Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Слово\Word 2006, 50

Ленин, бабушка и мистер Гувер

Виталий Рапопорт

Писать про это нелегко, но для меня все это связано с первым кругом ассоциаций. Каждый раз, когда я слышу про страшный голод 1921-23 годов, передо мной встает образ бабушки с отцовской стороны, после чего неизбежно вспоминаются АРА и Герберт Гувер, которые буквально спасли нашу семью. Что касается Ленина, то мне нечего добавить.

Бабушка Михля

Бабушка, небольшого роста хрупкая женщина, постоянно находилась в движении: убирала, штопала, что-то приводила в порядок или готовила пищу. Потому что она была гениальным кулинаром. Собственными ушами я слышал, как люди, появлявшиеся в нашем доме после долгого перерыва, спрашивали с надеждой в голосе: "Михля Тевелевна (некоторые употребляли русифицированный вариант – Маргарита Савельевна), вы все еще печете ваш замечательный торт Наполеон?" Этот перегруженный холестеролом шедевр фигурировал на семейных празднествах во все времена, когда можно было достать необходимые продукты. Отсутствие печи или духовки не было препятствием: бабушка могла приготовить торт на керосинке. Бабушка, я могу сказать это без преувеличения, могла приготовить все что угодно, в любых условиях. Включая несравненную фаршированную рыбу. Во время войны она – если удавалось достать немного муки – пекла мацу (в эту работу я вносил свой вклад, прокалывая вилкой дырочки в листах теста). После войны бабушка вместе с моими тетками жила в Тбилиси. Стоило мне по возвращении из гостей похвалить какое-нибудь грузинское блюдо, как бабушка начинала выпытывать, из чего оно состояло, и на следующий день ставила его передо мной.

Родилась бабушка в белорусском местечке Речица, ее девичья фамилия была Самсонова. Однажды мне попался на глаза какой-то дореволюционный журнал с картинкой, где был изображен герой Первой мировой войны унтер-офицер Самсонов. "Смотри, бабушка, твой однофамилец", – обрадовался я. Было мне в ту пору лет 8 или 9. "Это же Соломон, мой младший брат". Кавалер четырех Георгиевских крестов Соломон имел право на чин подпрапорщика – если примет православие. Это он сделать отказался, решив, видимо, что если его религия достаточно хороша, чтобы воевать и получать награды, то нет смысла от нее отказываться. Впрочем, не мне судить…

Революция сурово обошлась с бабушкой. В 1918 году дед Ной поехал по делам из Екатеринослава, где он служил в торговой фирме, в Славянск, там его убили – при невыясненных обстоятельствах. Бабушка осталась с тремя детьми: старшей дочери Жене было 15 лет, моему будущему отцу Нохиму (Науму) – 11, младшей дочери Поле – 6. Чтобы свести концы с концами, бабушка продавала вещи, экономила на всем, пустила жильца. Летом 1921-го пришло новое несчастье – засуха. Добывать пропитание для семьи становилось труднее с каждым днем.

Призрак голодной смерти

Морг в Уфе. Мертвые дети

Год 1921-й начался Кронштадским мятежом и забастовками в Петрограде. Восстание матросов, еще недавно бывших опорой режима, большевики подавили, однако поняли, что необходимо менять курс, отпустить вожжи. Ленин провозгласил НЭП – продналог вместо продразверстки, разрешение торговли и мелкого предпринимательства. Страна начала оживать, на рынках и в лавках появились товары. Почти сразу обнаружилась новая угроза – засуха. Хлебородные районы страны – Поволжье, Южная Украина, Северный Кавказ – задыхались без дождей. После Гражданской войны продовольственных запасов в стране не было, посевные площади сократились на треть. Троцкий как-то заметил: "Мы разорили страну, чтобы победить белых". Все это предвещало катастрофу. Ленин еще в марте сделал мрачное предсказание, что при плохом урожае большевики не удержатся у власти. В разгар лета руководство страны знало, что в Поволжье голод. 26 июня в "Правде" появилось сообщение, что на Волге урожай будет хуже, чем в голодном 1891 году. Через несколько дней из той же газеты можно было узнать о массовом бегстве населения.

Советское правительство молчало. Продовольствия для прокорма голодающих не было, обращаться к капиталистам страсть как не хотелось. Стоявшие у власти марксисты ко всему подходили с классовых позиций. С легкой руки Маркса, его последователи презирали "идиотизм деревенской жизни" и его крестьянских носителей. В разгар голода 1891 года Плеханов заявил, что не дело революционеров помогать голодающим, их задача – разрушить систему, которая порождает голод. Проживавший в Самаре Володя Ульянов полностью разделял эту позицию, он обозвал филистерами своих товарищей, которые поехали на борьбу с голодом. В 1921 году председатель Совнаркома Ульянов-Ленин не мог спрятаться за формулу. На места полетела директива: не допускать паники, остановить бегство населения. Потому что если некому будет сеять, это ставило под угрозу будущие урожаи. Между тем вести из Поволжья продолжали поступать одна страшнее другой. В Самарской губернии крестьяне ели лебеду, листья, кору и глину. Все чаще сообщали про людоедство…

Зашевелилась общественность, совсем было придавленная ЧК: Екатерина Кускова, либеральная деятельница, когда-то начинавшая вместе с социал-демократами, ее муж, экономист Прокопович, бывший министр Временного правительства, его коллега Кишкин. Они привлекли Максима Горького, писателя с мировым именем, вхожего к вождям новой власти. Это потребовало усилий: "Буревестник русской революции" симпатий к русскому мужику не испытывал. Но в конце концов Горький пошел к Ленину с предложением разрешить создание общественного Комитета помощи голодающим. Довод Кусковой был такой: правительству помощи не дадут, из нежелания кормить Красную армию, а на призыв общественности откликнутся. Некоторые большевики все равно не желали якшаться с буржуазией – например, нарком здравоохранения Семашко. Ленин, напротив, вмиг углядел практические выгоды. Нет, вы войдите в этот комитет, наставлял он Семашко, создайте внутри него коммунистическую ячейку и строго блюдите наши интересы. У Кусковой мы возьмем "имя, подпись, пару вагонов от таких, кто ей (и этаким) сочувствует. Больше ни-че-го". С буржуазной овцы хоть шерсти клок…

3 июля Калинин утвердил создание Комитета. Из 73 членов комитета 12 представляли правительство (Каменев, Рыков, Литвинов, Красин, Луначарский и др.), остальные – русскую общественность (профессора С.Н.Прокопович и Н.Д.Кондратьев, писатели Горький, Зайцев и Осоргин, бывшие кадетские деятели Кишкин, Кускова и др.). Комитету присвоили знак Красного Креста, дали право приобретать продовольствие в России и за границей, собирать пожертвования, открывать зарубежные отделения и командировать туда своих уполномоченных. Его даже освободили от "ревизии Рабоче-крестьянской инспекции".

Через 10 дней Горький выпустил обращение "Ко всем честным людям Европы и Америки" – помогите, не дайте погибнуть стране Толстого и Мусоргского, пришлите хлеб и лекарства. Обращение было личное: Комитет решил, что так будет лучше.

Призыв вызвал за границей много сочувствия. Различные организации – благотворительные, рабочие, религиозные – начали сбор средств, но все это были капли в море российских бед. Вскоре Горький получил письмо от Фритьофа Нансена, известного полярного исследователя и филантропа. Смысл был простой: помочь России может один человек – Герберт Гувер.

Гувер спешит на помощь

Президент Герберт Гувер

У Гувера в то время была репутация человека, для которого нет ничего невозможного. Горный инженер по образованию, весьма успешный финансист и предприниматель, он с началом Первой мировой войны обратил свои таланты на помощь голодающим. Первым объектом была Бельгия. В 1915 году, когда США еще оставались нейтральными, Гувер начал кормить бельгийцев – с согласия обеих воюющих коалиций. Когда весной 1917 года Америка вступила в войну, президент Вильсон назначил Гувера продовольственным администратором страны. С окончанием военных действий Гувер организовал массовые поставки продовольствия в 26 стран, где население страдало от голода. Исключение составляли Германия – из-за возражений французов – и Советская Россия, потому что правительство Ленина хотел само распределять американские продукты, на что Гувер не мог согласиться.

Политические симпатии Гувера были откровенно на стороне белых, однако он был противником экономической блокады Советской России, считая, что это только способствует распространению большевистской заразы. Прочитав воззвание Горького, Гувер счел своим долгом откликнуться немедленно – он в это время был министром торговли в администрации нового президента Хардинга. 23 июля в адрес Горького полетел ответ Гувера: Америка готова помочь голодающим жителям России, но необходимо соблюдение двух условий. Первое – немедленное освобождение арестованных в России американских граждан, второе – распределять продовольствие в России будет исключительно организация Гувера – АРА (American Relief Administration). Еще необходим официальный советский запрос (интересно, что США в это время не признавали правительство Ленина). Горький через три дня сообщил Гуверу, что советские власти отнеслись к его предложению благосклонно. Больше Горький голодающими не занимался, в октябре и вовсе укатил из России в Германию, где в то время проживали 600 тысяч русских эмигрантов. Там он в 1922 году написал статью "О крестьянстве", в которой можно обнаружить такое высказывание: "…вымрут полудикие, глупые, тяжелые люди русских сел и деревень… и место их займет новое племя – грамотных, разумных, бодрых людей".

26 июля Гуверу написал Лев Каменев, председатель Помгола – правительственной Комиссии помощи голодающим (не путать с общественным Комитетом помощи). Официально приняв условия Гувера, он предложил немедленно начать переговоры для уточнения конкретных деталей. 3 августа стороны сошлись лицом к лицу в Риге. Советскую делегацию возглавлял замнаркома иностранных дел Максим Литвинов, американскую – Уолтер Лиман Браун, европейский директор АРА. Переговоры, где были трудности, тупики и моменты отчаяния, завершились 21 августа заключением соглашения. Советское правительство оплачивает доставку продовольствия от границы на места, распределять будет исключительно АРА, его служащие получили иммунитет против арестов, однако подлежали немедленной высылке, если будут заниматься чем-нибудь неподобающим. Договорились сравнительно быстро, по меркам бюрократов; большевики уже тогда показали себя мастерами бесконечного затягивания переговоров, когда это было им политически выгодно. Стоит только вспомнить, что в это время голод косил население в немыслимых количествах. В день умирало приблизительно 15 тысяч – если брать средние цифры, а на самом деле больше, потому что летом и ранней осенью помощь еще не поступала.

Заключив соглашение с АРА, советские власти немедленно распустили общественный Комитет, который они совсем недавно, месяц с небольшим, наделили широкими полномочиями. Самые рьяные его активисты были арестованы, а позднее высланы из страны.

Кадровые вопросы

Инженер и бизнесмен Гувер создал АРА как организацию с минимальной бюрократией. Сотрудники привыкли запросто обращаться к Шефу. Он принимал решения; если требовалось, выезжал на место. В Советской России такой подход не годился. Член правительства Гувер не мог отправиться в страну, с которой Америка не поддерживала дипломатических отношений. По этой причине он привлек на командные посты офицеров действительной службы, которых на время отпустили из армии. Цель была иметь на месте людей, привыкших принимать решения.

Русскую миссию АРА возглавил полковник Уильям Хаскелл, под началом которого работали 25 офицеров и около 200 американских гражданских сотрудников. Присутствие военных вызывало подозрения чекистов и бдительных партийцев. Они боялись новой интервенции. Правда, в период Гражданской войны присутствие американцев на российской территории было мизерным – несколько сотен в Архангельске, с согласия Ленина, и один батальон на Дальнем Востоке. Но все-таки… Разумные люди до сего дня не свободны от подозрений. "Документы ВЧК-ОГПУ свидетельствуют о том, что АРА отнюдь не увлекалась чистым альтруизмом", – читаем в "Независимом военном обозрении" от 28 июля 2000 года.

Главные трудности обнаружились с русскими служащими АРА – их число достигло 10 тысяч. АРА старалась нанимать людей грамотных, да еще знавших европейские языки, иными словами, – представителей бывших эксплуататорских классов. По советской конституции 1918 года, они были официально лишены всяких прав. Когда ГПУ хватало таких лишенцев по обвинению в контрреволюционной деятельности, американцы протестовали очень решительно. В Казани администратор АРА поставил местным властям ультиматум: если не освободите арестованных, я прекращаю поставки продовольствия. Татарские большевики отступили. В конце концов, на высшем уровне договорились: прежде чем нанимать советских граждан, АРА будет согласовывать списки с ГПУ.

Лицом к лицу с катастрофой

Первоначально целью АРА было спасение детей. Перед работниками организации стояла немыслимая задача – развернуть операцию помощи голодающим в стране, полумертвой от войны, братоубийственной междоусобицы, экономической разрухи и эпидемий. Дополнительные осложнения возникали на человеческом уровне. Ежедневно приходилось сталкиваться с традиционной для России подозрительностью к иностранцам, с классовой настороженностью новых властей, с их административной беспомощностью и головотяпством. Собрав информацию на местах, АРА установила следующий план на октябрь: Казань и Самара – по 150 тысяч рационов, Симбирск и Саратов – по 75 тысяч, Москва – 20 тысяч, Петроград – 15 тысяч.

Уже 7 сентября 1921 года АРА начала раздавать пищу голодающим детям – сначала в Петрограде, а вскоре и во многих других местах. К 1 декабря 3000 суповых кухонь кормили полмиллиона детей в 191 населенном пункте – от Москвы и Петрограда до Каспия на юге и Урала на востоке. Задача, поставленная Гувером, – спасти миллион детей – выглядела реальной, но стало очевидно, что этого недостаточно.

Плакат АРА

Полковник Хаскелл доложил Гуверу, что "от пяти до семи миллионов человек в этих местностях непременно погибнут, если не получат помощи извне". К концу года Гувер смог получить от Конгресса 20 млн. долларов, преодолев сопротивление тех, кто не хотел помогать красным. Вскоре после этого успешно завершились длительные переговоры с наркомом Красиным. Советское правительство решило ассигновать на помощь голодающим Поволжья 10 миллионов долларов из своего золотого запаса.

Операции АРА быстро расширились. Только на территории Башкирии работали 765 столовых АРА, где кормились около 120 тысяч человек; функционировали также 138 приютов для беспризорных детей.

Украинские дела

В первых сообщениях о надвигающемся голоде фигурировало только Поволжье. Ленин и другие советские руководители считали, что на черноземной Украине в 1921-м будет отличный урожай. По этой причине оттуда вывезли на восток около 1200 вагонов продовольствия, в том числе 74 вагона из пяти южно-украинских губерний. На самом деле в этих губерниях – Донецкой, Запорожской, Екатеринославской, Николаевской и Одесской – положение было катастрофическое. К апрелю 1922 г. из 10 миллионов населения 48% было под угрозой голодной смерти. В их числе – моя бабушка и ее дети.

Украина в то время была независимой республикой – теоретически. В Харькове сидел украинский Совнарком во главе с Христианом Раковском; это правительство во всем зависело от Москвы, что не мешало ему проявлять местный гонор. Наивные американцы из АРА, прибывшие на разведку в ноябре 1921 года, понятия не имели об этих тонкостях. Первый вопрос, который задали им на украинской земле, был: "Почему вы приехали сюда без виз?" Те возразили, что по Рижскому соглашению, сотрудники АРА имеют право свободного передвижения по всей России. "То Россия, а вы на Украине". Положение запутывалось. В Киеве представители АРА смогли договориться с местными властями относительно быстро, но в Харькове, тогдашней столице, заместитель Раковского Микола Скрыпник заявил ошарашенным американцам, что он их приветствует от всего сердца, однако они не имеют никаких формальных прав вести работу на Украине. Пришлось вести формальные переговоры, которые окончились в январе 1922 года подписанием соглашения, аналогичного Рижскому.

АРА начала разворачивать свои пункты на Украине, нанимать местный персонал. Среди жителей Екатеринослава, предложивших свои услуги американцам, была моя бабушка Михля. По существу, ее шансы получить эту работу были равны нулю. Попытаюсь объяснить. Общая установка АРА во всех странах была не брать на работу женщин. Исключение делали только для квакеров. Второе ограничение, специфическое для России, касалось евреев. В том смысле, чтобы их не нанимать. Логика была такая. В России отношение населения к евреям недружелюбное, большевики – почти поголовно евреи, поэтому не следует нанимать евреев, чтобы избежать погромов. Я не собираюсь разбирать точность или правильность этих представлений – для нас важно, что они существовали.

Бабушка Михля ничего про это не знала. Тем более, что ее все-таки наняли поварихой в АРА. Почему для нее сделали исключение, даже два, – судить не возьмусь. Сама бабушка описала эту ситуацию просто: она предложила свои услуги, ее попросили сварить суп, что она и сделала, после чего ее приняли. Я не догадался спросить, на каком языке происходило ее общение с американцами. Главный язык бабушки был, разумеется, идиш, она также могла объясниться по-русски, вставляя еврейские слова: цурес, мишпуха, сейхл. Благодаря общению с ней я довольно хорошо понимал, когда при мне родители переходили на идиш, чтобы исключить меня из разговора. Я часто спрашивал бабушку, как будет по-еврейски то или иное слово. На вопрос о чайнике ответ был: дер чайник.

Курс на сворачивание

Зимой 1922-23 года голод достиг своего апогея. Число голодавших жителей СССР (образован 30 декабря 1922 года) добралось до 23 млн. человек (можно также встретить цифру 26 миллионов). До 10 миллионов получали помощь АРА, которая, без преувеличения, спасла их от голодной смерти, в первую очередь – детей.

16 августа 1922 года в "Известиях" появилась бодрая статья "От голода до урожая – один шаг"; казалось, что все худшее позади. Однако бить в барабан было рано. С мест, из Поволжья и Украины, сообщали, что население по-прежнему не выживет без поставок продовольствия.

Между тем у советского руководства крепло намерение покончить с помощью американского дядюшки, тем более что США продолжали политику непризнания Советов. 8 сентября Каменев сообщил Хаскеллу, с которым у него сложились хорошие отношения, что правительство не намерено больше кормить население, чтобы не вырастить хронических попрошаек; оно будет снабжать только детей, больных и беженцев. Через четыре дня распустили Помгол и создали Послеголод (Центральную комиссию по борьбе с последствиями голода). Это была не простая смена вывесок, а коренное изменение политики. Хаскелл поначалу отнесся к заявлению Каменева с пониманием, но скоро почувствовал это на своей шкуре. Деятельность АРА теперь ограничивали на каждом шагу – в нарушение Рижских соглашений. Полковник Хаскелл сперва добился некоторых уступок, но ненадолго. К концу года политика сворачивания иностранной помощи обзначилась весьма ясно. Положение в Поволжье и на юге Украины оставалось угрожающим, "Известия" осмелились поместить об этом критическую заметку, но это делу не помогло.

Одновременно власти повели наступление на продуктовые посылки. Их не устраивало, что помощь эту получали главным образом бывшие имущие классы или евреи. Еврейские посылки особенно раздражали руководителей Украины. Продовольствие для евреев поступало через Джойнт (Joint Distribution Committee), тот самый Джойнт, который в 1953-м, во время дела врачей, объявили гнездом американской разведки. По требованию советской стороны половина посылок Джойнта доставалась неевреям, и все равно начальство было недовольно. Насильно мил не будешь…

В марте Хаскелл сообщил, что продажа купонов будет прекращена через неделю, доставка посылок окончится после 15 июня. Постепенно закрывались миссии АРА. Советские власти особенно настаивали на том, чтобы все остатки продуктов и медикаментов достались им, а не частным лицам или организациям.

Вечером 18 июля 1923 года Совнарком устроил прощальный прием и банкет в честь АРА. Каменев, Чичерин, Семашко и Красин произнесли речи. Хаскеллу вручили мемориальную табличку с элегантно выгравированной прощальной резолюцией Совнаркома. "В момент, когда голод окончился и огромная работа АРА подошла к концу, Совет Народных Комиссаров от имени миллионов, которые были спасены, и от имени всех трудящихся Советской России и союзных республик, считает своим долгом выразить свою глубокую благодарность этой организации, ее руководителю Герберту Гуверу, ее представителю в России полковнику Хаскеллу и всем ее сотрудникам и заявить, что народ Союза Советских Социалистических Республик никогда не забудет про помощь, оказанную ему через АРА, видя в ней гарантию будущей дружбы двух стран" (обратный перевод с английского).

Неутомимый Ленин

Пока АРА возила продовольствие, а бабушка варила суп, Ленин тоже не сидел без дела. Как настоящий диалектик, он знал, что в любом явлении присутствуют две стороны. Голод, конечно, была штука архинеприятная, которая, однако, открывала ценные возможности. Например, по отношению к церкви. В декабре 1921 года Помгол, во исполнение воли Ленина и Политбюро, обратился к патриарху Тихону с настоятельным призывом внести вклад в борьбу с голодом. Тихон, не распознав, что это ультиматум, действовал с неторопливостью, присущей церкви. В послании от 19 февраля 1922 года он рекомендовал советам приходов жертвовать драгоценные церковные украшения, которые не имели богослужебного употребления. Статьи, где говорилось, что церковь глуха к народному бедствию, появились в печати немедленно, а через четыре дня ВЦИК издал декрет "О порядке изъятия церковных ценностей, находящихся в пользовании групп верующих". Из-за кровавых столкновений власти и прихожан – таких инцидентов зарегистрировано 1414 – исполнение декрета пришлось на время приостановить. Ленин был недоволен. 19 марта он разослал членам Политбюро письмо, где говорилось, что "именно теперь, и только теперь, когда в голодных местностях едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией". В сложившихся условиях "громадное большинство крестьянской массы будет либо за нас, либо, во всяком случае, не будет в состоянии поддержать горстку черносотенного духовенства". Иными словами, голод все спишет. Это был хороший пример практической зоркости вождя и его тактической гибкости. В начале мая патриарха Тихона посадили под домашний арест, на церковных деятелей обрушились репрессии, 8100 были расстреляны.

Решив задачу с церковью, Ленин продолжил диалектическое использование голода. 19 мая в письме Дзержинскому, где буржуазные интеллигенты названы "пособниками Антанты, шпионами, растлителями молодежи", он предложил подготовить "высылку за границу писателей и профессоров, помогающих контрреволюции". 25 мая у Ленина произошел инсульт, приведший к временному параличу правой половины тела и потере речи. Однако даже из больничной постели он не уставал следить за осуществлением этой своей идеи. В частности, список философов, подлежащих депортации, был составлен им лично. Осенью ГПУ выслало из страны 167 интеллигентов, в их числе трех членов распущенного Комитета по борьбе с голодом – Е. Кускову, М. Осоргина, В. Булгакова.

Итоги

Голод 1921-1923 гг. обошелся России в 5 миллионов жизней, профессор Курганов дает цифру 6 миллионов. Эта неслыханная, леденящая кровь демографическая катастрофа была завершающим звеном в цепи несчастий, обрушившихся на страну в начале двадцатого века. Вот сухая статистика: мировая война – приблизительно 2 млн. погибших, гражданская война 1918-1920 – 10 млн. 800 тыс. (в том числе около 2 млн. погибших от сыпного тифа), эмиграция – 1-2 миллиона.

Капризы памяти

По горячим следам событий властям приходилось признавать вклад организации Гувера в борьбу с голодом. В мае 1922 года прикомандированный к АРА чекист А. Эйдук написал в "Правде", что американцы кормили в это время 6 млн. 100 тыс. советских граждан. Американское общество квакеров снабжало в это время 265 тысяч человек, Международная ассоциация помощи детям – 260 тысяч, Нансеновский комитет – 138 тысяч, английские профсоюзы – 92 тысячи, шведский Красный крест – 87 тысяч, Международная рабочая помощь – 78 тысяч, германский Красный крест – 7 тысяч.

В 1926 году Большая Советская Энциклопедия сообщила, что в разгар голода АРА давала пищу 10 миллионам людей. Вскоре зазвучали другие песни.

Через три года в Малой энциклопедии был анализ: "под видом благотворительности" АРА сбывала в России американские товары. В популярной кинокомедии "Волга-Волга" (1938) американскую помощь сделали предметом насмешливой песенки: "Америка России подарила пароход. У него колеса сзади и ужасно тихий ход". Добрые дела забываются быстро.

В Большой Советской Энциклопедии 1950 года вышла наружу вся правда: “Предоставленную ей возможность создания собственного аппарата в Советской России АРА использовала для шпионско-подрывной деятельности и поддержки контрреволюционных элементов. Действия АРА вызвали решительный протест широких масс трудящихся". Бабушка Михля осталась в стороне от этого благородного порыва – это я знаю доподлинно.

Эпилог

Ленин, покинувший эту грешную землю в 1924, упокоился в специальной усыпальнице на Красной площади, бабушку в 1959-м похоронили на еврейском кладбище в Тбилиси. Гувер, проживший долгую жизнь, умер в 1964 году, но от него в России не осталось следа. Даже в Америке его теперь вспоминают нечасто. Делу не помогло, что в бытность Гувера президентом США случился биржевой крах 1929 года и началась затяжная депрессия. Я иногда думаю, что, может, стоит отметить его память – знаете, бюст небольшой установить или даже статую.

Все-таки в годину страшных бедствий Гувер и его сотрудники спасли в России миллионы людей от голодной смерти.

24 сентября-17 октября 2005 года,Кресскилл.

Версия для печати