Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Слово\Word 2005, 48/49

Стихи

Мы, поэты "оттепели" физически просто-напросто не существовали бы, если бы нас не прикрыли собой поэты-фронтовики. Но без них мы не существовали бы и духовно. Мы научились у них чувству Родины, и совесть лучших из нас по-фронтовому не позволяла нам сдаваться в так называемое мирное время, когда тоже иногда бывало страшновато. Без благодарности к фронтовой плеяде в России не может быть новых великих поэтов. Но Межиров оказался не только поэтом плеяды, и не только Двадцатого века. Он давно предугадал многое уже случившееся в Двадцать Первом веке, и предупредил о многом,что нас еще ждет.
Е. Евтушенко
(Из предисловия к готовящейся к изданию новой книги Александра Межирова “Артиллерия бьет по своим”.)

 

Поземка

Фрагмент из поэмы

6.
Помню, как читал когда-то,
Перед самою войной,
Канта из Калининграда,
Книгу Логики Большой,
Что от зла добра немало
На земле проистекло,
От добра проистекало
Обязательное зло.
Но и это все – схоластика
Потому, что по Москве
Уж разгуливает свастика
На казенном рукаве.
На двери, во тьме кромешной,
О шести углах звезда
Нарисована поспешно, –
Не сотрется никогда.
Темная заходит злоба
За неоохотный ряд, –
И кощунственно молчат
Президенты наши оба.
И в молчанье – христиане
Уклонились от родства
 
С тем, кто Савлом был сперва,
Стал создателем Христовой
Церкви и ее основой.
Только высится глава
Храма, где цари короной
Венчаны, и в электронной
Вилле северной молчит
Православной веры щит,
Мрачный летописец, словно
Знать не ведает о том,
Что его отец духовный
Уж зарублен топором.
Или, может быть, об этом
Что-то скажет он потом.
К мученическому сану
Не причислен был Отец.
Но возлег ему на рану
Мученический венец.
7.
Все, быть может, всех убили,
А не тот убил того.
Но узнать о том у пыли
Лагерной возможно или
Не узнать ни у кого.
 

МЕДАЛЬОН

 
...И был мне выдан медальон
                  пластмассовый,
Его хранить велели на груди,
Сказали: – Из кармана не выбрасывай,
А то... не будем уточнять... иди!
Гудериан гудел под самой Тулою.
От смерти не был я заговорен,
Но все же разминулся с пулей-дурою
И вспомнил как-то раз про медальон.
Мою шинель походы разлохматили,
Прожгли костры пылающих руин.
А в медальоне спрятан адрес матери:
Лебяжий переулок, дом 1.
Я у комбата разрешенье выпросил
И, вдалеке от городов и сел,
Свой медальон в траву густую выбросил
И до Берлина невредим дошел.
И мне приснилось, что мальчишки
                        смелые,
Играя утром от села вдали,
В яру орехи собирая спелые,
Мой медальон пластмассовый нашли.
Они еще за жизнь свою короткую
Со смертью не встречались наяву
И, странною встревожены находкою,
Присели, опечалясь, на траву.
А я живу и на судьбу не сетую.
Дышу и жизни радуюсь живой, –
Хоть медальон и был моей анкетою,
Но без него я долг исполнил свой.
И, гордо вскинув голову кудрявую,
Помилованный пулями в бою,
Без медальона, с безымянной славою,
Иду по жизни. Плачу и пою.
                             1951 год.
                  
 
* * *
Как я молод – и страх мне неведом,
Как я зол – и сам черт мне не брат,
Пораженьям своим и победам
В одинаковой степени рад.
В драке бью без промашки под ребра,
Хохочу окровавленным ртом,
Все недобро во мне, все недобро.
...Я опомнюсь, опомнюсь потом.
 
                  * * *
Обескрылел,      
                  ослеп      
      и обезголосел, –
Мне искусство больше не по плечу.      
Жизнь,      
            открой мне тайны своих ремесел, –
Быть причастным таинству
                        я
                         не хочу.
Да будут взоры мои      
                        чисты и невинны,
А руки      
натружены, тяжелы и грубы.
Я люблю      
            черный хлеб,
                  деревянные ложки,
                        и миски из глины,
И леса под Рязанью,
                  где косами косят грибы.
 
            * * *
Все круче возраст забирает,
Блажными мыслями бедней
От года к году забавляет.
Но и на самом склоке дней
И при таком солидном стаже,
Когда одуматься пора,
Все для меня игра и даже
То, что и вовсе не игра.
И даже, крадучись по краю,
В невозвращенца, в беглеца,
И в эмиграцию играю,
И доиграю до конца.
                             1988-92
ПОЭТ
Служил забытому искусству
Жизнь выражать через слова –
И непосредственному чувству
Вернул в поэзии права.
Над ним одним дыханье ада
И веющая благодать.
Обожествлять его не надо,
Необходимо оправдать.
                             2001 г.
 
* * *
Мне хотелось только жить...
Я не смог себя заставить
Эту книжицу сложить,
Эту рукопись составить,
Даже другу-доброхоту
Перепоручить работу
Во вреднейшем цехе мира,
Где стальные Лиры льют,
А бесплатного кефира
Сталеварам не дают.
                             1998 г.      
 
            * * *
О, жизнь моя, ты и в разлуке
С далекой родиной, от муки
Кончающаяся, спеша,
Ты и такая хороша.
Ты грешная, а не святая,
Проигранная до гроша,      
До дней последних прожитая,
Ты и такая хороша.
                             2001 г.
 
       * * *
Всё хорошо, всё хорошо...
Из мавзолея Сталин изгнан,
Показан людям Пикассо
В Гослитиздате Бунин издан.
Цветам разрешено цвести,
Запрещено ругаться матом. -
Всё это может привести
К таким печальным результатам.
                             1962 г.

Версия для печати