек-матерей.
И наш обмен-обман не предумышлен.
Она мне дочь сегодня или мать,
Кому придет охота разбирать!


                             
О ПОЭЗИИ

                                                         “Писать, как хочу – не умею.
                                                        Писать, как умею, – зачем?”
Белла Ахмадулина
Как хочу, я писать не могу.
Как умею писать, не желаю.
Я старею, старею и таю –
Снежной бабой на майском лугу.

Мне б уснуть, завернувшись в пургу
Той зимой, что была так сурова.
И не мучиться поиском слова.
И навеки – молчок, ни гу-гу!

Знать, не время. По кругу трусцой
Заводною послушной лошадкой,
Как другие. Ни валко, ни шатко.
И зашторено в шоры лицо.

Ошалев, закусить удила.
И галопом на волю из круга
Так рвануть, чтобы в клочья подпруга
И навылет ездок из седла!

Я – за словом. Оно – в облака,
Утонченно и слишком высоко.
Я – к земле. Слово режет осокой.
Сквозь болото ложится строка.

Я – за словом в карман. Там дыра.
Я – в коробку, где нитки-иголки.
Залатать. И в словарь, что на полке.
Но и там не найти ни х...а

“Все окончено. Рифме хана.” –
На могиле поэзии надпись.
Но не хочет сдаваться анапест.
Бес – в ребро, в бороде – седина.

Мой читатель, ты не обессудь!
Как умею писать, не желаю.
Я словами в рулетку играю.
Может быть, повезет как-нибудь.
                                                                Октябрь 2005 года

* * *
Нет горя от ума, когда с умом.
Во имя краткой вспышки озаренья.
Уже без нашей помощи само
Собой рождается стихотворенье.
Дозрелое дитя уходит вдаль.
Мне жаль его ухода и не жаль.

Поэты – для собратьев по перу –
Затерянные в русском зарубежье.
Вернись к стихам, читатель-перебежчик!
Поднапряги под черепом кору!
Мой слог несложен. Пятистопен ямб.
Чуть длинновато. Не Омар Хаям.
                                                        17 июня 2005 года



                            У ПРИСТАНИ

Тихая пристань.
Ни ветерка.
Ныне и присно.
Или пока...
                            
Времени много
Или в обрез.
Смерть у порога.
Гоним в объезд.
                            
Ладные лодки.
Сети ловки.
Чайки рвут глотки –
Прочь от тоски!
                            
Птицы толкутся,
Делят мой ланч.
Несколько унций –
Тертый калач.
                            
Чайки в полете.
Ланч в небесах.
Голод – не тетя.
“Два” на часах.
                            
Экая жалость.
Время ушло.
Чуть задержалось
И утекло.

Тихая пристань.
Летний пейзаж.
Сбросить лет триста –
Аж!
                                                   Август 2005 года
 


                            ОШИБКА СОЛНЦА

Ошиблось Солнце в декабре
И засветило, словно в марте.
Сурок, проснувшийся в норе,
Наружу выглянул. На старте

Я оказалась, хоть уже
Был близок финиш. Занавеску –
Прочь. Там в окне на тормоз резко
Дал на смертельном вираже

Мотоциклист. Зевак толпа
Шарахнулась. Под каблуками
В лилово-бело-черной гамме
Хрустела снежная крупа.

И птицы, собираясь в путь,
Зависли четкою мишенью,
И не могли принять решенье,
В какую сторону свернуть.

Гонец нестрашен, ибо весть
Любая явится благою.
И время изогнув дугою,
Все то, что будет, ныне есть.

Застенчиво сирени куст
Расцвел над свежею могилой,
И отодвинул то, что было,
В небытие. Как странно пуст

Превратностей мешок заплечный.
Мысль вьется, весела, беспечна,
Зеленым молодым плющом.
Ошиблось Солнце... Что еще?
                            Декабрь 2005



                            
* * *
Весна, апрель. Уже не холод
И не жара пока.
Старик не стар. Юнец не молод.
Не коротка строка.

И не длинна. Избави, боже,
Меня от длинных строк!
К строке строга. Куда уж строже!
Пишу. Пришел мой срок.

На межсезонья тонкой нити
Легко танцует стих.
А в январе он, жалкий нытик,
Твердил: “Прощай, прости!”

Еще не распустились почки,
Но нагота ветвей
Трепещет влажной оболочкой,
И зреет жизнь под ней.

Апрель, мой ласковый, мой нежный,
Не убегай, постой.
Тогда, на площади Манежной,
В далекой жизни той,

Полуреальной, запредельной,
Я не вела дням счет.
И длилась месяцем неделя,
И месяц – словно год.

Теперь не то. Апрели мчатся.
За ними сентябри.
Надеть бы маску безучастья,
Да холодок внутри.

Быть может, жизнь свою, беглянку,
Перехитрить смогу?
Ну разве что в консервной банке
Да в собственном соку...
                            30 апреля 2006
 


                            У ВРАТ В ХРАМ ПОЭЗИИ

Постарела моя Муза.
Амазонкой на коне
Уж не скачешь, и обуза
Для тебя – визит ко мне.

Жду тебя в любом обличье,
Хоть старухою с клюкой.
Все обличия вторичны.
Загляни на час-другой.

Подари частицу мига,
Вдохновенья миллиграмм.
Без тебя, как поп-расстрига,
Я страшусь войти во храм...
                            Март 2006

Версия для печати