Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Сибирские огни 2010, 1

Живет «светящимся фавором»

К выходу в свет антологии “Русская поэзия. XXI век”

 

 

 

Смотром интеллектуальных, эстетических и художественных сил можно назвать издание антологии “Русская поэзия. ХХI век”, выходящей в конце ноября — в начале декабря 2009 года в московском издательстве “Вече”, и являющейся прямым продолжением широко известной антологии “Русская поэзия. ХХ век”, выдержавшей два издания и уже ставшей библиографической редкостью.

Наиболее полное поэтическое издание в ХХI веке (объёмом без малого в пятьсот страниц), эта антология лучших поэтических произведений, создававшихся от 2000-го года по сегодняшний день, — явление историческое и уникальное, поскольку включает в себя около четырёхсот имён поэтов разных поколений и эстетических групп и школ не только со всей России (от Москвы до Иркутска, от Смоленска до Чукотки, от Оренбурга до Воронежа, от Пскова до Красноярска, от Сыктывкара до Нижнего Новгорода, от Санкт-Петербурга до Калининграда), но и со всего русскоязычного мира (от Канады до американского штата Айова, от Киева до Иерусалима, от Праги до Минска, от Лондона до Таллинна и Германии), ярко и замечательно подтверждающих, что время молчания и немоты русской поэзии закончилось!

Таким образом, читателям предлагается своего рода эвристический проект — взгляд в будущее, некий эскиз, проект будущих путей, некое задание на будущее. Неслучайно уже сейчас, ещё до выхода книги, зная только по журнальным публикациям о её концепции, о ней уже спорят, пишут в различных периодических изданиях как в России, так и за рубежом.

Книгу предваряет вступительная статья аналитического характера. К каждому автору прилагается биобиблиографическая справка, что придаёт книге, предназначенной как для самого широкого читателя, так и для изучения в вузах и в школе, историко-литературоведческий характер. Представлены также фотографии авторов.

Уникален не только состав этого весьма солидного издания, но и его структура. Антология открывается своего рода “эпилогом вместо пролога” — “Так начинался век ХХ-й”, отвечающим на вопрос, не рано ли составлять сборник стихов нового века? Приведённые в разделе классические стихи И. Анненского, К.Случевского, К. Фофанова, В. Брюсова, К. Бальмонта, А. Блока, А. Белого, Н. Гумилёва, И. Бунина, написанные в первое десятилетие ХХ века и вошедшие в золотой фонд русской литературы, дают исчерпывающий ответ на подобные сомнения.

Раздел “Я устал от ХХ века” включает в себя полные драматизма стихи ушедших перед самым концом прошлого столетия поэтов, выразивших в своих стихах определённое предчувствие смены эпох, времени, и даже успевших попрощаться своим творчеством с уходящим веком, предъявить ему как свой счёт, так и чувство признательности. Раздел представлен текстами значительных поэтов, среди которых — Вл. Соколов, Н. Старшинов, Ю. Друнина, А. Чиков, Б. Чичибабин, Н. Тряпкин, Т. Глушкова, А. Жигулин, Б. Примеров, В. Бурич, Евг. Блажеевский, А. Башлачёв и другие. Собственно эпиграфом к этим последним годам двадцатого века могли бы стать строки Юрия Кузнецова:

Искусства нет — одни новации.
Обезголосел быт отцов.
Молчите, Тряпкин и Рубцов,
Поэты русской резервации.

И совсем из другого поколения человек, прекрасный русский поэт Евгений Блажеевский, в трагических стихах предскажет и свою раннюю смерть, и покажет историю тех лет, какой она видится с высоты поэзии и вечности:

Сжимается шагрень страны
И веет ужасом гражданки
На празднике у Сатаны,
И оспа русской перебранки
Картечью бьёт по кирпичу,
И волки рыщут по Отчизне,
И хочется задуть свечу
Своей сентиментальной жизни...

                  (“Сжимается шагрень страны...”)

Их уход тоже по-своему был предопределён, что видно по тем горьким предчувствиям, которые они оставили, как, например, в стихотворении нижегородца Юрия Адрианова с характерным названием “Эпилог ХХ века”:

Бессмертны и честь, и отвага,
А Родина — выше всего!
Мы век начинали с “Варяга”,
Окончили “Курском” его...

В основной состав входят стихи нового века и тысячелетия. В числе авторов В. Боков, К. Ваншенкин, В. Субботин, Н. Панченко, А. Межиров, М. Борисов, Е. Исаев, а также — Н. Матвеева, Г. Горбовский, Е. Евтушенко, Б. Ахмадулина, И. Шкляревский, Ю. Мориц, А. Брагин, А. Кушнер, Д. Сухарев, Г. Русаков, В. Соснора, Е. Рейн, Л. Васильева, Вл. Костров, Ю. Кузнецов, Л. Смирнов, А. Дементьев, В. Пахомов, А. Решетов, В. Дронников, В. Крейд, А. Ахундова, В. Казанцев, Т. Зульфикаров, В. Микушевич, В. Сорокин, В. Устинов, К. Ковальджи, Т. Кузовлева, О. Фокина, В. Куприянов, Т. Жирмунская, Р. Солнцев, И. Волгин, А. Бобров, В. Ковда, О. Николаева, М. Авакумова, М. Кудимова, И. Жданов, иеромонах Роман, А. Сенкевич, Е. Курдаков, В. Башунов, М. Шелехов, В. Скиф, О. Седакова, С. Мнацаканян, В. Верстаков, А. Ерёменко, Г. Фролов, Б. Романов, Ю. Милославский, Т. Бек, Ю. Поляков, Г. Калюжный, И. Семёнова, Н. Шипилов, И. Бяльский, Б. Викторов, Р. Бухараев, В. Гаврилин, С. Кекова, Л. Григорьева, А. Щуплов, О. Ермолаева, Н. Дмитриев, М. Бородицкая, А. Королёв, В. Лапшин, А. Росков, С. Золотцев, А. Романов, Н. Краснова, В. Артёмов, Г. Иванов, Е. Лукин, В. Широков, И. Евса, А. Дидуров, А. Кобенков, Е. Чепурных, А. Цветков, Д. Новиков, В. Ведякин, М. Молчанов, М. Грозовский, А. Шацков, Е. Бершин, И. Меламед, С. Щербаков, Н. Зиновьев, Б. Орлов, Дм. Быков, Н. Мирошниченко, К. Джангиров, А. Казанцев, Т. Смертина, М. Попов, Е. Юшин, Н. Карташова, В. Ярцев, М. Андреев, Е. Сойни, В. Пуханов, В. Дмитриев, С. Сырнева, А. Кувакин, И. Хролова, Вс. Емелин, И. Кабыш, В. Берязев, А. Кубрик, С. Минаков, Евг. Лесин, М. Амелин, А. Широглазов, Б. Рыжий, Т. Бычковская, А. Дударев, З. Прилепин, М. Струкова, А. Коровин, И. Белов, А. Матасова, А. Родионов и другие.

В книге представлены поэты Новосибирска — В. Берязев, Ю. Ключников, А. Соколов, В. Ярцев...

Антологию завершают дебютанты, те, кому предстоит определять лицо нового поэтического поколения. Самой молодой участнице этого раздела — 18 лет, а некоторые стихи, представленные здесь, были написаны авторами в 15-16-летнем возрасте. Уже сегодня можно говорить о ярком и безусловном даровании многих из них, так легко и свободно существующих в современном литературном пространстве, будь то традиционное книжно-журнальное поле или Интернет, где иные молодые поэты давно обжили безграничное место в лабиринтах мировой паутины, общаясь со своими читателями в реальном времени и получая мгновенный отклик от многочисленных поклонников и почитателей, как это, к примеру, происходит с творчеством замечательной Веры Полозковой или Вячеслава Памурзина. Без сомнения, любителям поэзии запомнятся имена самых ярких дебютантов этой антологии — В. Заблицкой, Р. Ненашева, А. Афанасьевой, А. Русс, А. Нитченко, О. Мяловой, А. Болдырева, А. Минаковой...

Собственно, вся истинная поэзия, да и все мы сами — из “вековой тишины” и глубины России (о чём напомнила судьба Александра Башлачёва). Можно сказать, что поэтическое русское слово и есть обратная сторона вековой тишины, и мера таланта, мера личности Поэта заключается в том, что же зачерпнул (смог зачерпнуть!) из этой тишины и глубины поэт, что расслышал в себе самом, в своём народе, какую правду, какие эмоции...

Многие поэты выжили, выжили их стихи, явившись в новом качестве, о котором так выразительно сказано у Александра Кувакина:

Вставай, вставай, обугленное слово!
Я песню радости спою тебе.
Угрюмый жар пожара мирового,
Пылавшего в твоей судьбе,
Погас.
И только ветер гонит пули
По русскому бродвею день за днём...

Но свет горит.
И на осеннем поле
По золотому чёрное легло.
И в этой непреклонной, вечной воле
Всплеск легкого дыханья твоего.

И праздничное налетает чувство,
Что выздоравливаешь ты,
Что пенья русского весёлое искусство
Сорвет печать сердечной немоты.

И как лесов осеннее цветенье
Рисунком нежным в воздухе сквозит,
Так близкий снег —
                   не снег, а вдохновенье.
Когда с землёю небо говорит.

                            (“Осенняя песня”)

Антология стала своего рода перекличкой живых и мёртвых на поэтическом смотре после многолетнего перерыва. Отозвались, и оказалось, что живы, и пишут — часто лучше прежнего — в Смоленске Алексей Мишин, Юрий Пашков, Виктор Смирнов, о которых ничего не было слышно. Живы томич Борис Климычев, туляк Виктор Пахомов, в Тосне — Николай Рачков...

Открылось сильная поэзия Оренбуржья, где ярко о себе заявляет молодая смена. Заметны поэтические имена Нижнего Новгорода... Занимает достойное место поэзия в Сыктывкаре возле поэтического генералиссимуса русского севера Надежды Мирошниченко. Богат поэтами северный вологодский и архангельский край... Много ярких имён на псковской земле, в Самаре, Волгограде, Томске, Красноярске...

Какая блестящая плеяда женщин работает сегодня в поэзии, среди которых классическая во всех отношениях Новелла Матвеева, с её жёсткими, бескомпромиссными сатирическими и философскими стихами, за которые ей всё чаще достаётся от либеральной критики. (Так Пушкина когда-то бранили за его открытую позицию в стихах “Клеветникам России”. И только П.Я. Чаадаев писал Пушкину: “Я только что прочел Ваши два стихотворения, Друг мой, никогда ещё Вы не доставляли мне столько удовольствия. Вот, наконец, Вы и национальный поэт. Вы угадали, наконец, своё призвание”...) Всегда новая богатыми интонациями, свежим языком Ольга Фокина; Мария Авакумова, которую не зря так любил за её чистый совестливый голос Юрий Кузнецов; мощная, неуёмная Надежда Мирошниченко; глубокая, неторопливая Светлана Кекова; или такое сильное явление в русской поэзии — Светлана Сырнева с её горькими стихами, напоминающими суровый реализм картин Виктора Попкова... Или вот молодая русская Жанна Д’Арк, со стихами, взрывными как коктейль Молотова, — Марина Струкова:

То ли с Запада армады грядут,
То ли с Юга азиатчина крадется,
Обступают, осаждают, пройдут...
Всё пройдёт, одна Россия останется.
И Америка потопа хлебнёт,
И Европа жгучим пеплом подавится,
А нам пламя мятежей, словно мёд.
Всё пройдёт, одна Россия останется...

(Как сбылось в Нью-Орлеане её американское пророчество о “потопе”!..)

Иногда, правда, “глубина России”, не услышанная и не понятая посреди столичной “словесной войны”, с ненавязчивым русским тактом напоминает не столько о себе, сколько о корнях, без которых не удержится никакая поэтическая правда. Именно об этом иронично-мудрое слово Ольги Фокиной:

Оказалось, мы — глухая провинция,
Обречённая на гибель теперь,
Оказалось, не оставшись
                                    в столицах, мы
Для самих себя захлопнули дверь.

Ну да ладно… Не остались, так нечего
Об отвергнутом когда-то жалеть.
Человечки — мы.
А там — ЧЕЛОВЕЧЕСТВО!
Мы-то выстоим. Ему бы — суметь…

И вот эти-то “человечки” прекрасно держат “центр культуры”! Вдали от столиц русская поэзия спасает для мира, для России, для “человечества” экологически и духовно чистую “вековую тишину”. Как сказано у Николая Рачкова:

Отзвенели, ушли в никуда
Смех и плач в деревенских хоромах,
Но какая теперь лебеда,
И какие сугробы черёмух!

Эта хлябь. Эта глушь. Пустыри.
Птичий звон. Комариные песни.
И такая тоска —
Хоть умри.
И такая любовь —
Хоть воскресни.

Итог этому тихому воздыханию подводит стихотворение самарца Евгения Чепурных — одного из самых замечательных поэтов нашего времени.

В могиле неизвестного поэта,
В которую мы ляжем без имён,
Мерцают рядом свечка и комета,
Сроднившиеся после похорон.

Мы не прошли в анналы и в журналы.
Живя в тени, мы не отвергли тень.
Мы ляжем здесь, одни провинциалы
Из русских городов и деревень.

Смеясь, плутаем вдоль путей-дорожек
И крошим хлеб печали и страстей.
Но как ни странно,
Этих малых крошек
Хватает на прокорм России всей.

                   (“В могиле неизвестного поэта...”)

Это чувство, эта прозрачная и глубокая простота и почти небесная ясность, которой отмечена современная русская поэзия, почти не переводима на другие языки...

Вышедшая в свет антология со всей определённостью показывает, что русская поэзия на сегодняшний день — в достойных её образцах — лучшая в мире. В ней предстаёт многоуровневый срез современной России — эстетический, этический, исторический, социальный, культурный, политический, духовный, лексический, семантический... Это связано с тем, что каждое из названных качеств уходит своими корнями в народную жизнь, в народное мировидение и мироведение, в народное миропонимание и мировоззрение... Современная наша поэзия живёт (продолжает жить!) “светящимся фавором” (С. Есенин) русского слова, русской души, русской культуры. В основе своей — в чём её коренное отличие (всегдашнее, а ныне — особенно!) — это народная поэзия, кровно, духовно связанная с жизнью своего народа. Она словно датчик на самых болевых точках национального тела: на его сердце, мыслях, на его душе... Она передаёт, фиксирует все болезни нашего народа, его потаённые мысли, чаяния, его — нескрываемое — отчаяние и терпение. И потому во многом это поэзия трагическая, передающая всю драму, переживаемую Отечеством.

Это своего рода русское направление поэзии, а уж какими дорогами оно пройдёт, нам не дано предугадать, многое будет зависеть от личностей, от исторического места России в мире, и от того, какую судьбу выберет себе народ. Как совершенно справедливо говорил гениальный К. Леонтьев, словно провидя духовным зрением современную нашу тягу угнаться за прогрессом и цивилизацией: “Чем знаменита, чем прекрасна нация? — Не одними железными дорогами и фабриками, не всемiрно-удобными учреждениями. — Лучшее украшение нации — лица, богатые дарованиями и самобытностью. — Лица даровитые и самобытные не могут быть без деятельности творчества; — когда есть лица, есть и произведения, есть деятельность всякого рода”.

Во вступительной статье к антологии приводятся слова замечательного русского критика Валентина Курбатова. Говоря о нашем времени, он предупреждает современного писателя: “Зарабатывай хлеб чем хочешь. Музу на панель не пускай. Она тоже умеет перенести голод и холод, когда видит силу и твёрдость Поэта. Уж что-что, а страдание русская муза знала во всех оттенках и во все дни истории...”

Варвара Заблицкая, поэтесса из Оренбурга (кстати, самая молодая), одна из самых перспективных и ярких в своём поколении. В её ритмически раскованных, мрачновато-жутких стихах уже сейчас слышатся будущие тектонические сдвиги нового столетия, гул которых она передаёт с репортажной точностью и скрупулёзностью, хотя при этом она не берёт на себя роль Сивиллы:

...Я не люблю предсказывать,
                   что будет с моей страной,
я не строю прогнозов,
                  я скупа на скорбные фразы.
Но тот, кто ещё в своём уме,
                   рыдает вместе со мной,
наблюдая в бессилии злобном,
                   как у нас отбирают разум...

                    (“Чтобы получше жить, мы ищем волшебные средства...”)

Характерны названия её стихов “Пророки пригорода”, “Степная пыль”... Что-то есть в них от прошловековых “Генералов песчаных карьеров”, которых сегодняшнее время “разжаловало” почти до уровня библейской пыли:

Мы — пророки пригорода,
                            окраинные мессии,
мы едва успели родиться,
                   но уже почти мертвецы.
Глядя прямо, но в никуда,
                   собираем последние силы,
мы идём в Неизвестность смело,
                           давя ногами шприцы...
Нам не страшно запачкаться,
                  но и грязью мы не измажем.
Нам не нужна Революция,
                  не для нас Мировой Передел.
Мы хотим лишь свежего
         воздуха для лёгких, забитых сажей,
и хоть каплю здоровой крови
                   для своих заражённых тел.
Жаль, здоровье и чистый воздух —
                   не для нашей чумной стаи:
обреченные умереть пусть
                           умрут на своих местах!
Но мы идём в Неизвестность
                           и за собой оставляем
сотни новых Мессий на обочине,
                   на придорожных крестах.

                           (“Пророки пригорода”)

И замечательно, что антологию ХХI века завершают очень сильные стихи молодых поэтов, которые глубоко осознают свой выбор, понимают — на какую стезю вывела их судьба. Те, для кого собственно ХХI век и будет своим, кто должен принять на себя свою долю русской судьбы и русской истории со всеми её грядущими драмами и испытаниями.

Версия для печати