Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Сибирские огни 2008, 7

Затменная звезда

Стихи

КЕТЬ

Облака — словно рваные сети.
Крутит ветер челнок рыбаря!
Это осень проходит по Кети
Золотым косяком сентября!
Это крылья высокой победы
Развернулись во весь небосвод!
И плывут по реке самоеды —
Словно духи серебряных вод.
Это снова на зеркале синем
Листопад! И в открытом окне
Бьётся время — лирическим ливнем —
По Кети! В самоедской стране —
Словно в сказке — угрюмое море
Журавли подожгли в перелёт!
Вот и облако рвётся в просторе.
И о Родине кто-то поёт.

 

КОСТЁР

Что было, то было. Костёр на поляне
В глубоком распадке с просветом в простор,
С прострелом для эха и речкой в тумане,
И невыразимая линия гор!
Вдруг вспыхнут, как в юности, жаркие споры
Поддатых геологов и работяг
Про эти же самые реки и горы!
И песня звучит про таких же бродяг.

Ещё про надежду: то странной девицей,
То яркой звездою казалась она.
И каждый за собственной синею птицей
Стремился, не зная, что птица одна.
И крепким словечком крутого расклада
Прокатится эхо из дальних полей
О том, как пропала вторая бригада.
Опомнись, романтик! Вернись, дуралей!

Но вместо ответа, как вызов по “скорой”,
Поход за “Мадерой” в большое село.
И словно с распутинскою Матёрой
Прощанье с эпохой — и вновь на крыло!
Чтоб с неба взглянуть на великие реки,
На синий, подёрнутый дымкой простор,
И вдруг осознать, что остался навеки
Костёр на поляне. Запомни! Костёр!br>
 

МЫ

                         Е.И. Замятину
Вы, Евгений Иванович, нас проглядели:
Мы — не в прозрачных домах, а в железных клетках!
Мы — проживаем будущее без цели,
Пестуем страх и ненависть в наших детках.
Вы, а не мы, персонажи своих сюжетов!
Не разглядели нас – обманули ближних!
Только в истории вымышленных портретов
Нет, и не будет, кроме портретов книжных.
Мы — бесконтрольны, мы — не знаем предела!
Мы — не в ладу ни с совестью, ни с мечтою.
Вы — приукрасили многое. В царстве тела
Всё великое кажется мишурою.

Мы — не хотим читать, и не любим книги:
В них узнают себя старики на лавках.
Мы — не люди! Мы — каменные квадриги,
На скаку остановленные. На арках
В назиданье прошлому из тумана
Смотрят камни! Под каждым глаголют знаки:
Пол и возраст. Мы — жители океана,
На плоты разбирающие бараки,
Те, из которых нас выводили к свету
Вы, за всех решающие задачи
Времени, что простительно лишь поэту —
В кресле с “Фаустом” на подмосковной даче.

Мы — другие! И кто-то другой возвысил
Нас до вершины тёмной, как варвар в саге.
Мы — не верим в разум абстрактных чисел,
Вами сложенных столбиком на бумаге.

 

СВИТОК

Карта Отечества, свёрнутая в рулон,
Взгляд моряка, остановленный в точке схода
Моря и неба — с парусником в наклон,
В этой дали — как весточка из похода
Тех близнецов, проглядевших свои глаза, —
Кормчих, царевичей, на корабле Ясона.
Как продолжительна всё-таки бирюза
Времени, что привлекательней, чем корона —
В золоте острова, города — той страны,
Что разделяет ночь на потоки света.
И корабли, как письма, идут с войны,
Чтобы уйти от берега — без ответа.

Я оставляю рукопись. На столе —
Бронзовый бюст собрата и сборник песен,
Негоциантом найденный в той земле,
Где не поэт, а памятник интересен,
Скрученный в трубку, свиток, простой рулон,
Что ограничит линию горизонта,
Но развернётся — с парусником в наклон —
Время бегущей строчкой, как ветер с Понта.

 

ЗАТМЕННАЯ ЗВЕЗДА

Задумчивое время на холстах
Художников эпохи вертограда!
Что в ягодных, что в ленинских местах —
От Красноярска до Калининграда —
Классические серые тона!
Как холодно и ветрено! В просторе —
Эпохой упоённая страна,
Чьи жители, как витязи, в дозоре,
Вдыхают на морозе алкоголь, —
И на дворе, и в жилах — ровно сорок! —
Когда звезда по имени Алголь,
Меняя блеск, выходит на просёлок
И застит путь. Читай, наверняка
Летит во тьму. И глаз теодолита
Садится на маршруте старика —
От моря до разбитого корыта.

И всё-таки как жаль, что уберечь
Не удалось — и тех наивных книжек,
Где золотую рожь в родную речь
Вписал навек великий передвижник,
И тех академических холстов:
Родные реки, нивы, горы, топи,
Где в колорите царствует Серов,
И с моря приближается к Европе!
Далёкое и близкое! Во мгле
Не блеск лучей, а выбор точки взгляда.
Я говорю о людях на земле!
Эпохам нашей жалости не надо.

Версия для печати