Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Сибирские огни 2007, 11

Забытый автор Октября

Добраться до правды можно, лишь очистив историю от лжи. Кто руководил свержением Временного правительства и захватом власти в Петрограде в октябре 1917 г.? Обычно в ответ на этот вопрос звучит — Ленин. Но Ленин появился в Смольном за несколько часов до штурма Зимнего дворца, когда Петроград был уже занят участниками восстания. За 90 лет, прошедших после Октября, предлагалось уже шесть-семь кандидатур на роль организатора свержения Временного правительства: Сталин, Подвойский, Троцкий… Но имя человека, осуществившего план захвата столицы, до сих пор скрыто в России тенью забвения…

 

 

Главная ложь СССР

Черчилль однажды сказал, что Россия — это загадка, спрятанная в тайну, укутанную в секрет. Он мог бы добавить, что покровы секрета и стены тайны созданы из той же лжи, что вся идеология сталинской России. “Я не думаю, что во всей человеческой истории можно найти что-нибудь, хотя бы в отдаленной степени похожее на ту гигантскую фабрику лжи, которая организована Кремлем под руководством Сталина”, — едко писал Л.Д. Троцкий. — “Создана целая наука: фабрикация искусствен-ных репутаций, сочинение фантастических биографий, рекламы вождей по назначению”1.

Продуктом этого “научно-производственного процесса” сотен историков-мифотворцев стала фальсифицированная и скрупулезно отретушированная, по желанию “заказчика”, история нашей Родины. Особо лживы были главы, описывавшие рождение партии и советского государства.

Самым крупным мифом историографии СССР, конечно, является идеализация Сталина. Его “Краткая биография” — это коллекция множества приписанных ему чужих заслуг, хотя из нее вычеркнуты все детали, которые могли бы очернить репутацию вождя. Особо это касалось его отношений с Лениным. Утаивались критические высказывания Ленина в его адрес, смывались с фотографий лица расстрелянных людей, стоящих между Лениным и Сталиным, из архивов повсюду изымались документы, противоречащие официальной истории. Писем Сталина к Ленину опубликовано в 13 томах его сочинений чуть более десяти, и все они относятся к послереволюционному периоду. “У нас нет доказательств прямой фальсификации этой переписки, но качество и степень полноты ее публикаций, осуществленных до 1953 г., произвольные купюры в текстах, тенденциозные комментарии, сокрытие многих писем Сталина, Сталину или о Сталине граничат с фальсификацией”2.

Но и на этом фоне история Октябрьского переворота выглядит главной ложью СССР: сомнительно все, что мы знаем о нем.

Недаром ответ на вопрос: кто именно руководил победным движением красногвардейских и матросских отрядов в ходе восстания? — был государственной тайной Советского Союза.

Заметим, кстати, что почти до начала 1926 г. в СССР в автобиографиях, статьях и книгах использовалась именно эта формула: Октябрьский переворот. Так все, в том числе Ленин и Сталин, и писали: после Февральской революции большевики начали подготовку к Октябрьскому перевороту. Иными словами, тогда большевики признавали, что в Октябре 1917 г. произошел перехват власти, а не пролетарская революция.

 

Если очень хочется…

А имелись ли у Ленина теоретические права и реальные возможности для захвата власти в стране? По Марксу, пролетариат может взять власть в той стране, где у него есть численный перевес. Россия, несмотря на прилив иностранного капитала и появление промышленности в нескольких крупных городах в конце 19-го века, была крестьянской. В словаре Брокгауза и Ефрона указано, что, по переписи 1897 г., в городах империи (с Польшей, но без Финляндии) жило около 17 млн. человек. Даже перед войной, в 1913 г. в фабрично-заводской, горнозаводской и горной промышленности России было 3 млн. рабочих, 2 % населения, — чуть меньше, чем духовенства, и чуть больше, чем дворянства.

А могла ли партия Ленина надеяться на поддержку пролетариата? Перед Февралем в ней почти не было рабочих, одни интеллигенты, сделавшие своей профессией революцию3. Согласно итогам всех довоенных и послевоенных выборов в Думу и Советы, рабочий класс голосовал за меньшевиков и эсеров. В среднем, на одного депутата, прошедшего в Думу от большевиков, приходилось 5-15 представителей других социалистических партий.

Но и крестьянство не одобряло планов большевиков. Это понимали многие. Еще на Московской областной конференции большевиков 15 апреля 1917 г. П.Г. Смидович предрек: “Наше движение вперед встретит в будущем противо-действие и со стороны крестьян. Пока земля не в руках крестьянства, оно идет вместе с нами. Но наступит момент, когда земля будет в руках крестьянства, тогда оно оторвется и пойдет против нас”.

На той же конференции выступал А.И. Рыков, сказав, что у пролетариата нет союзников: “В момент переворота крестьянство оказалось политическим нулем, и к этому нулю до сих пор прибавилось очень мало”4.

Но крестьянство не было нейтральным. Красноречивый факт: на выборах в Учредительное собрание, которые прошли уже после захвата власти большевиками в ноябре-декабре, а в глубинке даже в январе 1918 г., участвовало около половины избирателей России, из них 40% голосовали за эсеров, 23,9% за большевиков, 2,3 % за меньшевиков, 4,7 % за кадетов5. А по отдельным регионам ситуация была еще более выразительной. Например, по Сибири за эсеров отдало свои голоса 75% принявших участие в выборах, за большевиков — 10%, за кадетов — 3,5%6. Даже через год после переворота один из ленинцев, экономист Ю. Ларин, говорил, что “рабочая по форме революция по существу была еще крестьянской; глухая стена крестьянской диктатуры сковывала нас на каждом шагу”7.

По всей стране, начиная с весны 1918-го и по конец 20-х годов, полыхают крестьянские восстания против большевиков.

Поэтому, когда в сентябре 1917 года Ленин, обращаясь к членам своего ЦК, пишет: “За нами большинство класса, авангарда революции, авангарда народа, способного увлечь массы. За нами большинство народа... За нами верная победа...” — вряд ли стоит его слова воспринимать всерьез. Истинная стратегия большевиков в те дни выражена иной фразой вождя: “Прежде всего, мы должны убедить, а потом принудить. Мы должны во что бы то ни стало сначала убедить, а потом прину-дить”9. Вот такую простенькую задачу ставит перед единомышленниками Ленин: сначала — любой ценой (пусть даже ценой обмана) убедить. Придем к власти — сможем принуждать.

Цинизм вождя отталкивал от него даже прежних обожателей.

Недавно еще почитавший его М. Горький 10 ноября 1917 г. писал: “Ленин... является одною из наиболее крупных и ярких фигур международной социал-демократии... человек талантливый, он обладает всеми свойствами “вождя”, а также и необходимым для этой роли отсутствием морали и чисто барским, безжалостным отношением к жизни народных масс... Рабочий класс для Лениных то же, что для металлиста руда... Сознательные рабочие, идущие за Лениным, должны понять, что с русским рабочим классом проделывается безжалостный опыт, который уничтожит лучшие силы рабочих и надолго остановит нормальное развитие русской революции”10.

 

Сколько было большевиков?

Вернемся же к ситуации в стране и к состоянию РСДРП (б) до переворота. Партия большевиков являлась мощной силой накануне Февраля, заверяет нас академик И.И. Минц: “По выходе из подполья она насчитывала в своем составе больше членов, чем любая другая партия в России”11, — пишет историк. Но большевики даже в пору прилива сторонников в 1905 году никак не могли по численности равняться с кадетами, тем более — с партией эсеров12. А накануне отречения царя от престола они переживали даже не кризис, а подлинную кадровую катастрофу — к началу первой мировой войны количество большевиков упало в 10-15 раз, особенно в центрах.

В оценках предреволюционной численности РСДРП (б) затруднялись и у нас, и на Западе: “С каким человеческим багажом вступила большевист-ская партия в революцию? Это были несколько тысяч человек, оставшихся в наследство от революции 1905 г., отчасти в эмигра-ции, по большей части в России. Сколько их было — никто, ко-нечно, не скажет, но, безусловно, не больше 50 тысяч, из них не меньше трети — интеллигенция. Вот тот основной капитал, кото-рый стал затем давать большие дивиденды”13.

По разным источникам, перед Февральской революцией в партии было от 8 до 24 тысяч членов14. Тот же И.И. Минц пишет, как обстояли дела. Не более 2 тысяч большевиков насчитывалось в Петрограде. В Москве — 600. В Орехове-Зуеве на первое собрание после революции пришло менее двух десятков членов. В Екатеринославе в РСДРП (б) состояло около 400 человек, в Коврове в начале марта — 85. На Урале осталось лишь 9 парторганизаций15. После Февральской революции численность РСДРП (б) составляла 40-45 тыс. членов, указывает автор статьи в Советской исторической энциклопедии спустя 40 лет16. Но цифра эта явно завышена17.

Согласно И.В. Сталину, в феврале-марте 1917 г. партия достигла самого пика падения. “На первой конференции Совдепов России18  большевики с трудом собирают 15-20% голосов. Партия большевиков в этот период самая слабая из всех социалистических партий России. Её орган, газета “Правда”, третируется везде, как “анархическая”. Её ораторов, призывающих к борьбе с империалистической войной, стаскивают с трибуны солдаты и рабочие”19.

Не лучше обстояли дела и в глубинке. По подсчетам новосибирского историка М.М. Шорникова, “к концу апреля во всех орга-низациях РСДРП Сибири (от Кургана до Читы) состояло не более 4500 человек”, причем в них входили и большевики, и меньшевики, а “в составе объединенных комите-тов РСДРП преобладание получили меньшевики-интернационалисты и меньшевики-оборонцы”20.

Конечно, у РСДРП (б) не было и денег. “Мы были очень бедны, — пишет А.Г. Шляпников. — С 2 декабря 1916 года по 1 февраля 1917 года в кассу Бюро Центрального Комитета поступило всего 1117 руб. 50 коп”21.

 

Один миллион экземпляров газет в день!

Полиграфия филантропии не признает. Но Ленин создает мощную систему пропаганды. Если за годы войны большевики издали 8 миллионов экземпляров печатной продукции (газет, книг, брошюр, в том числе 2 миллиона листовок22), то объемы их издательской деятельности после Февраля потрясают.

Первой 5 (18) марта вышла “Правда”. До 5 (18) июля 1917 г., пока ее не запретили, напечатали 99 номеров газеты общим тиражом около 8 млн. экземпляров; ежедневный тираж 85-100 тыс. экземпляров. В центральном органе партии — газете “Рабочий путь” (немедленно организованной вместо “Правды”) постоянно печатались статьи В.И. Ленина, членов ЦК РСДРП (б), циркулярные письма ЦК пар-тии, решения и воззвания ЦК партии по наиболее актуальным вопросам. По сравнению с мартом, ежедневный тираж газеты “Рабочий путь” вырос почти в 4 раза, а в октябрьские дни достигал 220 тыс.

Парткомы на местах тоже наладили выпуск газет. Из русских газет “Социал-демократ” — ежедневная газета большевиков Москвы — была самой важной среди местных изданий, в октябре ее дневной тираж составлял 47 тыс. экз. Уже в марте печатались: “Голос правды” (Кронштадт), “Приволжская правда” (Самара), “Социал-демократ” (Саратов). Начался регулярный выпуск газет и на национальных окраинах: “Волна” (Гельсингфорс), “Голос социал-демократа” (Киев), “Пролетарий” (Харьков), “Кав-казский рабочий” (Тифлис), “Рабочий” (Казань); в Эстонии — “Кийр” (“Луч”) и др.

Такой дорогой пиаровской кампании не могла позволить себе ни одна буржуазная партия в России. Даже в провинции понимали — тут дело нечисто. “На какие средства газеты большевиков “Социал-демократ” и “Правда” бесплатно наводняют собой гарнизон и действующую армию?” — вопрошала газета “Калужский республиканец”.

К июлю партия имела 51, а к Октябрю 75 изданий. Особенно выделялись по тиражу “Бакинский рабочий”, “Наше знамя” (Ростов-на-Дону), “Сибирская правда” (Красноярск), “Уральская правда”, “Прикубанская правда” (Екатеринодар), “Донецкий пролетарий”, “Интернационал” (Ниж-ний Новгород). “К VI съезду (конец июля) выходило 45 большевистских газет: на русском языке — 38, на латышском — 4, на литовском, армянском, эстонском — по 2, на польском, грузинском, азербайджанском — по 1”23. “Общий ежедневный тираж большевистских изданий к тому времени составлял 320 тысяч экземпляров, из них 87 тысяч выходило на национальных языках”24.  Тиражи большевистских газет растут с каждым днем.

Все это не продается, а бесплатно раздается на улицах. Большевики без устали обещают каждому исполнение заветных желаний: стране — мир, крестьянам — землю, рабочим — фабрики, народам — освобождение от национального гнета. Страна устала от войны, и демагогия большевиков для нее — дождь после засухи.

Но и через три месяца после Февральской революции политическое влияние РСДРП (б) все еще ничтожно. Когда 3 (16) июня 1917 г. в Петрограде собрался I Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов, большевики имели на нем лишь 105 делегатов (меньшевики 248 и эсеры 285). Огромным большинством голосов съезд принял меньшевистско-эсеровские резолюции, в том числе, резолюцию о доверии Временному правительству и 17 (30) июня 1917 г. избрал ВЦИК из 320 человек — 256 членов и 64 кандидатов. По партийному составу: 58 большевиков (35 членов и 21 кандидат), 123 меньшевика (107 членов и 16 кандидатов), 119 эсеров (101 член и 18 кандидатов), 13 объединённых социал-демократов, 4 трудовика, 2 народных социалиста, 1 место у Еврейской социалистической партии.

 

Черный Июль

Тогда Ленин делает ход ва-банк. В советских учебниках говорилось о “переходе в наступление Временного правительства”, но, по сути, в эти дни состоялась генеральная репетиция Октября. Как писали наши историки, в начале июля Военная организация РСДРП (б) — Н. Подвойский, И. Смилга, С. Рошаль, В. Невский, — без ведома Ленина устроила… вооруженную демонстрацию солдат и моряков Кронштадского гарнизона. Между прочим, в партии Ленина поступки, совершенные без его одобрения, даже статья в газете, именовались нарушением партийного единства и обычно карались изгнанием. Такие твердые ленинцы, как Смилга, Невский, Подвойский, конечно, не могли нарушить дисциплину и решиться на авантюру такого масштаба без санкции вождя.

Интересные подробности событий 3-5 июля содержатся в книге А. Рабиновича25. По всем признакам, это было вооруженное восстание. Был создан Временный революционный комитет из большевиков и анархо-коммунистов, объявлены цели: арест Временного правительства, захват телеграфа, вокзалов, банков, соединение с революционными матросами Кронштадта.

Распаленная братва из Кронштадта — около 10000 матросов во главе с Ф. Раскольниковым, С. Рошалем, А. Ремневым, М. Урицким, Ф. Хаустовым, И. Смилгой, Н. Подвойским и В. Невским (Кривобоковым) — радикалами из Военной организации большевиков — двинулась туда, где размещались ЦК и ПК большевиков, а потом к Таврическому и Мариинскому дворцам. Вот как описывает эти события Н.Н.Суханов: “Высадившись на Николаевской набережной, кронштадтцы выстроились в отряды и напра-вились... к дому Кшесинской, к штабу большевиков. Точного стратегичес-кого плана они, видимо, не имели; куда идти и что именно делать, крон-штадтцы знали совсем не твердо... Но кронштадцев вели известные нам Рошаль и Раскольников. И они привели их к Ленину”26. Ленин с балкона особняка царской фаворитки произнес приветственную речь, и толпа двинулась дальше, туда, где находились Временное правительство и Государственная Дума.

“От дома Кшесинской до Таврического дворца матросы шли “с боем”, стреляя налево и направо, наводя ужас на население, кое-где громя магазины”27. “Под предлогом обысков начались грабежи. Пострадали многие магазины, преимущественно винные, гастрономические, табачные... Разные группы стали арестовывать на улицах кого попало... Часам к четырем число раненых и убитых уже исчислялось, по слухам, сотнями”28. На улицах Петрограда возникают стычки, на мостовых осталось около 400 трупов.

Но мятеж не поддержан петроградцами и частями гарнизона. На следующий день власти перешли в наступление. В Петрограде введено военное положение. 5 июля большевики выбиты из дворца Кшесинской и Петропавловской крепости. Ленина объявляют в розыск по обвинению в шпионаже. Возмущение прессы всех мастей единодушно. Газеты выходят с яростными заголовками: “Вторая и Великая Азефовщина”, “Ленин, Ганецкий и Козловский — немецкие шпионы!”, “К позорному столбу!” и т.д.

7 (20) июля Временное правительство отдает приказ об аресте организаторов выступления. Ленин, Зиновьев, Невский и Подвойский ушли в подполье. До августа 1917 Ленин с Зиновьевым прячутся в шалаше за озером Разлив, близ Петрограда, потом до октября — в Финляндии (Ялкала, Гельсингфорс, Выборг). Смилга скрывался на загородной даче.

По распоряжению министра юстиции П.Н. Переверзева с материалами о финансировании большевиков Германией знакомят солдат Петербургского гарнизона. На собрании солдатских комитетов 1-го пехотного запасного полка 10 июля его участники вынесли решение арестовать большевистских активистов и передать их властям. 12 июля собрание солдатских комитетов этого полка в специальной резолюции возложило вину за участие части солдат полка в мятеже на большевиков — Василия Сахарова, Елизара Славкина, братьев Ивана и Гавриила Осиповых, подчеркнув, что эта четверка вела опасную агитацию среди солдат, подстрекала их к выступлению против правительства, обманным путем доказывала, что восстание было санкционировано Советом рабочих и солдатских депутатов.

С резкой критикой в адрес большевиков выступил центральный орган ЦИК – “Известия”. В передовице подчеркивалось: “Итак, по мнению “Правды”, демонстрация 3 и 4 июля достигла цели. Чего же добились демонстранты 3 и 4 июля и их признанные официальные руководители — большевики? Они добились гибели четырехсот рабочих, солдат, матросов, женщин и детей… Они добились разгрома и ограбления ряда частных магазинов, квартир… Они добились ослабления нашего на фронтах”…

11 июля Организационный комитет РСДРП меньшевиков, опубликовал в “Рабочей газете” воззвание “Ко всем членам партии”. В нем подчеркивалось: “Преступная авантюра, затеянная ленинским штабом, могла приобрести такие размеры и стать опасной для дела революции только потому, что за этим штабом пошли значительные слои рабочих и что социал-демократия оказалась слишком слабой, чтобы парализовать демагогию своим организованным вмешательством… Пора уже сказать громко и ясно, что “большевизм”, тот большевизм, выразителем и вождем которого является Ленин, настолько далеко ушел от социал-демократии, настолько пропитался анархо-синдикалистскими идеями, что только по недоразумению, по какой-то силе инерции прикрывается еще знаменем РСДРП”.

А В.Л. Бурцев писал: “В те проклятые черные дни 3, 4 и 5 июля Вильгельм достиг всего, о чем только мечтал... За эти дни Ленин с товарищами обошлись нам не меньше огромной чумы или холеры”29.

На объединенном заседании ЦИК и Ис-полкома Совета крестьянских депутатов выступил Ф. Дан, предложив принять резолюцию: революционная демо-кратия заинтересована в гласном суде над группой большевиков, кото-рых обвиняют в организации мятежа и получении немецких денег. Уклонение Ленина и Зиновьева от суда преступно. Большевистской фракции Совета предлагалось резко осудить их обоих. Лица, обвиненные в измене, отстранялись от участия в работе Исполкома. По поводу этого решения газета эсеров “Дело народа” писала: “Демократия вынесла свой при-говор. Большевики объявлены врагами народа и революции. Такой при-говор был неизбежен. Другого мнения не могло быть о мятежниках, ор-ганизовавших заговор”30.

А власти действуют. Отдан приказ о роспуске Центрального исполнительного комитета Советов Балтийского флота (Центробалта). На кораблях идут массовые аресты. Юнкера и казаки начали разоружение рабочих заводов и фабрик, арестовывая уличенных в большевизме. Только в “Крестах” оказалось около 130 активистов большевистской “Военки”, схваченных в дни мятежа. На нарах тюрьмы — Раскольников, Луначарский, Семен Рошаль, Ховрин, Уншлихт, Мехоношин, Антонов-Овсеенко и Дыбенко. Рядом с ними — руководители “Военки” и офицеры, редактор “Окопной правды” поручик Ф. Хаустов, прапорщики В. Сахаров и А. Ремнев, другие сторонники большевиков (их освободят после Октябрьского переворота). Тут же — Троцкий с Каменевым, Коллонтай и Лебедев-Полянский, хотя они вообще не причем (Троцкий еще не вступил в партию). Кроме них, в районных управлениях и на гауптвахтах сидели Крыленко, Дзенис, братья Баландины, Коцюбинский, Дашкевич, Тер-Арутюнянц, Вишневецкий и Булин. Наконец, более 10 большевиков, раненых на улицах Петрограда во время июльской перестрелки, лежали под надзором в Николаевском военном госпитале. Вожди большевиков выйдут на свободу лишь в конце августа, после начала наступления Корнилова.

Хотя советские историки твердили, что заполнившие страницы прессы России обвинения большевиков в предательстве и шпионаже, аресты их вождей, закрытие газет, в том числе и “Правды”, практически не сказались на численности РСДРП (б)31, но, по другим источникам, число членов и влияние партии начинает быстро сокращаться. Сокрушительный залп, нанесенный по агитации большевиков, резко меняет настроение масс, прежде всего — солдатских. Люди в окопах еще недавно считали гнездом предательства окружение немки-императрицы. Сейчас они вновь убеждены в измене в тылу.

Но отношение к большевикам ухудшилось не только на фронте. В июле-августе 1917 г. прошли выборы в городские думы. Эсеры и меньшевики, вместе взятые, по 50 губернским городам набрали 57,2%, по 418 уездным городам — 34,5%. Кадеты, соответственно, — 12,9% и 5,4%. Большевики — 7,5% и 2,2%. Беспартийные — 13,6% и 50,7%. Национальные группы — 7,8% и 7,2%32. А в деревне влияние большевиков было всегда гораздо меньше, чем в городе.

Шансы Ленина на выигрыш выглядят смешными. Его план прихода РСДРП (б) к власти — на грани провала, хотя закрытые газеты по-прежнему выходят — хотя под новыми названиями, а общий тираж их все растет. Но стремление большевиков к захвату власти, — после ухода в отставку по очереди четырех Временных правительств и прихода к власти социалистических партий, — выглядит в глазах населения как эгоистичное желание вождя мелкой партии присвоить право распоряжаться страной. Вот в этот нелегкий для большевиков момент в истории партии появляется фигура Адольфа Иоффе.

 

Избранник Шестого съезда

Как известно, в июле-начале августа 1917 г. прошел VI съезд ленинцев33. Атмосфера на нем царила, откровенно говоря, не самая радужная. После долгих споров, идти ли Ленину на суд, решение так и не приняли.

Делегаты районок сообщали, что после событий в июле начался выход из партии в Выборгском, Колпинском, Нарвском и других районах. Винокуров (Невский район) сообщил, что “организуются ударные батальоны… Замечается подъем — погромный против большевиков”. Оратор из Нарвского района сказал, что “настроение в рабочей массе вялое, апатичное — особенно это бросается в глаза на Путиловском заводе”. Выступая от Выборгского района, Лацис отметил, что “на металлическом заводе на совместном собрании коллективов всех партий стали каяться друг перед другом и вынесли резолюцию о сплочении партий вокруг Советов. Бюро нашего коллектива вынесло соответствующую резолюцию и сложило свои полномочия”. Представитель Пороховского района заявил: “Рабочая среда нашего района представляет из себя стоячее болото. После 5-6 июля особенно ярко это выражалось. Большевиков поливают гнусностями и преследуют”. Нападки на большевиков отмечены и в Василеостровском районе Петрограда. О недоверии местных организаций к ЦК РСДРП (б) без обиняков говорили на съезде Калинин, Невский, Минин. А посланец партячейки завода “Промет” доложил, что заводскими большевиками принята резолюция: “1-й пункт — полное доверие С(овету) Р(абочих) и С(олдатских) Д(епутатов), полное подчинение всем его постановлениям… 4-й пункт — Ц(ентральный) К(омитет) нашей партии должен сложить с себя полномочия ввиду возникшего следствия над ним. П(етербургский) К(омитет) нашей партии точно так же должен сложить с себя полномочия, так как за эти дни потерял авторитет… 8-й пункт — отныне (Петроградский) метал(лический) з(авод) действует совершенно самостоятельно, не считаясь с этими центр(альными) органами”.

Говорят делегаты и о масштабах бед, обрушившихся на партию. На съезде было 19 докладов о положении на местах, в 12 из них ос-вещалось состояние организаций после июльских дней. Лишь в докладе Б.3. Шумяцкого от Средней Сибири не упоминалось о карах против большевиков. Остальные сообщали о гонениях. Четыре докладчика — о закрытии газет и раз-громе типографий. Кроме запрета “Правды” и “Солдатской правды” и разгрома типографии “Труд” в Петро-граде, были закрыты 13 изданий — “Окопная правда” в Риге, “Голос правды” в Кронштадте, “Волна” в Гельсингфорсе, “Крестьянская правда” в Новосильске и “Борьба” в Царицыне. Пытались разгро-мить типографию и в Луганске. В сообщениях из Петрограда, Москвы, Гельсингфорса и Поволжья говорилось об арестах большевиков. Другие описывали разгоны митингов и демонстраций, рассказывали об избиениях и изгнании большевиков из занимаемых помещений. Более трети организаций (т.е. 18) подверглись репрессиям. Чаще всего — аресты (15 организаций). В 4 организациях были обыски, в 3 — разгромлены поме-щения, в 3 — избиты активисты. В Крыму нападали на редакции газет и парткомов, 10 июля разгромили помещение Севастопольского комитета РСДРП (б), арестовали часть его членов и т.д.

Камень в огород Ленина бросил на съезде и Сталин, выступив с докладом “О текущем моменте”: “Взять власть 3 (16) и 4 (17) июля мы могли, мы могли обязать ЦИК санкционировать нашу власть. Но вопрос в том, могли ли мы удержать эту власть. На нас поднялись бы фронт, провинции, Советы. Власть, не опирающаяся на провинции, оказалась без рук и без ног. Взятием власти при таких условиях мы оскандалились бы”. Тем не менее, Шестой съезд взял курс на свержение Временного правительства. Так пишет Минц.

На закрытом заседании съезда избран новый состав ЦК РСДРП (б), из 21 члена и 10 кандидатов34. После голосования итоги не сообщались, но названы фамилии четырех членов ЦК, набравших наибольшее число голосов. “Избраны: т. Ленин, получивший 133 голоса из 134; т. Зиновьев — 132, т. Каменев — 131, т. Троцкий — 131 голос”... Стоит сравнить эти цифры с заявлением главного историка КПСС, секретаря ЦК П.Н. Поспелова: “Утратив всякое влияние в рабочем движении, Троцкий в 1917 году формально вступил в партию большевиков...”35 

Членами ЦК, согласно Минцу, стали: Ф.А. Сергеев (Артем), Я.А. Берзин, А.С. Бубнов, Н.И. Бухарин, Ф.Э. Дзер-жинский, Г.Е. Зиновьев (заочно), Л.Б. Каменев (заочно), А.М. Коллонтай (заочно), Н.Н. Крестинский (заочно), В.И. Ленин (заочно), В.П. Милютин, М.К. Муранов, В.П. Ногин, А.И. Рыков, Я.М. Свердлов, И.Т. Смилга, Г.Я. Сокольников, И.В. Сталин, Л.Д. Троцкий (заочно), М.С. Урицкий и С.Г. Шаумян (заочно)36. Многие из этих имен долго были вычеркнуты из истории страны и из БСЭ.

Новых кандидатов в члены ЦК Минц не называет. Попробуем их вычислить, опираясь на данные той же Большой советской энциклопедии. Джапаридзе П.А., делегат Баку, избран кандидатом в члены ЦК. Киселев А.С. — выбран кандидатом в члены ЦК заочно. Преображенский Е.А., делегат Урала, стал кандидатом в ЦК. Ломов-Оппоков Г.И., делегат и председатель 6-го съезда, избран кандидатом в члены ЦК РСДРП (б). Скрыпник Н.А., делегат Питера, — кандидат в члены ЦК. Стасова Е.Д., секретарь ЦК партии, переизбрана заочно кандидатом в члены ЦК РСДРП (б). Теодорович И.А. членом ЦК стал на 5-м съезде, на Апрельской конференции избран кандидатом в члены ЦК, после революции нарком. На 6-м съезде его кандидатство лишь подтверждено. Яковлева В.Н., секретарь Московского облбюро ЦК РСДРП с 1916 г., на совещании 10 октября вела протокол. Минц считает, что она стала кандидатом в члены ЦК37. Итак, названы 8 кандидатов.

А теперь первая странность. В Большой советской энциклопедии (3 изд.) сказано, что на 6-м съезде избран девятым кандидатом в члены ЦК и Адольф Иоффе. В книге С.А. Месяца, созданной на базе обнародованных архивов КПСС, в числе 10 кандидатов, выбранных 6-м съездом, названы Иоффе А.А. и Осинский В.В.38  Допустим, что это так.

Но в автобиографии А.А. Иоффе в словаре братьев Гранат, в томе, вышедшем к 10-летию революции, сказано, что на 6-м съезде он был избран не кандидатом, а членом ЦК39. Извините, а кто он такой?

Из справки:Иоффе Адольф Абрамович (1883-1927), революционный, государственный и партийный деятель, дипломат. Родился в семье крупного купца в Симферополе, кончил гимназию. В революционном движении с 90-х гг. 19 в. Социал-демократ с 1903 г., меньшевик. В 1903-1904 гг. учился на медицинском факультете Берлинского университета, в 1906-1907 гг. на юридическом факультете Цюрихского. Врач. В 1908-1912 гг. — сотрудник газеты Троцкого “Правда”, издаваемой на деньги Иоффе. Был редактором ряда партийных газет40. Подвергался репрессиям. Несколько лет провел в тюрьме. После Февральской революции вошел в состав Петроградского совета, в июне — стал членом ВЦИК. Принят в РСДРП (б) вместе со всеми “межрайонцами” в июле 1917 г. на этом же 6-м съезде. И немедленно избран членом ЦК.

В ЦК не вошли старые большевики: председатель 6-го съезда РСДРП (б) Ольминский и фактический глава партии в России до революции, руководитель Русского бюро ЦК РСДРП (б) в 1915-1917 годах Шляпников, председатель большевистской фракции Петросовета Лашевич. Нет в перечне членов и кандидатов заслуженных партийцев Петровского, Махарадзе, Цхакая, будущих сталинских соратников Орджоникидзе, Калинина, Куйбышева, Молотова41, Ярославского.

Так что могли и вчерашнего меньшевика-межрайонца Иоффе, лишь на 6-м же съезде ставшего членом РСДРП (б), не выбрать в ЦК.

Но все же его выбрали. Пусть даже кандидатом в члены ЦК. Пусть ошиблись все — и сам Иоффе, писавший автобиографию для юбилейного тома словаря, и комиссия Истпарта, и редакторы с корректорами издательства, и помощник Сталина И.П. Товстуха, курировавший издание.

Но вот что странно. Уже давно в партии Ленина имелся неуставный орган, куда входили самые видные вожди — так называемый узкий состав ЦК (позже его назовут Политбюро). Иерархия партийной бюрократии консервативна, какой бы она ни была: коммунистической или либеральной. Перед тем, как попасть в узкий состав, кандидату предстояло пройти испытательный срок в членах ЦК. Такой же экзамен обязателен и для членов Секретариата.

Но вдова Свердлова Клавдия Новгородцева пишет: “4-5 августа 1917 года состоялся первый Пленум Центрального Комитета. Пленум избрал узкий состав ЦК для проведения всей текущей работы. В него (кроме Ленина — С.Ш.) во-шли: Сталин И.В., Дзержинский Ф.Э., Милютин В.П., Урицкий М.С., Иоффе А.А., Свердлов Я.М., Муранов М.К., Бубнов А.С., Стасова Е.Д., Шаумян С.Г. (Ленина в это время в Петрограде не было, и в заседа-ниях узкого состава ЦК он не участвовал). На первом заседании узкого состава, 6 августа, из пяти членов ЦК был образован Секретариат, или Орг-бюро ЦК (его называли тогда по-разному), которому была поручена вся организационная часть работы. В со-став его были избраны Ф.Э. Дзержинский, А.А. Иоффе, Я.М. Свердлов, М.К. Муранов и Е.Д. Стасова”42. Словом, К.Т. Новгородцева подтверждает, что Иоффе был не кандидатом, а членом ЦК.

В числе членов ЦК называет Иоффе и Л.Д. Троцкий43. И в протоколах седьмого партсъезда, изданных Истпартом ЦК ВКП (б) в 1928 г., Адольф Иоффе тоже назван членом ЦК44. В списке узкого состава ЦК в книге С.А. Месяца приведены те же лица, включая Иоффе, лишь вместо Стасовой членом назван Г.Я. Сокольников. Но автор указывает, что кандидатом в члены Узкого состава стал член ЦК Смилга И.Т. Это значит, что Иоффе вошел не только в состав ЦК, но и в число самых влиятельных членов (в Узкий состав).

Более того, он сразу стал и одним из секретарей ЦК — организаторов РСДРП (б). Впрочем, руководителем Секретариата остался Яков Свердлов. Энциклопедия революции гласит: Секретариат “поддерживал регулярную связь с местными партийными организациями”, “непосредственно руководил военными организациями РСДРП (б) и местными партийными организациями”, курировал “коллегию разъездных агентов ЦК РСДРП (б) для инструктирования местных партийных организаций”. Словом, Секретариат с августа 1917 года руководил партработой и партийными кадрами, а во главе его был Свердлов, второй человек в партии. Но товарищ Иоффе, так же, как и Свердлов, входит и в Секретариат, и в узкий состав ЦК.

Новичка, по сути дела, перебежчика из чужого лагеря, назначили, в обход десятков претендентов, заместителем Ленина. Этого не может быть, потому что партийные традиции святы. Кто же вы, Адольф Иоффе, если из-за вас вождь решился нарушить закон, установленный им самим?

 

“Письмо Ленина сжечь”!

…А в России бесконечные споры все сильнее расшатывают правительство, которое, боясь решительных действий, суетится, изображая государственную деятельность. “Семь месяцев мусор и плесень, как шерсть, на лестницах министерств”, — отмечает в эти дни Борис Пастернак.

Премьером стал социалист А.Ф. Керенский, в его кабинет входят эсеры, народные социалисты, меньшевики, кадеты, радикальные демократы. В августе 1917 г. — мятеж генерала Л.Г. Корнилова, сообща подавленный всеми политическими противниками. Именно мятеж Корнилова подталкивает страну к дружному созданию комитетов спасения революции, комитетов обороны и т.д. Большевики, вместе с Керенским, эсерами и меньшевиками, грудью встают на защиту русской демократии, которую вскоре свергнут сами.

Временное правительство, пытаясь удержаться у власти, 1 (14) сентября провозглашает Россию республикой, а для управления страной создает Директорию (Совет пяти во главе с А.Ф. Керенским), рекламируя её как власть, независимую от политических пристрастий. Оно созывает Предпарламент, а 14 сентября — Демократическое совещание. Кстати, представлять интересы большевиков в работе и Предпарламента, и Демократического совещания в сентябре 1917 г. поручено Иоффе.

Вот в эти дни большевики якобы начинают, во исполнение решений съезда, готовиться к захвату власти. Во всяком случае, Лениным овладевает нетерпение: он требует готовиться к немедленному восстанию. Об этом все его письма накануне Октября, он настаивает: “Большевики должны взять власть”! Но в ЦК многие не одобряют экстремистских шагов, и не спешат воспринимать письма издалека, как руководство к действию. Едва выйдя из тюрьмы, сподвижники вождя сомневаются: стоит ли опять пускаться в опасную авантюру. У большевиков в союзе с левыми эсерами уже есть большинство в Советах почти всех крупных городов. Есть неплохие шансы на предстоящих выборах. Вскоре появится социалистический парламент, большевики будут играть в нем пусть не первостепенную, но важную роль… Ленин взбешен: почти весь новый ЦК состоит из саботажников!

30 августа Сталин печатает в “Правде” без комментариев статью Г.Е. Зиновьева “Чего не делать”, где сказано: “Надо смотреть правде в лицо: в Петрограде сейчас много условий, бла-гоприятствующих возникновению восстания типа Париж-ской коммуны 1871 года”...

3 сентября вождь, явно целя в Зиновьева, но не называя имен, пишет: “...ссылка на Коммуну очень поверхностна и даже глупа. Ибо, во-первых, большевики все же кое-чему научились после 1871 г., они не оставили бы банк не взятым в свои руки, они не отказались бы от наступ-ления на Версаль; а при таких условиях даже Коммуна могла победить. Кроме того, Коммуна не могла предло-жить народу сразу того, что могут предложить большеви-ки, если станут властью, именно: землю крестьянам, не-медленное предложение мира”45. Со стороны Ленина это было сдержанное предостережение — как Зиновьеву, так и редактору “Правды” Сталину.

В сентябре 1917 г. Ленин, требуя начать подготовку восстания, вынужден объяснять в письме в ЦК: “Восстание, чтобы быть успешным, должно опираться не на заговор, не на партию, а на передовой класс... Восстание должно опираться на революционный подъем народа... Восстание должно опираться на такой переломный пункт истории нарастающей революции, когда активность передовых рядов народа наибольшая, когда всего сильнее колебания в рядах врагов и в рядах слабых половинчатых нерешительных друзей революции”46.

Почему партию нужно заменить передовым классом, откуда этот класс взялся? Созрели ли условия для власти пролетариата? Отчего вождь считает сей момент кризисным? — все эти вопросы он игнорирует, небрежно набрасывая новый план переворота: “Чтобы отнестись к восстанию по-марксистски, т.е. как к искусству, мы в то же время, не теряя ни минуты, должны организовать штаб повстанче-ских отрядов, распределить силы, двинуть верные полки на самые важные пункты, окружить Александринку, за-нять Петропавловку, арестовать генеральный штаб и пра-вительство, послать к юнкерам и к дикой дивизии такие отряды, которые способны погибнуть, но не дать неприя-телю двинуться к центрам города; мы должны мобилизо-вать вооруженных рабочих, призвать их к отчаянному по-следнему бою, занять сразу телеграф и телефон, поме-стить наш штаб восстания у Центральной телефонной станции, связать с ним по телефону все заводы, пол-ки, все пункты вооруженной борьбы и т.д. Это все при-мерно, конечно, лишь для иллюстрации того, что нельзя в переживаемый момент остаться верным марксизму, ос-таться верным революции, не относясь к восстанию, как к искусству”47.

Но наполеоновские прожекты Ильича, сочиняемые один за другим, вязнут в тине безмолвного упрямого сопротивления. Более того, как вспоминал впоследствии Бухарин, “ЦК партии единогласно постановил письма Ленина сжечь”. 29 сентяб-ря, осознав это, Ленин пишет в статье “Кризис назрел”: “У нас в ЦК и в верхах партии есть течение или мнение за ожидание съезда Сове-тов, против немедленного взятия власти, против немед-ленного восстания. Надо побороть это течение или мне-ние... Сначала победите Керенского, потом созывайте съезд... Все будущее русской революции поставлено на карту”48… Почему — не объясняет.

Вождь без устали пишет — а ЦК бездействует, боясь новых арестов.

В начале октября Ленин обращается напрямую, уже в обход ЦК, к Петроградскому и Московскому комитетам партии: “Медлить — пре-ступление, ждать съезда Советов — ребяческая игра в формальность, вздорная игра в формальность, предатель-ство революции”49. В тезисах для Петербургской конфе-ренции 8 октября вождь вновь умоляет не тянуть время: “Надо бороться с кон-ституционными иллюзиями и надеждами на съезд Сове-тов, отказаться от предвзятой мысли непременно до-ждаться его”50.  Но все эти заклинания остаются гласом вопиющего в пустыне.

 

Из 21 — десять членов ЦК за восстание

Тогда Ленин решается на отчаянный шаг: рискуя собственным арестом, выйти из укрытия и лично встретиться с членами ЦК, чтобы убедить их, а не получится — заставить их, наконец, пойти на восстание. Средство давления на ЦК у него есть: Ленин — единоличный распорядитель денежной казны, он финансирует не только издание газет, но и содержание партийных верхов.

10 октября на квартире меньшевика Н.Н. Суханова происходит заседание ЦК. Председательствует Я.М. Свердлов, а Ленин, по чужому паспорту прибывший из Финляндии, — загримированный, бритый, в парике и очках, — ставит вопрос ребром. Из 21 члена ЦК присутствуют 12: В.И. Ленин, А.С. Бубнов, Ф.Э. Дзержинский, Г.Е. Зиновьев, Л.Б. Каменев, А.М. Коллонтай, А. Ломов (Г.И. Оппоков), Я.М. Сверд-лов, Г.Я. Сокольников, И.В. Сталин, Л.Д. Троцкий, М.С. Урицкий (6 человек из узкого состава плюс Иоффе).

На этом заседании для руководства восстанием, по предложению Дзержинского, впервые создано Политбюро ЦК из семи человек во главе с Лениным (Троцкий, Каменев, Зиновьев, Бубнов, Сталин, Сокольников, но без Свердлова и самого Дзержинского. Впрочем, Политбюро в дни переворота неприметно: Каменев и Зиновьев были в оппозиции, Ленин скрывался, Сталин писал статьи. Политического руководства восстанию, как любому живому делу, не требовалось.

Ленин на заседании ЦК РСДРП (б) 10 (23) октября 1917 г., разумеется, был. Сверд-лов на заседании председательствовал. Бубнов и Сокольников 10 (23) октября избраны в Политбюро ЦК РСДРП (б). Были Зиновьев и Каменев. Участвовала в заседании и Коллонтай. Шаумян и Джапаридзе были на Кавказе, Смилга в Финляндии, Крестинский на Урале. БСЭ ничего не упоминает об участии в заседании Дзержинского, Смилги, Сталина, Ломова. Впрочем, Троцкий, Сокольников, Урицкий и Иоффе тоже не упоминаются.

За восстание голосуют 10 человек, против — Каменев и Зиновьев. Решение принято, исходя из кворума, хотя и отсутствовавшие члены ЦК, по мнению Минца, были за восстание51.

По словам участника заседания Л.Д. Троцкого, “за” голосовали присутствующие члены ЦК: Ленин, Иоффе, Урицкий, Свердлов, Сокольников, Троцкий, Бубнов; “против” двое — Каменев и Зиновьев52. Он не упоминает Ломова (Оппокова), Дзержинского, Коллонтай, Сталина и пишет, что против восстания были отсутствовавшие члены ЦК Рыков, Ногин, Милютин. Из других источников известно, что восстание одобряли Ломов и Смилга, равно как Шаумян с Крестинским. Из видных большевиков затею Ленина считают ошибкой Володарский, Шляпников, Луначарский, Калинин, Томский, Мануильский, но они не входят в ЦК.

Заметьте, что руководителей будущего восстания Подвойского и Антонова-Овсеенко сюда не пригласили. Нет и “технического директора” Чудновского, так как он против восстания. Так 10 (23) октября, под напором Ленина, ЦК РСДРП (б) наконец принял решение о подготовке к восстанию.

 

Штаб народного восстания

Но еще за три недели до того — 21 сентября (4 октября) Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов принял решение о создании штабов повстанцев в столице и других городах. 11 (24) октября коллегия военного отдела Совета (левые эсеры П.Е. Лазимир, И.В. Балашов и большевик А.Д. Садовский) написала проект постановления и “Положения о ВРК”, а 12 (25) октября исполком Петросовета под нажимом Троцкого утвердил Положение и название органа подготовки восстания.

Петроградский Военно-революционный комитет (ПВРК) изначально создавался как беспартийный штаб мятежа. Вошли в него члены ЦК и Петроградского Совета партии левых эсеров, представители ЦК и Петербургского комитета РСДРП (б), военных парторганизаций, члены президиумов Петроградского совета и его солдатской секции, штаба Красной гвардии, руководители Центробалта, Центрофлота, профсоюзов, фабзавкомов, железнодорожного и почтово-телеграфного союзов, Финляндского областного комитета армии, флота и рабочих, и т.п. Положение о ПВРК гласило, что его приказам подчиняются члены обеих партий, отряды Красной гвардии, солдаты Петроградского гарнизона и матросы Балтийского флота. Цель ПВРК состояла в мобилизации революционных сил к восстанию и их материальном обеспечении. ПВРК определяет количество боевых сил и вспомогательных средств, нужных для обороны столицы, разрабатывает планы обороны, принимает меры по укреплению революционной дисциплины среди рабочих и солдат и пр.

21 октября комитет избрал бюро: левые эсеры П.Е. Лазимир и Г.Н. Сухарьков и большевики Н.И. Подвойский и В.А. Антонов-Овсеенко. Первым председателем ПВРК стал левый эсер фельдшер Павел Лазимир — в 1918 г. он вступит в РКП (б). Созданы и первые отделы ПВРК: вооружения (большевики В.В. Фомин и А.Д. Садовский), приёма донесений (Лазимир), автомобильный (левые эсеры В.М. Юдзентович, И. В. Балашов), снабжения и продовольствия (левый эсер Д.Г. Евсеев и большевик Н.А. Скрыпник), агитации (В.М. Молотов), справочный стол и отдел внутренней и внешней связи (Ф.И. Голощёкин).

Обе партии, как видим, представлены почти поровну. Членами ПВРК были большевики Подвойский, Троцкий, Иоффе, Вейнберг, Чудновский, Шейнкман, левые эсеры Бурштейн, Анцелович, Блайхман, Закс, Давидович и другие. После появятся: штаб ПВРК (Н.И. Подвойский, В.А. Антонов-Овсеенко, Н.В. Крыленко); бюро комиссаров (М.И. Лацис); секретариат (С.И. Гусев), отделы печати и информации (В.А. Аванесов), следственно-юридический (П.И. Стучка), медико-санитарный и т.д., но об этом позже.

Между тем, 22 октября ЦК партии левых эсеров отзывает своих членов из Петроградского ВРК. Их фракция в Предпарламенте решила, что левые эсеры войдут туда лишь после официального заявления, что ВРК “существует отнюдь не для того, чтобы подготавливать и осуществлять захват власти, но исключительно для защиты интересов Петроградского гарнизона и демократии”53. Об этом вечером 22 числа заявил посланец левых эсеров Балашов.

Большевики предложили дополнить резолюцию пунктом: в задачи ВРК входит защита “демократии от контрреволюционных и погромных посягательств”. Левые эсеры пошли на компромисс, оставшись в составе Военно-революционного комитета, и работали они, по свидетельству Троцкого, “прекрасно”54, но Лазимир отказался от руководства, и на пост председателя Военно-революционного комитета выдвинули нового кандидата.

 

Троцкий и другие

Поражение всегда сирота. Но отцов победы можно строить шеренгами.

В 30-е годы у нас эксплуатировали версию, что председателем ПВРК был Н.И. Подвойский под началом Ленина, в конце 40-х эту роль приписали Сталину. В конце 50-х вдруг выяснилось, что планировал восстание и руководил им в октябре 1917 г. лично Владимир Ильич. На Западе же всегда считали, что революцией руководил Лев Троцкий, русский Дантон.

Да, Троцкий внес мощный вклад в большевизацию Петрограда. Он был душой переворота. На фоне других членов ЦК он энергичен и принципиален. “Блестящий и мужественный трибун восстания, неутомимый и пламенный проповедник революции”55, — писал о нем Н.И. Бухарин в начале 1918 г. Трудно оспорить запись в дневнике Троцкого от 25 марта 1935 г.: “Если бы в Петербурге не было ни Ленина, ни меня, не было бы и Октябрьской револю-ции, руководство большевистской партии помешало бы ей совершиться”56.

Для Троцкого был немыслим компромисс с политическими противниками — меньшевиками и эсерами. В связи с этим 1 (14) ноября на заседании Петербургского горкома партии Ленин заявил: “Троцкий давно сказал, что объединение невозможно. Троцкий это понял, и с тех пор не было лучшего большевика”57. Этой фразы Ленина нет в сталинских изданиях его сочинений, — ибо сам вождь назвал Троцкого лучшим больше-виком.

Еще при жизни Ленина дана была оценка роли Троцкого в перевороте: “После того, как Петербургский Совет перешел в руки большевиков, Троцкий был избран его председателем, в качестве которого органи-зовал и руководил восстанием 25 октября”58. Сказано неуклюже, но понятно.

Историки Ю.Г. Фельштинский и Г.И. Чернявский в примечаниях к книге В.С. Войтинского “1917-й. Год поражений и побед” пишут: “Военно-революционный комитет (военревком) Петроградского совета был создан 12 (25) октября 1917 г. формально для организации обороны города в случае приближения германских войск, фактически для проведения большевистского переворота. Военревкомом непосредственно руководил председатель Петроградского совета Л.Д. Троцкий”59.

В 1918 году, когда были еще свежи в памяти все события, даже Сталин признавал: “Вся работа по практической организации восстания проходила под непосредственным руководством предсе-дателя Петроградского Совета тов. Троцкого. Можно с уве-ренностью сказать, что быстрым переходом гарнизона на сторону Совета и умелой постановкой работы Военно-революционного комитета партия обязана, прежде всего, и главным образом, тов. Троцкому. Товарищи Антонов и Подвойский были главными помощниками Троцкого”60. И в России, и за рубежом Октябрь свя-зывали тогда с именем Троцкого. Сталин попытался ослабить это мнение, противопоставив Троцкому руководство ЦК, но дабы сделать прием-лемой свою версию истории, он вынужден был писать то, что написал. Даже Сталин, при всей его нелюбви к Троцкому, не мог тогда не признать его заслуг.

Старые большевики (в том числе Крупская) настаивали, что, несмотря на ошибки, “тов. Троцкий в решающие годы революции отдал все свои силы на борьбу за Советскую власть. Он му-жественно стоял на трудном, ответственном посту. Он проявил колоссальную энергию, громадный натиск для того, чтобы обеспечить победу делу революции. Партия этого не забывает”61.

Тем не менее, факт важнейшей роли Троцкого в революции Сталиным и его приверженцами понемногу стал умаляться. Но лишь через семь лет борьбы против Троцкого и “троцкизма”, Сталин на заседании профсоюзного актива рискнет заявить: “Должен сказать, что никакой особой роли в октябрьском восстании тов. Троцкий не играл и играть не мог, что, будучи председателем Петроградского Совета, он выполнял лишь волю соответствующих партийных инстанций, руководивших каждым шагом т. Троцкого”...

Нелепость сказанного очевидна — какие “партийные инстанции” могли руководить действиями Троцкого в Петроградском Совете, когда вокруг него кипели страсти, шла подготовка переворота, а он ораторствовал перед толпами в цирке “Модерн” и делил со Свердловым второе-третье места в партии. В те дни — с 10 июля по 7 октября — Ленин с Зиновьевым укрывались сперва в Разливе, затем вождь уехал в Финляндию. Каменев, Зиновьев, Ры-ков, Калинин были против восстания, а сам Сталин писал передовицы, и в Петрограде о нем никто ничего не знал.

Но Сталин упрямо повторяет: “Никакой особой роли ни в партии, ни в октябрьском восстании не играл и не мог играть т. Троцкий, человек сравнительно новый для нашей партии в период Октября”62. В отредактированном виде эта фраза будет включена и в собрание сочинений вождя: “Никакой осо-бой роли ни в партии, ни в Октябрьской революции не иг-рал и не мог играть т. Троцкий...”63.

После изгнания Троцкого его роль в организации восстания стала в СССР тайной за семью печатями (как и заслуги в годы гражданской войны). Лишь в 1957 г. переиздали книгу восхищавшегося Троцким Джона Рида “Десять дней, которые потрясли мир”, одобренную Лениным, а Сталиным сданную в спецхран (в ней его имя не упоминается).

Академик Минц, тоже желая принизить участие Троцкого в организации Октябрьского переворота, заявляет, что “достаточно изучить именной указатель трехтомника “Петроградский Военно-революционный комитет”64 (в третьем томе), где издан весь фонд, т.е. все документы ВРК, чтобы убедиться, что Троцкий ни одного документа ПВРК не подписал и не участвовал в его работе”. Историку Минцу, как председателю Совета АН СССР по истории Октябрьской революции, было отлично известно, как тщательно в 30-е годы из архивов изымались и ликвидировались любые документы с подписью Троцкого, способные опровергнуть сталинскую версию истории. Возможно, что и сам он участвовал в процессе похорон правды.

Но все же воистину не Лев революции руководил переворотом в Октябре, хотя он с 25 сентября занимал ключевой пост в системе управления столицей, был значительным политиком и сильным оратором. Не был Троцкий предсе-дателем ПВРК — начальником штаба планируемого восстания — ни до, ни во время, ни после восстания. Будучи лицом официальным — председателем городского Совета, — он был крайне занят, и не имел возможности продумать в мелочах, как штабист, действия десятков военных частей и тысяч людей.

А Эфраима Склянского при нем тогда еще не было.

Впрочем, именно он “продавил” в Петросовете решение о создании Петроградского ВРК. Поэтому Троцкий все же появился в Смольном, но… оставалось отвечать на звонки. Он пишет: “В течение последней недели я уже почти не покидал Смольного, ночевал, не раздеваясь, на кожаном диване, спал урывками, пробуждаемый курьерами, разведчика-ми, самокатчиками, телеграфистами и непрерывными телефонными звонками. Надвигалась решительная ми-нута. Было ясно, что назад возврата нет. К ночи 24-го члены Революционного комитета разошлись по районам. Я остался один. Позже пришел Ка-менев. Он был противником восстания. Но эту решаю-щую ночь он пришел провести со мною, и мы оставались вдвоем в маленькой угловой комнате третьего этажа, которая походила на капитанский мостик в решающую ночь революции. В соседней большой и пустынной ком-нате была телефонная будка. Звонили непрерывно, о важном и о пустяках. Звонки еще резче подчеркивали настороженную тишину. По районам бодр-ствуют отряды рабочих, матросов, солдат. У молодых пролетариев винтовки и пулеметные ленты через плечо. Греются у костров уличные пикеты. В комнате третьего этажа сходятся вести из всех рай-онов, пригородов и подступов к столице. Как будто все предусмотрено, руководители на местах, связи обеспече-ны, кажется, ничто не забыто. Проверим мысленно еще раз. Эта ночь решает”65.

Он напоминает, чем занимались перед восстанием вожди ЦК: “Как ни противно копаться в мусоре, но позволь-те мне, как довольно близкому участнику и свидете-лю событий того времени, уже в качестве свидетеля, показать следующее. Роль Ленина не нуждается в пояснениях. Со Свердловым я встречался тогда очень часто, обращался к нему за советами и за поддерж-кой людьми. Тов. Каменев, который, как известно, за-нимал тогда особую позицию, неправильность кото-рой признана им самим давно, принимал, однако, ак-тивнейшее участие в событиях переворота. Решающую ночь с 25-го на 26-е мы провели вдвоем с Камене-вым в помещении Военно-Революционного Комитета, отвечая на телефонные запросы и отдавая распоряже-ния”66.

Но до появления самого Троцкого в Смольном Комитет проработал месяц. И хотя чуть ниже приведено прямое его утверждение, что он был председателем ПВРК, это заявление, как и комментарии Истпарта, заставляет вспомнить, что в действительности все бывает иначе, чем на самом деле.

 

К истории “руководящего ядра”

Теперь о Военно-революционном центре (ВРЦ). Выправленная лично Сталиным в его автобиографии история революции в 1950 г. будет выглядеть так: “Ленин и Сталин — вдохновители и организаторы победы Ве-ликой Октябрьской социалистической рево-люции, Сталин — ближайший сподвижник Ленина. Он непосредственно руководит всем делом подготовки восстания. Его ру-ководящие статьи перепечатываются област-ными большевистскими газетами. Сталин вызывает к себе представителей областных организаций, инструктирует их и намечает боевые задачи для отдельных областей. 16 октября Центральный комитет избрал Партийный центр по руководству восстанием во главе с тов. Сталиным67. Партийный центр являлся руководящим ядром Военно-револю-ционного комитета при Петроградском Со-вете и руководил практически всем восста-нием”68. Сочинители этой биографии М. Митин, П. Поспелов, Г. Александров, как и ее Главный редактор, даже не утруждались перечислением тех, кто еще, кроме Сталина, входил в Партийный центр.

В 1953 году эту версию поправят, чуть усилив коллективизм. “По указанию ЦК партии большевиков”69  “…12 (25) октября 1917 при Петроградском совете был создан Военно-революционный комитет, ставший легальным штабом вооруженного восста-ния. 16 (29) октября 1917 на расширен-ном заседании ЦК партии для руко-водства вооруженным восстанием был из-бран Партийный центр во главе с И.В. Сталиным. Партийный центр являлся ядром Военно-революцион-ного комитета при Петроградском совете и руководил практически всем восстанием. Военно-революци-онный комитет превратился в боевой штаб Октябрьского вооружённого восстания”70.

Через 20 лет ложь подправят еще немного: “16 (29) октября на заседании ЦК РСДРП (б) был избран партийный Военно-революционный центр (А.С. Бубнов, Ф.Э. Дзержинский, Я.М. Свердлов, И.В. Сталин и М.С. Урицкий), который вошёл в состав ПВРК в качестве его руководящего ядра”71.

Однако первоначально список этот выглядел иначе.

Вспоминая в 1919 г., как Ленин спорил с членами ЦК на секретных совещаниях, их участник Л.Б. Каменев сообщает: “Таких совещаний было два: одно у тов. Калинина в Лесном, а другое на квартире, предоставленной тов. Сухановой... На этих собраниях точка зрения Ле-нина о необходимости дать решительное сражение правительству Керенского окончательно победила”... А затем Лев Борисович заявляет: “Там же была выбрана пятерка, которой было поручено политическое руководство начавшейся борь-бой. В эту пятерку вошли: Ленин, Троцкий, Сталин, Дзержинский и я”72. Бубнов, Свердлов и Урицкий, как видим, не упоминаются. Зато автор называет собственное имя.

Но академик Минц предлагает третий вариант: без Ленина, Троцкого, Сталина, Каменева и Урицкого. Он пишет: “Утром 24 октября состоялось заседание Центрального Комитета. Это было не обычное очередное заседание, а чрезвычайное. На это указывает тот факт, что в самом начале заседания было принято решение ни одному члену ЦК из Смольного не уходить. Петербургскому комитету предложи-ли установить постоянное дежурство в Смольном и в помещении ПК. Заслушав сообщение ВРК о последних событиях, Центральный Комитет постановил: распределить обязанности по руководству отдельными участ-ками восстания между членами ЦК. Я.М. Свердлову поручалось наблю-дение за всеми действиями Временного правительства, А.С. Бубнову — наблюдение за железными дорогами. Ф.Э. Дзержинский назначался от-ветственным за захват почты и телеграфа, В.П. Милютин должен был организовать продовольственное дело. В связи с возможностью нападения контрреволюционных частей на Смольный решено было создать запасной штаб в Петропавловской крепо-сти. Все члены ЦК должны были получить постоянные пропуска в кре-пость. Осуществление связи с ней возлагалось на Я.М. Свердлова, а об-щее наблюдение — на М.М. Лашевича и Г.И. Благонравова”73. О Сталине и ВРЦ — ни слова.

По-видимому, других заседаний ЦК — ни закрытых, ни чрезвычайных — в эти дни больше не было. Если сравнить списки фамилий, легко заметить, что они похожи, только из первого вычеркнуты почти все имена репрессированных: Милютин, Благонравов, Лашевич. При этом ни один из названных членов ВРЦ не отличался организаторскими способностями, необходимыми для планирования военной операции по захвату города.

На заседании зачитали “Письмо членам ЦК” от Ленина. “Яснее ясного, что теперь, уже поистине, промедление в восстании смерти подобно”. И далее: “История не простит промедления революционерам, которые могли победить сегодня (и наверняка победят сегодня), рискуя потерять многое завтра, рискуя потерять все… Взятие власти есть дело восстания; его политическая цель выяснится после взятия”74. Вождь требовал из Финляндии срочно начинать восстание: “Надо, чтобы все райо-ны, все полки, все силы мобилизовались тотчас и посла-ли немедленно делегации в Военно-революционный ко-митет, в ЦК большевиков, настоятельно требуя: ни в коем случае не оставлять власти в руках Керенского и компании до 25-го, никоим образом, решать дело сегодня непременно вечером или ночью”75.

 

Если с другом буду я…

Как видно, Ленин четко разделяет Военно-революционный комитет и большевистский ЦК. Ведь переворот — общее дело двух формально равноправных партий — большевиков и левых эсеров. Этот союз, после принятия большевиками эсеровской программы по земельному вопросу, в те дни казался органичным. Левоэсеровские кадры в сельских Советах и большевистские деятели в Советах городских явно дополняли друг друга. Ленин знает, что у левых эсеров мощный перевес: в начале октября 1917 г. в их партии почти полмиллиона членов, у большевиков — в лучшем случае половина от этого количества76; лишь в Петрограде более 60 тысяч левых эсеров, а большевиков — около 45 тысяч77. (Даже через два месяца после переворота большевики пошли навстречу союзникам, предоставив им почти половину должностей в Совнаркоме, — как известно, в конце 1917 года 7 левых эсеров вошли в СНК).

Потому-то, когда Ленин услыхал, что Военно-революционный комитет намерены сделать расширенным бюро Военной организации при ЦК партии большевиков, он резко запротестовал: “Ни в коем случае ни Бюро, а такой полномочнейший, но беспартийный орган восстания, который связан с самыми широкими слоями рабочих и солдат!”78  Военно-революционный комитет ни в коем случае не должен был быть исполнителем воли одной из двух партий, не мог большевистский центр командовать ВРК — тогда рухнул бы весь план свержения Временного правительства. Именно этого “не понимает” автор статьи в БСЭ, который пишет: “партийный Военно-революционный центр по руководству восстанием в составе А.С. Бубнова, Ф.Э. Дзержинского, Я.М. Свердлова, И.В. Сталина, М.С. Урицкого был избран на закрытом заседании ЦК. Партийный центр вошёл в ВРК как его руководящее ядро”79.

Троцкий, опираясь на документы, разоблачает сталинскую версию истории Октября. В статье “Искусство и революция” он вспоминает, как возник миф о Военно-революционном центре80. В 1924 г. Леонид Серебряков обратил его внимание на опубликованные в “Правде” выдержки из протоколов ЦК за конец 1917 года. Среди них публиковалось — без всяких пояснений — принятое на заседании 16 октября 1917 года постановление: пополнить советский штаб восстания вспомогательным партийным центром в составе Свердлова, Сталина, Бубнова, Урицкого и Дзержинского (в протоколе ЦК список дан не по алфавиту, а по значению лиц). Публикация в 1924 году забытой протокольной записи была первым шагом в создании мифа, занявшего стержневое место в сталинской историографии.

Но в то бурное время, пишет Троцкий, немало таких экспромтов кануло в водовороте событий. На той же неделе на заседании Петросовета был создан Военно-революционный комитет, начавший реальную подготовку переворота, и о “центре” все забыли. В дни восстания все члены “центра” заняты делами, очень далекими от вмененных им обязанностей по захвату Петрограда. Свердлову хватало дел по партии и без “наблюдения за действиями Временного правительства” (не говоря о “постоянной связи с Петропавловской крепостью”). Бубнов 24-25 октября командовал захватом вокзалов, Урицкий выступал на митингах, потом занимал министерство иностранных дел.

Впрочем, Моисей Урицкий также не без основания мог бы претендовать на титул председателя ПВРК, что подтверждает его биограф: “В преддверии грядущей битвы против власти буржуазии Урицкий повседневно и неутомимо работает в Военно-рево-люционном комитете. Он избирается Центральным Комите-том в Военно-революционный центр по подготовке и проведе-нию вооруженного восстания. Десятки, сотни участников восстания приходили к М.С. Урицкому. Одному он давал устное указание, дру-гому — совет, третьему подписывал мандат. В документах Военно-революционного комитета сохранилось много авто-графов, подписей М.С. Урицкого. Официальной должно-сти в ВРК у Урицкого не было. Он, как член ВРК, подписы-вал директивы то в качестве секретаря ВРК, то в графе “за председателя”, имеется даже подпись “Председатель М. Урицкий””81.

Говоря о Ф.Э. Дзержинском, назначенном от-ветственным за захват почты и телеграфа, приведем забавный эпизод. “В 4 часа пополудни 24 октября, — пишет С.С. Пестковский, руководитель отделения Секретариата ЦК в Смольном, — в самый разгар записи во фракцию новоприбывших деле-гатов на съезд ко мне подбежал т. Дзержинский с бумажкой в руках:

— Вам вместе с т. Ю.М. Лещинским предписывается занять главный теле-граф. Вот мандат Военно-революционного комитета, которым вы назна-чаетесь комиссаром телеграфа”82.

В мандате все это было указано. Не хватало мелочи — людей с оружием, которые пойдут за комиссаром. Поляк справился с задачей, обратившись за помощью к Лашевичу, командовавшему солдатами Кексгольмского полка. Кому ответственный курьер Дзержинский сунул другой выписанный руководством ВРК мандат с заданием занять почту, выяснить не удалось, но остальное время будущий председатель ЧК, сидя у телефона, “руководил связью Смольного с отрядами восставших”.

 

Секретный товарищ Сталин

Итак, к захвату власти в Петрограде выдуманный Сталиным Военно-революционный центр отношения не имел, все члены ВРЦ в ходе переворота играли не генеральские, а технические роли, выполняя отдельные поручения Петроградского ВРК. А сам Сталин? Троцкий в той же статье вспоминает, что Сталин никогда не появлялся в Смольном — штабе революции и не входил в ВРК, словом, не имел отношения ни к подготовке восстания, ни к практической реализации его плана. Он сидел в редакции “Правды” и писал статьи. Потому не существует и документов, как-то подтверждающих его личное участие в Октябрьском перевороте.

В ряде книг уже в начале 3-го тысячелетия выдвинута гипотеза, что Коба в эти дни непременно должен что-то был делать, но, по привычке к конспирации, засекретился. Вот что пишет фантаст А.Бушков, ныне осваивающий ниву альтернативных исторических исследований: “Сталин ораторскими талантами не блистал, но энергии и воли у него было ничуть не меньше, мало того, он умел работать как каторжный, методично и неотступно сворачивая горы. Во время Октября он оставался в тени, на трибунах не красовался, зажигательные лозунги в массы не бросал. Он просто в совершеннейшей тайне занимался какими-то важными, серьезными и необходимыми для победы комбинациями. Что это была за работа, мы уже никогда не узнаем, но многие исследователи приходят к выводу, что она — была”83.

Но зачем строить фантастические догадки о комбинациях, когда Сталин был явным противником Октябрьского восстания? Об этом свидетельствуют страницы центрального органа партии — “Правды”. Всего за несколько дней до переворота Каменев и Зиновьев выступают в “Новой жизни” с заявлением, осуждающим планы восстания. Ленин в письме в ЦК называет их поступок “безмерной подлостью” и требует их исключения из партии. Он возмущен, что в публичных выступлениях Зино-вьев и Каменев, не прекращая агитации против вос-стания, прикрывают противодействие решению ЦК лицемерными формулировками.

На заседании ЦК 20 октября (2 ноября) Иоффе требует заявить, что “Зиновьев и Каменев не являются членами ЦК... что ни один член партии не может выступать против решений партии, в противном случае в партию вносится невозможный разврат”. Сталин уклончиво спорит с ним. Протокол гласит: “Сталин считает, что Каменев и Зиновьев подчинятся решениям ЦК, доказывает, что все наше положение противоречиво; считает, что исключение из партии не рецепт. Нужно сохранить единство партии...”

Но в тот же день “Правда” — неожиданно для ЦК и Ленина — печатает заявление: “От редакции. Мы в свою очередь, выражаем на-дежду, что сделанным заявлением т. Зиновьева (а так-же заявлением т. Каменева в Совете) вопрос можно считать исчерпанным. Резкость тона статьи т. Ленина не меняет того, что в основном мы остаемся единомыш-ленниками”.

В редакцию входили Сталин и Сокольников. Вскоре авторство антиленинского выпада выявлено. В “Правде” печатается заметка: “Тов. Сокольников сообщает, что не принимал уча-стия в заявлении от редакции по поводу писем Зи-новьева и считает это заявление ошибочным”. Иначе говоря, писал комментарий Сталин. Ле-нин говорит о предательстве и “безмерной подлости”, прикрытой уловками, Сталин пишет о “единомыслии”.

Что делал Коба в ночь перед восстанием, известно достоверно: писал передовую для газеты “Рабочий путь” под заголовком “Что нам нужно”. Передовая — вещь серьезная, отвлекаться некогда. Поскольку в числе талантов Сталина никогда не было умения убеждать людей, вряд ли он мог превратиться из кабинетного манипулятора в митингового лидера. Для него в этом действе не было места, не было и понятной, нужной ему цели. Поэтому Сталин в деятельности ПВРК не участвовал, а скорее мешал ей.

Через десять лет Троцкий направляет в Истпарт ЦК ВКП (б) письмо “О подделке истории Октябрьского переворота, истории революции и истории партии”, где иронизирует: “По яв-ному недосмотру сталинских историков — в “Правде” от 2 ноября 1927 года напечатана точная выписка из протоколов ЦК 16 (29) октября 1917 года. Вот что там сказано: “ЦК организует военно-революционный центр в следующем составе: Свердлов, Сталин, Буб-нов, Урицкий и Дзержинский. Этот Центр вхо-дит в состав революционного советского комитета”84. 11 ноября 1927 г. Троцкий делает к письму приписку: “Революционный Советский Комитет это и есть Военно-революционный комитет, созданный Петроградским советом. Никакого другого советского органа для ру-ководства восстанием не было. Таким образом, пять товарищей, назначенных ЦК, должны были дополни-тельно войти в состав того самого Военно-революционного комитета, председателем которого состоял Троц-кий. Ясно, что Троцкого незачем было вводить вто-рично в состав той организации, председателем кото-рой он уже состоял. Как трудно, оказывается, задним числом исправлять историю!”85 

Справедливо указывая на подчиненную, а не руководящую роль ВРЦ и на тот факт, что Петросоветом был создан единственный штаб восстания, Троцкий между тем, — воюя со Сталиным, и, скорее всего, согласовав свою фразу со смертельно больным Адольфом Иоффе (за шесть дней до его самоубийства), — тоже пытается задним числом исправить официальную историю, письменно заявив, что председателем Петроградского ВРК был он сам. Его версия более правдоподобна, чем сталинская, — что ни говори, а председателем Петросовета Троцкий в те дни был, и Военно-революционный комитет изначально создавался, как его составная часть. Сталин же не имел к руководству восстанием ни малейшего отношения.

Но тут дело сводится лишь к искажению истории в нужном для Троцкого, а не Сталина свете. Между тем, в разговорах и переписке Лев Давыдович неоднократно упоминает об истинном организаторе захвата власти, приводящем в движение рычаги машины переворота.

 

Ах, молодые генералы…

А чем занята “оперативная тройка”? Так как ПВРК 24 октября, — вспоминал Подвойский, — “завершил разработку последних меро-приятий плана восстания” (восстание уже завершается), Военно-революционный комитет утвердил план и возложил выполне-ние его на тройку в составе Н.И. Подвойского, В.А. Антонова-Овсеенко и Г.И. Чудновского86. “План этот, — не без кокетства пишет Подвойский, — был пред-ложен мною, исходя из ленинских указаний, которые были даны в его последних письмах и которые отвечали буквально на все возникавшие во-просы”87.

Титанический план восстания предусматривал обязательный захват всех стратегиче-ских пунктов города: телефона, телеграфа, вокзала, мостов через Неву, пунктов связи и средств транспорта. В городе вводились усиленные наряды патрулей и конные разъезды. Чтобы не допустить прибытия враждебных большевикам войск с фронта, требовалось перекрыть все подступы к Петрограду. Частям Московского и Гренадерского полков и Красной гвардии Выборгской сторо-ны поручалось выслать авангарды к Белоострову, предотвращая подход подкреплений к правительственным частям из Финляндии. Измайловский и Петроградский полки прикрывали Петроград со стороны Варшав-ской и Балтийской железных дорог и Нарвского шоссе.

Кульминацией этого плана была блокада Зимнего дворца, дабы не допустить прорыва сторонников Временного правительства. Штурм дворца был возложен на Красную гвардию, моряков столицы и Кронштадта, а также полки Петроградского гарнизона. Сигна-лом к штурму должен был стать алый свет фонаря на флагштоке Пет-ропавловской крепости или в случае тумана — выстрел тяжелого орудия крейсера “Аврора”. Предусмотрено было и проведение агитации. Некоторым матросам “Авроры”, охранявшим Зимний дворец и знавшим расположение его ком-нат, было поручено, переодевшись сторожами и служащими, пробраться во дворец и убеждать его защитников.

Ключевой принцип военного дела гласит: не числом, а умением. По оценке историков, в день вооруженного переворота в Петрограде было задействовано около 100 тыс. красногвардейцев, солдат и матросов. Зимний дворец защищало менее 3 тысяч человек, в основном юнкера-евреи и женский “батальон смерти”. С ними сражалось примерно 18-20 тысяч бойцов революции, в том числе 5 тыс. красногвардейцев88. Кроме того, в Неву вошла “Аврора”, встав напротив Зимнего дворца.

Автор явно не понимает, в чем цель плана — в захвате столицы или в свержении Временного правительства (в захвате власти). Ему хочется решить обе задачи сразу, что делает план легко уязвимым. Автора не интересует: есть ли в городе враги, сколько их, насколько они боеспособны. Умение без сомнений отбрасывается и заменяется числом. Словом, это план не специалиста, а дилетанта. Впрочем, Подвойский был редактором.

Напомним, что февральские события 1917 г. стали успешными благодаря выступлениям запасных батальонов гвардейских полков Петроградского гарнизона, не желавших покидать казарм и выделять маршевые роты на фронт. В честь особых заслуг гарнизона по соглашению с Временным правительством и ВЦИК его части не должны были отправляться на фронт. Естественно, что вокруг вывода войск гарнизона на фронт шла напряженная борьба. Поскольку большевики требовали немедленного мира, Петроградский гарнизон быстро “большевизировался”. Временное правительство хотело избавиться от распропагандированных частей в столице.

Большевики защищали право солдат гарнизона оставаться в Петрограде, видя в них свою, может быть, главную опору. Со своей стороны, 21 октября собрание всех ротных и полковых комитетов Петрограда постановило единственной властью над Петроградским гарнизоном считать Совет рабочих и солдатских депутатов, а Временному правительству — не подчиняться.

План восстания, начертанный Подвойским в июле 1917 г., как известно, был опровергнут Временным правительством без проблем. Но на этот раз задачу захвата столицы кто-то уже решил. Когда 24 октября красногвардейцы и моряки занимали город, сопротивления не было нигде. По всему Петрограду шла безмолвная смена караулов: назначенная правительством часть уходила с поста, красногвардейский отряд заступал на ее место.

А что делает “оперативное руководство” в ходе восстания... Где, спрашивается, был член оперативной тройки, стратег и руководитель Октябрьского переворота Николай Подвойский? О, восклицает БСЭ, Подвойский в дни восстания — председатель ВРК, один из руководителей штурма Зимнего дворца89. Что делал 24-25 числа другой член тройки Григорий Чудновский? Энциклопедия рапортует: товарищ Чудновский был сначала направлен комиссаром в Преображенский полк, являлся одним из руководителей взятия Зимнего дворца, арестовывал министров Временного правительства и сопровождал их в Петропавловскую крепость90.

А чем занимался Антонов-Овсеенко? Большая советская энциклопедия отвечает: Владимир Антонов-Овсеенко — один из руководителей штурма Зимнего дворца и ареста Временного правительства91.

От тех дней сохранился документ, вновь заставляющий задуматься исследователей. В 6 часов 30 минут вечера 25 октября из лагеря восставших в штаб Петроградского военного округа был направлен ультиматум, врученный Н.М. Кишкину, наделенному Временным правительством полномочиями диктатора. Последний министр юстиции Временного правительства П.Н. Малянтович сообщает, что к 7 часам вечера из Главного штаба пришел Кишкин. “Я получил ультиматум от Военно-революционного комитета. Пойдем обсу-дим”, — сказал он92. Ливеровский А.В., министр путей сообщения, записывает в своем дневнике: “Сообщено, что сейчас двумя делегатами от Революционного комитета доставлен ультиматум”93.

Ультиматум гласил: “Постановлением Военно-революционного комитета при Петроград-ском Совете рабочих и солдатских депутатов Временное правительство объявляется низложенным. Вся власть переходит в руки Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. Зимний дворец окружен револю-ционными войсками. Орудия Петропавловской крепости и судов “Авро-ры”, “Амура” и других наведены на Зимний дворец и здание Главного штаба. Именем Военно-революционного комитета предлагаем членам Вре-менного правительства и вверенным ему войскам капитулировать. Вре-менное правительство, чины Генерального штаба и высшего командного состава арестовываются, юнкера и служащие разоружаются и по провер-ке личностей будут освобождены. Для ответа вам предоставляется 20 минут. Ответ передать посланному. Срок ультиматума истекает в 19 часов 10 минут, после чего немедлен-но будет открыт огонь. Эвакуацию лазарета необходимо закончить в представленный для ответа срок. Эвакуацию производить по Миллионной улице. Ответ передать посланному. Председатель Военно-революционного комитета Антонов. Комиссар Петропавловской крепости Г. Б. 25 октября 1917 г.”. Подписали ультиматум В.А. Антонов-Овсеенко и Г.Б. — Г.И. Благонравов94.

Так в строй кандидатов на роль председателя ВРК встает новая фигура.

Наконец, еще один член бюро Петроградского ВРК, Андрей Садовский, отвечавший за обеспечение восставших связью и транспортом, назначен… комиссаром Петроградского военного округа.

Все красные генералы, дружно плюнув на все, пошли в рукопашную. Им бы сидеть в штабе, курировать ситуацию в миллионном городе, а в случае непредвиденных ситуаций — отдавать новые приказы частям в разных концах Петрограда, а все “оперативное руководство” суетливо бегает вокруг Зимнего дворца, который, при толковом командире, легко одолев сопротивление мальчишек-юнкеров и дам из “батальона смерти”, мог занять один батальон. Все трое — Антонов-Овсеенко, Подвойский и Чудновский — ощущали себя вождями восстания, любой из них мог поставить грозную подпись под ультиматумом в стан врага. Но в тот вечер они командовали очень важным, но лишь одним из участков главного удара. А по Петрограду повсюду куда-то шагают отряды, спешат люди с мандатами ВРК в карманах, и кто-то в Смольном отдает приказы и вносит в решения уточнения.

Что касается происхождения подписи Антонова-Овсеенко под ультиматумом, его, пожалуй, лучше всего объяснит Л. Троцкий: “Подвойский, Антонов-Овсеенко, Чудновский — люди героического склада. Но, пожалуй, менее всего люди системы и дисциплины мысли. Подвойский, сильно за-рвавшийся в июльские дни, стал гораздо осторожнее, даже скептичнее в отношении ближайших перспектив. Но в основном остался верен себе: лицом к лицу с лю-бой практической задачей он органически стремится вы-рваться за рамки ее, расширить план, вовлечь всех и все, дать максимум там, где достаточно и минимума. На ги-перболичности плана можно без труда найти отпечаток его духа. Антонов-Овсеенко по характеру импульсивный оптимист, гораздо больше способный на импровизацию, чем на расчет. В качестве бывшего маленького офицера, он обладал кое-какими военными сведениями. Во время большой войны, в качестве эмигранта, он вел в париж-ской газете “Наше слово” военный обзор и нередко про-являл стратегическую догадку. Его впечатлительный ди-летантизм не мог создать противовеса чрезмерным взле-там Подвойского. Третий из военачальников, Чуднов-ский, провел несколько месяцев на пассивном фронте, в качестве агитатора: этим исчерпывался его военный стаж. Тяготея к правому крылу, Чудновский, однако, пер-вым ввязывался в бой и всегда искал такого места, где погорячее. Личная отвага и политическая смелость, как известно, не всегда находятся в равновесии. Через не-сколько дней после переворота Чудновский был ранен под Петроградом в стычке с казаками Керенского, а не-сколько месяцев спустя убит на Украине. Ясно, что и го-ворливый, импульсивный Чудновский не мог возместить того, чего не хватало двум другим руководителям. Ни один из них не был склонен к деталям уже потому, что не был посвящен в секрет ремесла. Чувствуя свою сла-бость в вопросах разведки, связи, маневрирования, крас-ные маршалы испытывали потребность навалиться на Зимний дворец таким превосходством сил, которое сни-мало бы самый вопрос о практическом руководстве: не-соразмерная грандиозность плана почти равносильна его отсутствию. Сказанное вовсе не означает, что в составе Военно-революционного комитета или вокруг него мож-но было найти более умелых военных руководителей; во всяком случае, нельзя было найти более преданных и са-моотверженных”95.

В тайне отрабатывался и запасной вариант. По одной версии, председатель Центробалта П.Е. Дыбенко готовил специальные отряды моряков, пехотинцев и ар-тиллеристов для поддержки восстания. В книге Антонова-Ракитина “Именем революции”, в очерке о В.А. Антонове-Овсеенко сообщается, что между Антоновым-Овсеенко и Дыбенко было условлено: в случае необходимости помощи Балтфлота Петроградскому гарнизону Антонов-Овсеенко пошлет телеграмму: “Центробалт Дыбенко высылай устав Антонов”. Действительно в 1933 году В. Антонов-Овсеенко “вспоминает”: “Сговорились с Павлом, что по условной телеграмме вы-сылает в Питер крейсер, четыре миноносца и десант в 5 тыс. моряков и солдат”96.

Как было на самом деле, в 1919 году писал И.Т. Смилга: “Так как телеграф в Петрограде был в руках Временного правительства, то о начале борьбы меня должны были известить условной депешей. В 12 часов ночи 24 октября, с группой товарищей ужиная в знаменитом матросском клубе, я беседовал о событиях дня. В это время ко мне подошел один из товарищей, левый эсер Ковригин и сообщил, что в областном комитете на мое имя получена странная телеграмма: “Гельсингфорс Смилге присылай устав Свердлов”. “Что это значит?” “Это значит, что в Петрограде началась борьба, что от нас требуют помощи”, — крикнул я ему и другим... Через 10 минут на военных судах, стоящих на рейде, появились огоньки. Это значило, что весть о восстании уже долетела. В три часа ушел первый эшелон, в 5 часов утра второй, уехало 1800 вооруженных бойцов, готовых помочь рабочим Петрограда свершить историческую миссию пролетариата, уехало на 300 человек больше, чем было условлено с Лениным и Свердловым. К приезду наших отрядов в Петроград там, в сущности, уже все было кончено. Матросы участвовали только при взятии Зимнего дворца”... “План наш заключался в том, что если революционным рабочим и солдатам Петрограда не удастся сразу захватить весь город, то непременно должны острова и Выборгскую сторону... в таком случае борьбу должен решить я при помощи войск из Финляндии”97.

В воспоминаниях Антонова-Овсеенко, изданных в 1922 году, тоже сказано, что телеграмма была подписана Свердловым, а адресована И.Т. Смилге. В книге “Именем революции” текст телеграммы искажен потому, что автор использовал воспоминания Антонова-Овсеенко, переизданные в 1933 году, когда имя троцкиста Смилги уже было под запретом, и поэтому Антонов-Овсеенко вычеркнул его из нового издания своих записок.

В 1965 году были изданы мемуары левого эсера А.И. Ковригина, о котором упоминает Смилга. Он тоже подтверждает, что телеграмма была отправлена Свердловым Смилге. Кандидат исторических наук А. Совокин писал: “В 1927 году XV съезд ВКП (б) исключил И.Т. Смилгу как активного участника троцкистской оппозиции из партии. И тогда и Антонов (Овсеенко), и Дыбенко переделали телеграмму, вычеркнули и Свердлова, и Смилгу, вставив свои фамилии. Так был сфальсифицирован исторический документ”98. Так рождалась Великая ложь об Октябрьской революции.

 

Ленин в Октябре

Позже возник иной культовый миф: “Вся работа по подготовке восстания проходила под непосредственным руководством В.И. Ленина”99.

В советской литературе есть “свидетельства”, работающие и на эту легенду. Согласно переизданным после смерти Сталина мемуарам К.Т. Новгородцевой, вдовы Я.М. Свердлова, дополненным и переработанным сыном Свердлова Андреем100, проведением восстания руководил лично В.И. Ленин, а помогал ему, разумеется, Свердлов. Она пишет: “В своей работе Военно-революционный комитет опи-рался на “Военку” и партийные организации в районах, на фабриках и заводах Петрограда. В его распоряже-нии была Красная гвардия. Весь аппарат Петроград-ского Совета в нужный момент оказался в руках Воен-но-революционного комитета, ставшего в дни восстания органом революционной власти в Петрограде. Предсе-дателем Военно-революционного комитета накануне восстания был поставлен Н.И. Подвойский. Всю деятельность ВРК направлял и цементировал партийный Военно-революционный центр, образованный ЦК 16 октября. Возглавлял работу Военно-революци-онного центра и всего ВРК В.И. Ленин”101.

Новгородцева вдохновенно описывает то, чего не видела: “Ленин — в Смольном, на третьем этаже, в комнате ВРК. Он ведет заседание Военно-революционного коми-тета. Решения мгновенно облекаются в форму боевых приказов и вручаются исполнителям. Яков Михайлович вызывает людей, инструктирует командиров отрядов, рассылает шифрованные телеграм-мы, отдает приказания по телефону”102.

Еще более удивителен опубликованный впервые в 1937 г. рассказ С.И. Аралова: “Ленин лично распределял силы и назначал товарищей, от-ветственных за захват отрядами Красной гвардии важней-ших опорных пунктов противника, то есть Временного пра-вительства. Так, Дыбенко отвечал за взятие здания морского министерства, Антонов-Овсеенко — за захват здания военно-го министерства и за руководство всем внутренним фронтом, Крыленко — за внешний фронт (не дать Керенскому бросить на Петроград с фронта верные ему части, разгромить их на дальних подступах к революционной столице). В ночь на 25 октября, точно по плану Ленина, отряды Крас-ной гвардии вместе с рабочими и революционными солдата-ми одновременно захватили телеграф, телефон, мосты, вок-залы, пригородные железнодорожные станции, правительст-венные здания. Уже в процессе восстания В.И. Ленин предложил Антоно-ву-Овсеенко немедленно овладеть управленческим аппара-том Петроградского военного округа и перебазироваться со своим военным аппаратом из Смольного в помещение штаба округа. Владимир Ильич требовал только наступления — смелого, отчаянного, решительного”103.

Но в Смольном Ленин появился лишь в ночь накануне восстания — 24 октября104. Что же он увидел? “Мы ставим последние кресты на план города, — пишет Подвойский, — знаки тех ударов, которые в первую, вторую и третью очередь должны быть нанесены по силам контрреволюции. Мы были так поглощены установкой флажков, что не заметили, как в нашу комнату вошел Ленин. Трудно передать наше волнение и радость, когда мы увидели Ленина”. “Через связных мы сейчас же дали знать во все полки, на все заводы, что восстанием непосредственно руководит Ленин, что он уже в Смольном и взял в свои руки бразды правления”105.

Итак, взяв “в руки бразды”, Ильич обнаружил, что “направлял и цементировал” партийно-революционный центр из рук вон плохо: за двенадцать часов до начала действий план восстания еще не готов, не продумана очередность ударов, а в Смольном все рисуют разноцветные крестики и расставляют флажки. Так студент-двоечник проводит ночь перед экзаменом. Если этот хаос “подготовки” возглавлял лично товарищ Ленин, то за планирование ударов “по силам контрреволюции” ему надо бы поставить в зачетку “неуд”! Ведь “план” когда-то еще нужно довести до сотен комиссаров, дать конкретные указания десяткам тысяч вооруженных людей!

Так как Петроград был захвачен четко и без сбоев, — это подтверждают десятки очевидцев, — значит, Н.И. Подвойский что-то напутал. Или он вообще не имел отношения к штабной работе, или же Ленин появился в Смольном и увидел эту картину на неделю раньше. Поскольку Ленин до 24 октября не переступал порога штаба революции, постольку “председатель Военно-революционного комитета” Н.И. Подвойский таковым не являлся...106

Между тем, Ленин, как и Троцкий, не оставил в архивах никаких свидетельств своего руководства проведением восстания. Не подписывал вождь боевых приказов и шифрованных телеграмм...

Лишь наутро после захвата Зимнего дворца рабочий завода “Эриксон” А. Семенов пришел к нему с жалобой на задержку Госбанком выдачи денег рабочим. Ленин написал записку и сказал: “Вот поедете и при-везете мне Менжинского. Надо успеть получить деньги сегодня же”. Эту записку Ленин подписал как член ВРК107.

Единственный доку-мент написан рукой вождя 30 октября 1917 г. — после переворота — и заверен им как председа-телем Военно-революционного комитета (не Совнаркома!) — мандат, выданный С.В. Косиору: “Предъявитель сего, товарищ Косиор, является представи-телем Военно-революционного комитета и пользуется пра-вом реквизиции всех предметов, необходимых как для нужд армии, так и для нужд Революционного комитета. Председатель Военно-революционного комитета Владимир Ульянов (В. Ленин)”108.

Но как именно Ленин руководил подготовкой восстания, как, лишь единожды побывав в Смольном, вождь сумел осуществлять то руководство, коим восторгаются Новгородцева и Аралов и о котором, в статье “Великая Октябрьская социалистическая революция”, упоминает Большая советская энциклопедия? Участник и хроникер Октябрьского переворота Джон Рид неспроста почти не упоминает Ленина в своей книге. Троцкий, между прочим, тоже жалуется на отсутствие Ленина в эти дни в штабе восстания: “Ленинского глаза в Смольном очень не хватало”109.

Что же он делал до 24 октября? Что говорят историки? К сожалению, ученые никак не могут выяснить, когда же Ильич явился в город пролетарской революции. Точная дата его переезда в Петроград неведома до сих пор. Вроде бы, день прибытия вождя должны помнить современники: участники событий и товарищи по партии. Но сколько воспоминаний, столько и дат…

Свидетель М.В. Фофанова, хозяйка подпольной квартиры (Выборгская сторона, Сердобольская ул., д. 1/92), куда переехал Ленин, запомнила, что Ильич пришел к ней лишь 22 сентября. Впрочем, из других рассказов Фофановой выясняется, что переезд был в пятницу 6 октября. По ее словам, “это было за день или два до рождества Пресвятой Богородицы”110.

Ссылаясь на воспоминания Е.Д. Стасовой, а также организаторов переезда Ленина в столицу А. Шотмана и Э. Рахья, большинство историков заявляют, что вождь появился в Петрограде в конце сентября, действительно в пятницу… но 29 сентября. Эту точку зрения, ссылаясь на документы, отстаивает П. Михрин111.

Третьи свидетели, в том числе жена вождя Н.К. Крупская, пишут, что в Питер Ленин переехал 7 октяб-ря. Ссылаясь на них, академик И.И. Минц предполагает, что эта дата наиболее точна, поскольку решение ЦК РСДРП (б) “...предложить Ильичу перебраться в Питер” было принято только 3 (16) октября, а Ленин должен был подчиниться решению партии112.

Но, в любом случае, 22-го ли сентября или через полмесяца — лишь 7-го октября — попав в Петроград, вождь никак не мог диктовать “боевых приказов” исполнителям. Над ним постоянно дамокловым мечом висит угроза ареста и трибунала. Хотя смертная казнь в России отменена, но Ильич всегда был трусоват, а посему после возвращения из Выборга он прячется по чужим квартирам. Он не может заниматься решением задач подготовки переворота: организация восстания в Петрограде и захват власти в стране требуют десятков встреч с сотнями людей, а среди них могут быть и агенты правительства. Согласно М.В. Фофановой, Ленин из ее квартиры за месяц выходил 7 раз113.

Лишь за считанные дни до переворота ему впервые удается встретиться с людьми, планировавшими восстание. Вот точная дата: 14 (27) октября 1917 г. на квартире Г. Ялавы в Петрограде вождь провёл совещание с руководящими работниками партии и Военной организации при ЦК РСДРП (б) по вопросам подготовки вооруженного восстания114.

Академик Минц более осторожен: “В один из ближайших дней после заседания (автор имеет в виду заседание ЦК 10 октября 1917 г.), видимо, 17 октября, Ленин вызвал к себе руководителей “Военки” Н.И. Подвойского, В.А. Ан-тонова-Овсеенко и В.И. Невского, чтобы ознакомиться с проделанной работой и “призвать к всесторонней и усиленнейшей подготовке воору-женного восстания”, как того требовала резолюция ЦК”115. (Если же верить воспоминаниям М.В. Фофановой, эта встреча состоялась 21 октября, причем не у Г. Ялавы, а на квартире Д. Павлова116).

На этом рандеву Ленину, как специалисту по организационным проблемам, предстояло ознакомиться за несколько часов с деталями, внести поправки в планы восстания. Но, странно, что вместо ответа на вопрос, когда именно руководители “Военки” — главной вооруженной силы партии — встретились с вождем в канун восстания, историки начинают путаться в датах.

Почему-то противоречат сами себе, пытаясь припомнить незабываемый день, когда они получили ценные советы от вождя, даже участники этого свидания. Так, Подвойский в одной статье днем исторической встречи называет 17 октября, в другой пишет, что встреча с вождем произошла еще до заседания ЦК большевиков 16 октября117. Смутны и воспоминания других руководителей Военной организации большевиков. Историк (!) В.И. Невский указывает, что встреча с Лениным состоялась “за три дня до восстания”118, то есть 22 октября. Указав, что к Ленину он был вызван, “должно быть, 17 октября”, Антонов-Овсеенко пишет, что после ездил на Северный фронт, “присутствовал на партийной Латышской конференции”, и добавляет, что в день встречи “в га-зетах было заявление о том, что напали на след Ленина и арест большевистских вождей неминуем”119. На Чрезвычайной партконференции в Валке Антонов-Овсе-енко выступал 15 октября. Что касается заявления в газетах, то речь, видимо, шла о приказе министра юстиции Малянтовича прокурору судебной палаты об аресте Ленина, опубликованном 20 октября.120  Накануне “Бирже-вые ведомости” сообщили “из вполне достоверных источников”, что Ленин на-ходится в пределах Петроградской губернии. Значит, беседа с вождем о начале подготовки к восстанию, по мнению Антонова-Овсеенко, могла произойти… с 14 по 20 октября. Словом: “Дом, где был я вчера, не найду, хоть убей, только помню, что стены с обоями”…

А ведь именно на этом свидании вождь наконец-то изложил свои мысли о восстании! За три дня до начала сражения автор плана Подвойский лично сподобился услышать, какие, где и в какую очередь нужно ставить крестики! И за двое суток все нарисовал, всех обзвонил, все мандаты написал, инструкции сочинил… Даже если всем этим заниматься втроем, то при самой блестящей штабной подготовке, чтобы принять и проинструктировать тысячи человек, потребуется несколько недель. Чудеса! Видно, работе тройки незримо помогал сам дух Ильича…

Склероз, дружно обуявший руководителей “Военки”, можно объяснить одним из двух: или свидания с Лениным не было вообще, либо встреча имела чисто протокольный характер. И первое, и второе предположение в корне губят версию, что Ленин лично руководил восстанием.

Если же вспомнить, что в восстании участвовала и партия левых эсеров, причем социал-революционеры внесли существеннейший вклад в захват власти121, то встреча Ленина с группой членов собственной партии была вовсе не так уж важна, как писали партийные историки.

По той же причине — восстание ведут две партии! — не могли руководить подготовкой к перевороту созданное большевиками для идейного наставления Политбюро и так называемый Военно-революционный центр (миф о нем возник много позже). Не могла без оглядки на левых эсеров действовать и оперативная чудо-тройка по руководству восстанием (начальник штаба Красной гвардии Петрограда Н.И. Подвойский, его заместитель В.А. Антонов-Овсеенко (меньшевик до июня 1917 г.) и недавно вступивший в РСДРП (б) адвокат-меньшевик Г.И. Чудновский).

Между тем, “Смольный бурлил. Со всех сторон подходили воинские части. То и де-ло подъезжали автомобили, с которых сгружали ящики с оружием и пат-ронами. По коридорам солдаты и матросы тащили пулеметы. Особенно людно было возле комнаты Военно-революционного комите-та. Поток людей не позволял надолго закрыть двери. Отовсюду поступа-ли донесения о передвижении частей… Здесь не было суто-локи, неразберихи, бесцельной суетни. Все получали ясное, точное зада-ние и срочно направлялись выполнять поручение… Успех этой бурной деятельности определялся тем, что основные мероприятия были тщательно продуманы в ходе всесторонней подготовки восстания, вдохновителем которой был Ленин”122.

Но мы помним, как противились члены ЦК мольбам вождя о необходимости восстания, пока он не пригрозил своим уходом. Даже письмо его с требованием восстания хотели уничтожить…

Тут пора спросить: а был ли Ленин вообще причастен к организации, планированию и проведению переворота? Ведь хотя Ильич с июля прятался от полиции, а “план” Подвойского еще не принят ни ЦК, ни Лениным, дело давно набрало крутые обороты. Даже в энциклопедии пришлось отметить: “Интенсивную деятельность ПВРК развернул с 20 октября (2 ноября)”123.

 

Петроградский ВРК: “Которые тут временные?...”

Штаб переворота скрупулезно учел массу деталей. В считанные недели выполнена огромная бумажная работа по подготовке захвата власти. В районах столицы создают отряды Красной гвардии, а в Смольном составляют и доводят до исполнителей планы действий, выписываются сотни мандатов для комиссаров ВРК, делается все для обеспечения повстанцев оружием, транспортом, связью, возникает единая структура управления восстанием.

Через комнату в Смольном проходят сотни людей, получающих инструкции. Тысячи агитаторов действуют в военных частях и на заводах. Ежедневно на митингах разлетаются десятки тысяч листовок и брошюр.

Еще 23 октября ПВРК обратился с воззванием к населению столицы, сообщив, что им назначены комисса-ры в воинские части и ключевые пункты города и его окрестностей. Комиссарами были члены руководящих органов партий и военных организаций левых эсеров и большевиков, направленные во все части Петроградского гарнизона: в 31 полк, 5 батальонов специальных служб, 8 дружин, 5 юнкерских училищ и в запасные полки в пригородах: в Петергофе, Царском Селе, Ораниенбауме и т.д. Уже к 24 октября мандаты ВРК получило более 50 комиссаров, в том числе: Кац П. — прапорщик, комиссар гвардии Измайловского полка; Коцю-бинский Ю.М. — прапорщик, комиссар гвардии Семеновского полка; Васильевский В.Н. — комиссар городских складов боеприпасов; Ильин-Женевский А.Ф., прапорщик 180-го запасного полка, — комиссар гвардейского Гренадерского полка и огнеметно-химического батальона; Вишневецкий Н.П. — комиссар гвардии Московского запасного полка; Чудновский Г.И. — комиссар гвардии Преображенского резервного полка; Дзенис О.П., прапорщик 3-го Петроградского полка, — комиссар гвардейского Павловского запасного полка; Елин Г.В. — комис-сар автоброневого дивизиона; Левенсон И.З. — комиссар 176-го пехотного запасного полка; Любович А.М. — комиссар гвардей-ского Кексгольмского полка и главного телеграфа; Мануйлов Г.А. — комиссар 180-го пехотного запасного полка; Рудник Я.М. — комиссар гвардейского Финляндского полка; Тер-Арутюнянц М.К., прапорщик 180-го пехотного полка, — комиссар Кронверкского арсенала Петропавловской крепости; Флеровский И.П. — комиссар группы кронштадтских ко-раблей; Чечковский А.Я. — комиссар 88-й и 90-й пеших Вологодских дружин; Чубарь В.Я. — ко-миссар Главного артиллерийского управления. В Царском Селе отряд, посланный для организации обороны на подступах к Петрограду возглавлял Георгенбергер И.Е., в Ораниенбауме комиссаром был Бреслав Б.А.

Комиссары посланы во все важные пункты: на телеграфную и телефонную станции, на почту, вокзалы и электростанции, в министерства, учреждения, банки и в порты. При этом, “Военно-революционный комитет уже до пере-ворота чувствовал себя хозяином положения: знал каж-дую часть в гарнизоне, ее настроение, внутренние груп-пировки; получал ежедневно донесения, не показные, а выражавшие то, что есть; мог в любое время в любой полк послать полномочного комиссара, самокатчика с приказом, мог вызвать к себе по телефону комитет части или дать наряд дежурной роте. Военно-революционный комитет занимал по отношению к войскам положение правительственного штаба, а не штаба заговорщиков”124.

Можно лишь недоумевать, кому, с какой целью пришла в голову светлая мысль 25 октября — в день переворота (!) — создать еще одну управленческую структуру — полевой штаб ПВРК в составе Подвойского, Чудновского, Антонова-Овсеенко, Бубнова, К.С. Еремеева и Г.И. Благонравова, как и о смысле этой бюрократической пенки на живом море восстания, исподволь планомерно заливавшего все площади и уголки Петрограда.

 “На третьем этаже Смольного, в небольшой угловой комнате непрерывно заседал Комитет. Там сосредото-чивались все сведения о передвижении войск, о настрое-нии солдат и рабочих, об агитации в казармах, о замыс-лах погромщиков, о происках буржуазных политиков и иностранных посольств, о жизни Зимнего дворца, о со-вещаниях прежних советских партий. Осведомители яв-лялись со всех сторон. Приходили рабочие, солдаты, офицеры, дворники, социалистические юнкера, прислуга, жены мелких чиновников. Многие приносили чистейший вздор, некоторые давали серьезные и ценные указания”125. “Подготовка к восстанию шла полным ходом. Смоль-ный кипел. Тысячи рабочих, моряков, солдат нескончае-мым потоком вливались в огромное здание, растека-лись по широким коридорам, просторным комнатам вче-рашнего института благородных девиц. Отсюда, из Смольного, шли указания, распоряжения, приказы”126.

А где вождь пролетариата, пламенный руководитель восстания?

Постояв у руля истории и проведя заседание ЦК, ночь с 24 на 25 октября Ленин провел не в Смольном, а на квартире Бонч-Бруевичей, на хозяйской перине127. Проснувшись утром 25 октября (7 ноября), как пишет В.Д. Бонч-Бруевич, Ленин “стал писать пер-вую прокламацию Октябрьской революции. Надо было написать кратко, сжато и все сказать в ней”128. Вождь писал: “К гражданам России! Временное правительство низложено. Государственная власть перешла в руки органа Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов — Военно-революционного комитета, стоящего во главе петроградского пролетариата и гарнизона. Дело, за которое боролся народ: немедленное предложение демократического мира, отмена помещичьей собственности на землю, рабочий контроль над производством, создание Советского правительства, это дело обеспечено. Да здравствует революция рабочих, солдат и крестьян! Военно-революционный комитет при Петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов 25-го октября 1917 г., 10 ч. утра”129.

Воззвание, написанное Лениным, было утверждено совещанием членов ЦК и отправлено в печать, пишет Бонч-Бруевич. Этот текст был напечатан в газете “Рабочий и солдат”, 26 октября в нескольких изданиях, а 27 числа — в официальном органе Съезда Советов — в “Известиях”.

Воззвание констатировало факты: действительно, накануне восстания и открытия II съезда Советов, Петроград уже был захвачен. Днём 25 октября (7 ноября) красногвардейцы заняли Мариинский дворец, где был Предпарламент, и распустили его; матросы заняли военный порт и Адмиралтейство, арестовав Морской штаб. Причем все обошлось почти без крови: “Если в дни Февральской революции на улицах Петро-града насчитали более 1300 убитых и раненых, то в октябре из многих тысяч людей, взявшихся за оружие, было лишь 6 убитых и 50 раненых”130.

А как вождь лично командовал революционными войсками в день штурма Зимнего? Н.И. Подвойский вспоминает об этом с ужасом: “Начиная с 11 часов утра и до 11 вечера, Владимир Ильич букваль-но засыпал нас всех записками. Он писал, что мы разрушаем всякие планы; съезд открывается, а у нас еще не взят Зимний и не аресто-вано Временное правительство. Он грозил всех нас расстрелять за промедление. Он требовал, чтобы скорее был взят Зимний и аресто-ваны министры, чтобы об этом доложить съезду Советов... Он метался по маленькой комнате Смольного, как лев в клетке”131.

Заметим, кстати, что дата начала и победа восстания оказались тайной даже для Юрия Стеклова, — человека очень информированного, в дни Октября он был редактором главной официальной газеты страны Известий ВЦИК. Уже накануне десятилетнего юбилея переворота он вспоминал: “25 октября утром, я сел (вернее, стал) в трамвай, отправляясь в Смольный, где в этот день должен был открыться Второй съезд Советов. Публика сидела, молча и хмуро уткнувшись в газеты. В го-роде было неспокойно, ибо с минуты на минуту ожидалось столкно-вение большевиков с силами Временного правительства, а напуган-ному желтой прессой воображению обывателей это выступление представлялось в виде какого-то всеобщего погрома. Вдруг стоявший передо мной человек обернулся, и я узнал в нем тов. А.А. Иоффе, тогда члена ЦК, а позже посла в Берлине. Здоро-ваясь со мною, он сказал:

— Ну, поздравляю, Временное правительство низвергнуто се-годня ночью.

Он произнес эти слова тихим голосом... Что выступление Военно-революционного комитета против Керен-ского или Керенского против Комитета неминуемо в близком бу-дущем, знали все, но что оно началось уже минувшей ночью, боль-шинству петроградцев было неизвестно…”132 

 

Семеро и один

А в те октябрьские дни барон А. Будберг, как и сотни других людей, мучился в раздумьях — запись в его дневнике сделана сразу после переворота: “Кто ви-новат в том, что нас слопали без остатка товарищи большевики, еще так недавно “quantite negligeable” (пренебрежимо малая величина)? Неуже-ли же не было иного, менее чреватого своими последствиями исхода?..”133 

Так кто же виноват, то есть — кто реально руководил восстанием, если к этому не причастны все штабы, партийные центры, тройки, бюро? Стоят, переминаясь, в строю претендентов на роль председателя Петроградского Военно-революционного комитета, Подвойский, Урицкий, Сталин, Троцкий, Ленин и Антонов-Овсеенко. Сбоку на пенечке устроился — нога на ногу, — отказавшийся от председательства, написав Положение о ВРК, Лазимир…

Ну, а почему не допустить, что у Октября было коллективное руководство и все перечисленные лица на равных командовали стотысячной армией революции? Увы, эту демократичную гипотезу на корню губит рожденная многовековой историей военного искусства нехитрая истина, что один плохой командир лучше, чем два или целый десяток хороших. Без единоначалия любая военная операция обречена на поражение. Кроме того, все кандидаты в главнокомандующие, за исключением Лазимира, большевики, а левых эсеров среди них нет. Главнокомандующим же Октября мог стать лишь тот вождь, который устраивал бы руководство и рядовых членов обеих партий…

Теперь надо вспомнить об итогах Шестого съезда и Пленума после него, понять, что означало избрание едва ставшего большевиком старого меньшевика Адольфа Иоффе — и даже не кандидатом в члены, но членом ЦК. На каком основании смог он войти в состав узкого ЦК и Оргбюро накануне восстания, когда все упирается именно в организационную работу? Почему он дважды в октябре присутствует на секретных заседаниях ЦК, когда речь идет о важнейшем деле — вооруженном восстании, по какому праву участвует в голосованиях членов ЦК и ратует за немедленное восстание. С какими отчетами на этих совещаниях он выступает?

Напомним, что партиец с 15-летним стажем, председатель Военной организации РСДРП (б) Н.И. Подвойский, — согласно Большой советской энциклопедии, член оперативной тройки, председатель Военно-революционного комитета, — ни в узкий состав ЦК, ни в Оргбюро не избран. Выбрали его лишь в редакцию газеты “Рабочий и солдат” Военной организации РСДРП (б). Даже кандидатами в члены ЦК не избраны и другие большевистские руководители восстания — В.А. Антонов-Овсеенко, А.Д. Садовский и Г.И. Чудновский. Не вошли в Оргбюро члены ЦК Бубнов, Урицкий, будущий генсек Сталин, — трое из членов Военно-революционного центра партии, если верить Сталину, руководящего органа революции.

А свежеиспеченный большевик Адольф Иоффе и в узкий состав, и в Оргбюро вошел, причем наравне со Свердловым.

Ошибка? Случай? Тут случайности исключены. Все решения съезда согласовывались с Лениным, Иоффе получил те права, которые ему требовались для дела. Он-то и был в Октябре 1917 года вождем беспартийного штаба восстания, после свержения Временного правительства передавшего власть над страной в руки Ленина и Спиридоновой. Именно он, не любящий лишнего шума Иоффе был руководителем армии революции, о чем скупо напишет в автобиографии для юбилейного тома словаря братьев Гранат, посвященном деятелям революции: “Во время октябрьского восстания был председателем Военно-революционного комитета”134.

Впервые о руководящей роли Адольфа Абрамовича в ПВРК еще в 1919 г. сообщил Л.Б. Каменев, причем сделал это тактично — начав перечень руководства с покойников, словно отдавая дань их памяти и явно рассчитывая, что Иоффе не будет оспаривать его заявление: “Военно-революционный комитет, под руковод-ством товарищей Свердлова, Урицкого, Иоффе, Дзержинского и др., заседавших в третьем этаже Смольного, руководил захватом всех боевых пунктов, рассылая воинские части, комиссаров и т. д., а товарищи Антонов, Подвойский и Чудновский подготовляли взя-тие Зимнего дворца”135.

У его могилы в ноябре 1927 г. об этом вспомнит и Троцкий: “Трудные времена никогда не устрашали его: он был одинаков и в октябре 1917 года как член, а затем и председатель Военно-революционного комитета в Петрограде, он был одинаков и под Петроградом, когда разрывались снаряды, посылавшиеся Юденичем; он был таким же за дипломатическим столом Брест-Литовска, а затем — многочисленных столиц Европы и Азии”...136

 

Революция, которую совершил Адольф

Позже Петроградский Военно-революционный комитет Ф. Дзержинский охарактеризует так: “Быстрая, гибкая, немедленно реагирующая без всякого мелочного юридического формализма структура. Никаких оговорок в практике решительных действий, ударов по врагу вооруженной рукой пролетарской диктатуры”. В действиях ПВРК все определяла целесообразность развернувшейся в городе гражданской войны. Мысль осуществлялась в действии штыка, без оглядки на законы и начальство. Кровавая стихия террора бурлила, как вышедшая из берегов Нева.

Да, под руководством Иоффе “вооруженная рука пролетариата” действовала по-военному, оперативно и эффективно. Несколько человек имели право без бюрократии составлять и подписывать в качестве председателя, секретаря или члена ПВРК поручения, приказы, мандаты, представлявшие собой клочки бумаги с торопливо нацарапанной карандашом подписью (за 53 дня существования Военно-революционный комитет издал огромное количество — несколько тысяч — таких документов). Такая же эффективная безапелляционная простота вооруженного произвола ощущалась в издании и выполнении предписаний: Военно-революционный комитет действовал через сеть комиссаров и эмиссаров, направленных в сотни учреждений, воинские части, советы, райкомы и т.д. Комиссары, ответственные лишь перед ПВРК, как правило, принимали свои решения, тоже не дожидаясь санкций ПВРК, ЦК большевиков и ЦС партии левых эсеров. Еще утром 26 октября (8 ноября), пока руководители двух партий лишь спорили о формировании правительства и принципах власти, не дожидаясь приказов сверху, ПВРК посылает в редакции главных газет Петрограда вооруженные отряды с мандатами о запрещении издания, — так были закрыты не только кадетская “Речь”, но и меньшевистский “День”. Декрет Совнаркома о закрытии 7 газет вышел лишь днем позже, и только через неделю после шумных споров утвержден на заседании ВЦИК. Тем же инициативным путем — с неприятелем все позволено — под контроль ПВРК были взяты все типографии — во избежание выпуска контрреволюционных листовок и брошюр, а чуть позже в столице началась реквизиция буржуйских квартир и частных автомобилей.

Однако сдерживать волну насилия большевики не спешили.

Крестьянским делегатам Псковщины, спрашивавшим, как “предотвратить анархию”, Дзержинский ответил: “Задача настоящего момента — разрушить старый порядок. Нас, большевиков, еще не так много, чтобы выполнить эту историческую задачу. Надо предоставить возможность действовать революционной стихийности стремящихся к освобождению масс. В свое время мы, большевики, укажем массам путь, по которому надо следовать. Через Военно-революционный комитет обретают голос массы, восстающие против классовых врагов, против врагов народа. Мы здесь только для того, чтобы… направить в нужное русло действия масс, в которых говорит ненависть и законное желание угнетенных отомстить своим угнетателям”.

Но роль Петроградского военно-революционного комитета не исчерпана и после переворота. Ведь после создания Советского правительства (из 15 наркомов Совнаркома семеро были членами ПВРК), Комитет — готовая организационная структура — стал его главным органом по слому старой государственной машины и созданию нового аппарата для борьбы с контрреволюцией и саботажем. Поэтому сразу после своего избрания — 29 октября (11 ноября) — Всероссийский ЦИК… назначил 13 представителей в состав ПВРК, один из них — председатель Совнаркома Ульянов-Ленин. Комитет официально преобразовали в высший орган страны и назвали Всероссийским революционным комитетом при ВЦИК (ВРК).

Поскольку Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией учреждена была лишь 6 (20) декабря, то карательные функции тоже пока возлагались на Военно-революционный комитет. Уже через два дня после взятия власти, 29 октября (10 ноября) на заседании Всероссийского ревкома заходит речь о необходимости энергично вести борьбу против “врагов народа”. Так в наш обиход вошла формула французской революции, которой на протяжении десятилетий предстояло стать главным юридическим понятием в СССР. Пока понятие “враг народа” занимало свое место в новом судебном механизме, в Военно-революционном комитете продолжали возникать новые отделы.

Запасы муки в городе были ничтожны (их хватало на выдачу полфунта хлеба в день на одного взрослого), и вопрос продовольственного снабжения имел первостепенное значение. 4 (17) ноября был организован Отдел снабжения и продовольствия ВРК, который в первом же обращении к гражданам Петрограда заклеймил представителей “богатых классов, пользующихся нуждой народа”, и объявил, что “пришло время реквизировать у богачей излишки, а возможно, и все их добро”.

23 ноября по инициативе вождя принято обращение: “Совет Народных Комиссаров предлагает Военно-Революционному комитету принять самые решительные меры к искоренению спекуляции и саботажа, скрывания запасов, злостной задержки грузов и пр. Все лица, виновные в такого рода действиях, подлежат по специальным постановлениям Военно-Революционного комитета немедленному аресту и заключению в тюрьмах Кронштадта, вплоть до предания военно-революционному суду. Все народные организации должны быть привлечены к борьбе с продовольственными хищниками. Председатель Совета Народных Комиссаров В.Ульянов (Ленин)”137.

Военно-следственной комиссии ВРК, учрежденную 10 (23) ноября, дано право (точнее, на нее возлагается обязанность) арестовывать офицеров-контрреволюционеров, изобличаемых, как правило, их солдатами, членов буржуазных партий, чиновников, подозреваемых в саботаже.

11 (24) ноября Отдел решил немедленно отправить в хлебопроизводящие губернии особые отряды, сформированные из солдат, матросов, рабочих и красногвардейцев, для доставки продуктов первой необходимости, нужных Петрограду и фронту. Это начинание ПВРК определило будущую политику хлебных реквизиций, которую более 3 лет будут осуществлять “продовольственные отряды”, и ставшую главным фактором усиления конфронтации между новой властью и крестьянством, фактором террора и репрессий.

13 (26) ноября Военно-революционный комитет печатает объявление: “Чиновники правительственных учреждений, банков, казначейства, железных дорог, почт и телеграфов саботируют работу правительства. Они объявляются врагами народа. Их имена будут отныне опубликованы во всех советских изданиях и списки врагов народа будут вывешиваться во всех публичных местах”. Через несколько дней — новое заявление: “Все лица, подозреваемые в саботаже, спекуляции, скрывании запасов и скупке, подлежат немедленному аресту, как враги народа, и заключению в тюрьмах Кронштадта, впредь до предания военно-революционному суду”. Так за считанные дни ВРК ввел два грозных новых понятия: “враги народа” и “подозреваемые”.

Но скоро Военно-следственной комиссии ВРК все же пришлось взяться за наведение порядка. В голодном городе, где отряды Красной гвардии и новорожденной милиции проводили обыски, занимались вымогательствами и грабежами от имени революции, размахивая мандатами с подписью какого-то комиссара, каждый день перед Комиссией представали сотни лиц, обвиненных в разных преступлениях: грабежах, спекуляции, скупке предметов первой необходимости, а также в принадлежности к враждебному классу. Случаи сведения счетов, насилия множились с каждым днем, шли вооруженные разбои и грабежи винных лавок и погребов Зимнего дворца. Бандитизм принял такие размеры, что ВРК пришлось по инициативе Дзержинского создать особую Комиссию по борьбе с погромами. 6 (19) декабря она объявила Петроград на осадном положении и ввела комендантский час, чтобы “покончить с погромами и грабежами, чинимыми темными элементами, маскирующимися под так называемых “революционеров””.

Но пределы деятельности ВРК давно перешагнули за городскую черту Петрограда. Обеспечив победу в столице, ВРК во главе с Иоффе еще два месяца проводил советизацию страны. Почти до конца декабря 1917 г. — это главный орган власти в России. Размещался он там же, в Смольном.

Сотни эмиссаров ВРК, посланных с вооруженными отрядами в октябре-декабре 1917 г. в глубинку России, призывали массы к захвату власти, организовывали группы переворота из бывших фронтовиков, создавали местные ВРК и ревкомы, свергали на местах меньшевистские и эсеровские Советы, отправляли в тюрьмы бывших полицейских и чиновников Временного правительства. Они устраняли должностных лиц и ликвидировали учреждения Временного правительства, “Комитеты спасения”, буржуазные органы печати. “Мы Россию завоевали”, — это Лениным сказано не ради красного словца. Только в ноябре ВРК направил на места 250 комиссаров, сотни инструкторов, 650 агитаторов. 25-27 октября (7-9 ноября) 1917 в стране действовало всего около 40 ВРК. Позже в российской провинции были созданы сотни ВРК, сыгравшие важную роль в укреплении власти большевиков. Являясь чрезвычайными органами террора, ВРК на местах “проводили декреты Советской власти и постановления ВЦИК и СНК; организовывали перевыборы неугодных Советов и солдатских комитетов, проводили национализацию предприятий, собирали областные и губернские съезды Советов. ВРК издавали бюллетени, газеты и листовки. Они устанавливали контроль над деятельностью связи и транспорта, органов снабжения, над арсеналами, штабами воинских гарнизонов и т.п. ВРК разъясняли в деревне Декрет о земле и другие декреты Советского правительства и постановления ВРК, созывали крестьянские съезды, способствовали объединению Советов рабочих и солдатских депутатов с Советами крестьянских депутатов. ВРК фронтов боролись за демократизацию армии, организовывали заключение перемирий на русско-германском фронте”138.

Вот всем этим и руководил скромный педант — Адольф Иоффе.

По мере укрепления органов государства, ВРК передавал свои отделы и комиссаров в отделы ВЦИК, СНК, Петроградскому и районным Советам, и лишь 5 (19) декабря 1917 г. — за день до создания ВЧК — Петроградский революционный комитет публикует извещение о завершении деятельности139.

 

Кто сверг кайзера?

Но Иоффе по-прежнему востребован.

Ровно год после переезда Совнаркома в Москву, с марта 1918 г. до марта 1919 г., он будет членом Петроградского бюро ЦК РСДРП (б), созданного специально для того, чтобы завершить все питерские дела ЦК. Больше года после самоликвидации ВРК он — один из руководителей Северной области (Архангельской, Вологодской, Новгородской, Олонецкой, Петроградской, Псковской, Северо-Двинской и Череповецкой губерний) — всего Севера европейской России.

А что с другими героями Октября? Н.И. Подвойский назначен командующим Петроградским военным округом, но не надолго. Через несколько дней после успешного переворота войска Керенского и Краснова стоят под Петроградом, и ему вновь пришлось держать ответ по поводу личных талантов военного планирования.

“Тов. Ленин впился в карту. С остротой самого глубокого и внимательного оператора-стратега и полководца он потребовал объ-яснений, почему этот пункт не охраняется, почему тот пункт не ох-раняется, почему предполагается тот шаг, а не иной, почему не вызвана поддержка Кронштадта, почему не разработана такая-то позиция, почему не закрыт такой-то проход”.

Автор плана Октябрьского переворота грустно признает: “Этот вдумчивый и строгий анализ показал нам, что мы действи-тельно допустили целый ряд оплошностей, не проявили той чрезвы-чайной активности, которой требовал момент. Мы шли за массами, но ничего не сделали, чтобы быть их вождями и полководцами. Оставалось два выхода: или сказать Ленину, что мы все никуда не годны, не можем нести ответственности за операции, или кому-либо другому взять командование”.

Он вспоминает, как Ленин сам взялся за подготовку к сражению. Работа закипела, но вождь постоянно отменял распоряжения Подвойского:

“Наконец я… потребовал, чтобы тов. Ленин освободил меня от работы по коман-дованию. Тов. Ленин вскипел, как никогда: “Я вас предам партийному суду, мы вас расстреляем. Приказываю продолжать работу и не мешать мне работать””140.

Николай Ильич счел за благо не соваться туда, в чем он не разбирается. Полтора месяца он подменял Крыленко на посту наркома по военным делам, а в марте, сдав дела Троцкому, занялся набором солдат в армию…

Судьбы других людей, обеспечивших, по версии Сталина, успех переворота, тоже подтверждают истинную роль каждого в дни восстания. Антонов-Овсеенко уезжает на Украину воевать с Центральной радой. Вскоре в Киев прибудет и комиссар Чудновский. Через месяц он погибнет в бою. Садовский с начала 1918 г. трудится на скромной должности заведующего автоотделом ВЦИК, а затем заведует транспортным отделом ЦИК СССР.

А чем занят тихий Адольф? В декабре 1917-январе 1918 гг. Иоффе — депутат Учредительного собрания от РСДРП (б).

Россия еще в состоянии войны с немцами, и именно он в январе 1918 года едет на переговоры в Брест-Литовске во главе мирной делегации новой России.

Но Ленин убежден: надо затягивать переговоры, скоро в Германии начнется своя революция. На обсуждениях в Политбюро — Троцкий в одиночестве, он за немедленный мир. Из-за упорства Ленина подписать мирный договор не дадут ни Иоффе, ни Троцкому. Лишь в марте позволят это Сокольникову, когда немцы оккупируют треть европейской части Российской империи. Брест-Литовский договор Иоффе подписал уже в роли секретаря делегации.

На международном поприще он выполнял многие важные поручения Ленина. С апреля 1918 г. именно он — первый советский посол в Берлине141. Официально Иоффе согласует текст дополнительного торгового соглашения с текстом Брест-Литовского договора. На деле же — долг платежом красен! — вместе с К. Радеком, В. Раковым, Я. Ганецким, В. Фурером, С. Семковым, И. Порецким и Я. Тышкой, а также М. Гельцем, Э. Тельманом, В. Будихом и Г. Эберлейном, — Иоффе руководит действиями эмиссаров революционной России, занимаясь организацией свержения очередного самодержавия. 5 ноября его выставят из страны со всем полпредством за попытку государственного переворота. Между прочим, успешную: как известно, 9 ноября объявят об отречении германского кайзера от престола.

В 1919 г. он член Совета обороны и нарком государственного контроля Украины, а в дни наступления Юденича и эстонцев на Петроград войдет в Комитет революционной обороны Петрограда. Он будет делегатом 7-го и 9-го партсъездов, на 7-м съезде станет кандидатом в члены ЦК.

Неоднократно избирался Иоффе членом ВЦИК и ЦИК СССР. После разгрома Юденича в 1920 г. он — председатель делегаций РСФСР на переговорах с Эстонией, Латвией и Литвой. После подписания договоров он вернулся в Петроград для прежней работы, но вскоре, в 1921 г., назначен председателем делегации по переговорам с Польшей. Это он подписал Рижский договор, определивший новые западные границы СССР.

Ленин думал, что мировой революции суждено запылать с Востока. В 1921 году Иоффе — председатель Туркбюро ЦК РКП (б) и председатель Турккомиссии ВЦИК. “Ко-гда в 1921 году ЦК направил меня на работу в Туркестан, — вспоминал он, — Владимир Ильич в разговоре перед отъездом и потом в сво-их письмах ко мне в Ташкент постоянно внушал и подчер-кивал: “Туркестан — это наша мировая политика, Турке-стан — это Индия””142.

Именно в письме к А.А. Иоффе от 13. IX. 1921 г. вождь делится опасениями по поводу великорусского шовинизма, в котором он подозревает членов Туркестанской комиссии ЦК Петерса, Правдина и Томского, и настойчиво напоминает Иоффе: “Для всей нашей Weltpolitik143  дьявольски важно завоевать доверие туземцев; трижды и четырежды завоевать; доказать, что мы не империалисты, что мы уклона в эту сторону не потерпим. Это мировой вопрос, без преувеличения мировой. Тут надо быть архистрогим. Это скажется на Индии, на Востоке, тут шутить нельзя, тут надо быть 1000 раз осторожным. С ком. приветом Ленин144.

В Туркестане Иоффе организует еще одну революцию — проводит важнейшую для привлечения симпатий трудящихся масс Средней Азии земельно-водную реформу. Продолжая выполнять свою “дьявольски” важную восточную миссию, Иоффе — чрезвычайный посол в Китае и Японии, председатель советской делегации на переговорах с Японией.

Затем он переброшен на другой дипломатический фронт — западный.

В 1922 г. Иоффе входит в руководство советской делегации на Генуэзской конференции. После лечения в Вене весной 1924 г. он — член президиума делегации по переговорам с Великобританией о признании СССР. После подписания этого договора он остается в Лондоне для подготовки торгового договора, прорвавшего экономическую блокаду Советской России…

Еще при жизни Ленина, после ликвидации левых эсеров, в историю вносят коррективы, подчеркнув заслуги РСДРП (б) и забыв, какую важную роль левые эсеры сыграли в действиях Военно-революционного комитета, что был ВРК беспартийным. Иоффе был большевиком, таким же, как спаситель большевизма Троцкий, создатель Красной армии, и никто не оспаривал, что именно он назначал в ключевые пункты комиссаров ВРК, его указания передавал Дзержинский. Все помнили, чьи приказы, козырнув, исполняли руководители Красной гвардии и командиры частей Петроградского гарнизона, что по его (а не Подвойского) плану были без выстрела взяты и преподнесены Троцкому и Ленину Петроград, а затем и Россия.

Никто в Истпарте не усомнился в праве Иоффе вписать в автобиографию скромную строку: “Во время октябрьского восстания был председателем Военно-Революционного Комитета”. Главное, что не эсер…

 

“…жизнь моя утрачивает свой смысл”

Но с усилением Сталина Иоффе задвинут в тень. Сначала его отправляют полпредом в Вену, а с 1925 г. Адольф Абрамович — только заместитель лишенного власти Л.Д. Троцкого, председателя Главного концессионного комитета СССР. С того же момента он — один из вождей оппозиции.

В связи со своим тяжелым заболеванием и отказом сталинских чиновников дать деньги на лечение за рубежом, Иоффе переживает моральный шок. А после разгона демонстрации сторонников Троцкого в ноябре 1927 г., он застрелился. О мотивах этого решения он скажет в предсмертном письме: “Теперь, по-видимому, наступает момент, когда жизнь моя утрачивает свой смысл, и, следовательно, для меня появляется обязанность уйти из нее, покончить с нею. Уже несколько лет нынешнее партийное руководство нашей партией в соответствии с общей проводимой ею линией не давать работы оппозиционным элементам, — не дает мне ни партийной, ни советской работы того масштаба и характера, в которых я мог бы принести максимум посильной мне пользы. Последний год, как вам известно, Политбюро совершенно отстранило меня как оппозиционера от всякой партийной и советской работы”...145 Похоронят его на Новодевичьем.

Сразу после революции об истинной роли Адольфа Абрамовича Иоффе, конечно, писали. Его имя даже вошло в один из томов словаря братьев Гранат, вышедший в 1926 году.

Но Иоффе вскоре попал в опалу, ибо был близким другом Троцкого и стойким противником Сталина, и биография его претерпела сильные изменения. Если он был председателем, руководителем каких-то организаций, ключевой фигурой важных событий, то в справочных статьях его назовут членом комитета или делегации, кандидатом в члены, не главным персонажем, а свидетелем чьей-то деятельности, ранг чрезвычайного посла сменят на должность работника полпредства.

Его роль в истории Октябрьского переворота затушевывается, его заслуги приписываются другим, прежде всего — Сталину, а затем его имя на десятилетия вычеркнут из истории страны, вместе с именами тысяч людей, мешавших тирану. В конце 50-х годов его как бы реабилитируют, хотя историки признают лишь сам факт его присутствия в истории СССР.

Вдову его, Марию Михайловну, в 1929 году арестуют за троцкизм. Ее ждет 20 лет лагерей. В 1975 г. она уедет в Израиль, где и скончается, но еще издаст мемуары “Одна ночь. Повесть о правде”. В этой книге — правда о той мгле, в которую завели Россию Сталин и его партия. Со своим мужем впервые журналистка Маша встретилась, когда он возглавлял комиссию на Брестских переговорах. Поэтому она ничего не знала и не могла поведать о той ночи, когда Иоффе перевернул Россию.

 

Наша непредсказуемая история

Когда Сталин начал наступление на людей Троцкого, история революции и страны была вновь отредактирована. Словарь братьев Гранат вместе с томами первых изданий Ленина попал в спецхранилища146. А потом школьники стали замазывать — одно за другим — черными чернилами лица в учебниках по истории, старательно вычеркивать из них все новые фамилии вчерашних вождей, героев, революционеров, командармов, объявленных ныне шпионами и врагами народа.

Поэтому и доныне невозможно в скудных сведениях, появляющихся в печати, найти правду о многих руководителях октябрьских-ноябрьских переворотов в столицах и на местах, которые позже разошлись с большевиками (необязательно левых эсеров) или вдруг стали троцкистами, зиновьевцами, бухаринцами, уклонистами, попутчиками, вредителями, до того грешными перед Сталиным и его историей партии, что их имена, независимо от заслуг в Октябре 1917 г., навеки изымались из оборота. Речь идет примерно о 2-3 тысячах человек147. Кроме того, есть еще около 400 людей с пробелом в биографии в дни Октябрьского переворота в Петрограде и победного шествия Советской власти по стране. Значит, дела их были настолько тайными, что эта страница жизни и ныне скрыта за завесой, через которую не проходит свет истории.

Из протоколов и учебников изъяты все подробности, мешающие хитрой метаморфозе. Переизданы выправленные и сожженные книги, умолчания заменены выдумками и клеветой, конкретные фамилии заменены безликими словами “партия” или “комитет”. Герои названы изменниками, идеалисты — врагами, трусы и дураки изображены стратегами и храбрецами, а палачи и лжецы — ангелами во плоти. Расстрелянные умолкли, лишние документы сгорели, воспоминания уцелевших переписаны как положено, а их редакторы уже никому ничего не могут разболтать. Разве что всевышнему трибуналу…

Заново история Октября написана не только в Петрограде. В Москве руководили восстанием Аросев, Пятницкий, Бухарин, Саблин, а его вождем назван Е. Ярославский. Так с историей революции обошлись повсеместно — в Туле, Перми, Екатеринбурге, в Поволжье и на Северном Кавказе... Масштабы этой лжи трудно даже осознать, как почти невозможно смириться с тем, что 99% так называемых воспоминаний об Октябре фактически являются бессовестным враньем, что в них сочинено все — даты, факты, поступки...

Неспроста упрятана в спецхранах и вся литература о гражданской войне.

По мере того, как росла власть Сталина, и один за другим вставали к стенке прежние вожди партии, правда о событиях 1917-1923 годов искажается все сильней, становясь лживой подделкой148.

Вот эту “историю” и зубрили — поколение за поколением — студенты и школьники, та же “историческая писанина” заполняла монографии историков и энциклопедии149.

Третий же слой лжи и крови на историю Октября был нанесен уже после расправы с правыми, когда генсек превратился в Вождя мирового пролетариата, Великого полководца и Отца народов. Революцию в России, конечно, организовал Он. Иногда, не слишком часто, советовался с Ильичом...150

Все споры с истиной фактов разрешались по тем же рецептам.

Впрочем, порой нагромождения лжи рушились. Тогда, пытаясь восстановить истину, советский историк мог даже заявить: “Многие статьи и биографические справки, помещенные в БСЭ, не дают правильного представления о действительной роли тех или иных партийных деятелей”151. Но вскоре очередной правдоискатель успокаивался, а историческое полотно вновь реставрировалось от нанесенных им повреждений. Поскольку же кое-кто из участников фальсификации Октября и многие их помощники, как сказал бы Булгаков, “с перекошенными от постоянного вранья глазами”, еще сохранили влияние, то, видно, истории, сшитой по сталинским лекалам, жить еще долго.

 

Свидетелей — убрать!

Коротко — о судьбе трех с половиной десятков людей, знавших все лично, то есть членов и кандидатов в члены ЦК, избранных на Шестом съезде, его председателей и участников восстания. Чудновский через полгода погибнет на Украине. Урицкого убьют в августе 1918 года, Шаумяна и Джапаридзе — через месяц. Свердлов в 1919 году скончается от испанки. Артем погибнет при аварии авиавагона в 1921-м. Ленин умрет в начале 1924-го. Ногин — через три месяца после него, Садовский — 18-го, а Дзержинский — 20 июля 1927-го.

Подвойский сочинит требуемую историю Октября и будет отрезан от политики. Скрыпник в 1933 году застрелится, Ольминский умрет сам. Троцкого вышлют из СССР. Он напишет множество книг, разоблачающих Сталина, и погибнет от руки его агента.

Антонов-Овсеенко и Бубнов, Каменев и Зиновьев, Рыков и Бухарин, Смилга и Сокольников, Милютин и Крестинский, Киселев и Ломов-Оппоков, Берзин и Преображенский, Осинский и Теодорович, Юренев и Яковлева, Шляпников и Чубарь, да и Стеклов будут расстреляны как враги народа. (Та же участь в 1936-1938 годах ждет почти всю “ленинскую гвардию”).

Мемуары и переписку Александры Коллонтай, скончавшейся через три дня после вождя, издадут лишь в шестидесятых годах. Стасова и Муранов Сталина переживут, но их книги изданы уже давно. Что-то менять в них они, конечно, не станут...

 

 

СНОСКИ

 

1 Троцкий Л.Д. Моя жизнь. — М., Панорама, 1991, с.473.

2 Дейч Г.М. Ленинские эскизы к портретам друзей и противников. — Л., 1990, с.171.

3 Говоря о классовом и социальном составе партии до революции, в 1922 г. выступая на 11-м съезде (последнем, в котором участвовал Ленин), Г.Е. Зиновьев произнес: “Старые революционеры, нахо-дящиеся в изрядном числе в этом зале, припомнят те времена, когда большевистские организации и комитеты по своему составу были в значительной степени интеллигентскими, студенческими, если хотите. Старая организация “Искры”, послужившая ос-новой нашей партии, была наполовину, если не больше чем напо-ловину, интеллигентской. Это, несомненно, так”... Одиннадцатый съезд РКП (б). Стенографический отчет. М., 1961, с.384.

4 Пролетарская революция, 1929, №10 (93), с.141-142.

5 Большая Советская энциклопедия, 3 изд. статья Учредительное собрание.

6 Шорников М.М. Большевики Сибири в борьбе за победу Октябрьской революции. — Новосибирск, 1963, с.469.

7 Ларин Ю. У колыбели. Народное хозяйство, 1918, №11, с.21.

8 Ленин В.И. ПСС, 5 изд., т.34, с.244

9 Ленин В.И. ПСС, т.43, с.54.

10 Горький М. Несвоевременные мысли и рассуждения о революции и культуре (1917-1918). — М., 1990, с 83-84.

11 Минц И.И. История Великого Октября, 2 изд., т.2, с.6.

12 В 1906 г. в дни Стокгольмского съезда большевиков было 13 тысяч. См.: Пролетарская революция, 1922, №5, с.75.

13 Далин Д. После войн и революций, Берлин, 1922, с.29. Далин — член меньшевистского ЦК — называет ленинскую РСДРП партией мартовских большевиков.

14 На первом заседании I Конгресса Коминтерна 2 марта выступал Г.Е. Зиновьев (в присутствии Ленина, они сидели в президиуме рядом). Он заявил: “Наша партия насчитывала до Февральской революции приблизительно 10 000 членов...”. См.: Первый конгресс Коминтерна: март 1919 г.- М., Партиздат, 1933.

15 Минц И.И. История Великого Октября, 2 изд., т.2, с.9-10.

16 Советская историческая энциклопедия, т.7, стлб. 664-667.

17 На XI съезде Г.Е. Зиновьев решил поправить прежнюю собственную оценку: “На нашей первой конференции после падения царизма в апреле 1917 г. были представлены около 75 тысяч членов партий и то с большим округлением. Это было через два месяца после падения царизма. А в течение этих двух месяцев, вы сами хорошо помните, какая масса рабочих устреми-лась к нам. Из 75 тысяч членов, представленных на Апрельской конференции, старых членов партии, вероятно, было не больше половины. Стало быть, наша партия имела к на-чалу своего легального существования не более 40-50 тысяч членов”. См.: XI съезд РКП (б). Стенографический отчет. — М., 1961, с.381. Видно, не далек от истины американский историк, полагая, что “в апреле 1917 г. в России насчитывали лишь 49 тыс. большевиков”. См.: Улам А. Большевики. — М., 2004, с.299.

18 Так Сталин называет Первый Всероссийский съезд Советов депутатов, состоявшийся в июне 1917 г.

19 Сталин И. Два года. — Жизнь Национальностей, №3, 9 марта 1919 г. — В кн. Сталин И.В. Соч. т.4.

20 Шорников М.М. Большевики Сибири в борьбе за победу Октябрьской революции. — Новосибирск, 1963, с.170.

21 Шляпников А.Г. Канун Семнадцатого года. — M., Издательство политической литературы, 1992, с.238.

22 Почему победили большевики. Ответ фальсификаторам Великого Октября. — М., 1987, с.195.

23 История Коммунистической партии Совет-ского Союза, т. 3, кн. 1, с.186.

24 Минц И.И. История Великого Октября, т.2, с.587. (А к Октябрю тираж изданий РСДРП (б) доходил до 1 млн. экз. в день. — С.Ш.)

25 Рабинович А. Большевики приходят к власти. Революция 1917 г. в Петрограде. М. Прогресс, 1989, с.28-63.

26 Суханов Н.Н. За-писки о революции. Т. 2. Кн. 3-4. — М., 1991, с.329.

27 Войтинский В.С. 1917-й. Год поражений и побед. — М., 1999 (глава “Июльский кризис”).

28 Суханов Н. Записки о революции, кн. 4, с.416.

29 Петроградская газета, 7 июля 1917.

30 Дело народа, 14 июля 1917 г.

31 Тот же И.И. Минц писал, что численность партии большевиков сократилась в эти дни лишь на 5-10%.

32 Минц И.И. История Великого Октября, 2 изд., в 3 т., т.2. — М., 1978, с.562.

                                       33 Стенограмм и протоколов этого съезда не сохранилось. Из 21 члена ЦК, избранных съездом, в изданных “Протоколах VI съезда РСДРП (б)” указаны лишь 12, а из 10 кандидатов в члены ЦК — 5.

34 В примечании 229 к современному изданию материалов 6-го съезда, сказано: “Список состава ЦК, избранного Шестым съездом партии, до настоящего времени не найден. В ответ на запрос Истпарта о количестве членов этого ЦК, И.В. Сталин указал: “Кажется, 23””. См. Шестой съезд РСДРП (большевиков). Протоколы. — М., 1958, с.439.

35 Коммунист, 1969, №12.

36 Минц И.И. История Великого Октября, т.2. — М., 1978, с.598-599.

37 Минц И.И. История Великого Октября, т.2. — М., 1978, с.824.

38 Месяц С.А. История высших органов КПСС. — М., Открытое общество, 2001. Так как 4 ноября 1917 г. Д. Рязанов подписал письмо 6 членов и кандидатов в члены ЦК РСДРП (б) о выходе из ЦК, десятым кандидатом в ЦК был именно он.

39 Энциклопедический Гранат, 7 изд., т.41, ч.2 (Деятели СССР и Октябрьской революции).

40 Был у Иоффе и дар публициста. Он — автор брошюр: “Местное самоуправление”, “Крах меньшевизма”, “Внешняя политика советской власти”, “Мирное наступление”, “Генуэзская конференция”, “От Генуи до Гааги”, “Последний утопист”, “Англия в наши дни” (псевдонимы В. Крымский, Виктор).

                                       41 “В конце июля в Петрограде собрался VI съезд большевиков. В.И. Ленин, находившийся в подполье, руководил съездом через своих соратников — Сталина, Свердлова, Молотова, Орджоникидзе”. Энциклопедический словарь в 3 т., т.2, М., 1954, с.241.

42 Новгородцева К.Т. Яков Михайлович Свердлов, Лит. запись А.Я. Свердлова, 4 изд. — М., 1985, с.243.

43 Троцкий Л.Д. К истории русской революции. — М., 1990, с.354.

44 Протоколы съездов и конференций Всесоюзной Коммунистической партии (б). Седьмой съезд. Март 1918. — М.-Л., 1928, с.188. На стр. 255 этой книги перечислены 11 членов Узкого состава, включая Стасову и Сокольникова.

45 Ленин В.И. ПСС, т.34, с.137.

46 Ленин В.И. Марксизм и восстание, ПСС, т.34, с.242-243.

47 Ленин В.И. Марксизм и восстание, ПСС, т.34, с.247-248.

48 Ленин В.И. ПСС, т.34, с. 247.

49 Ленин В.И. ПСС, т.34, с.280.

50 Ленин В.И. ПСС, т.34, с.340.

51 Минц И.И. История Великого Октября, 2 изд., т.2, с.824.

52 Троцкий Л.Д. К истории русской революции. — М., 1990, с.354-358.

53 Поликарпов В.Д. Из истории Петроградского ВРК (новые источники). — Вопросы истории, 1977, №11, с.34.

54 Второй Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов. — Москва-Ленинград, 1928, с.163.

55 Бухарин Н.И. От крушения царизма до падения буржуазии. — Пг., 1918, с.138.

56 Троцкий Л. Дневники и письма. — Нью-Йорк, 1986, с.84.

57 Троцкий Л.Д. Сталинская школа фаль-сификаций. — М., Наука, 1990, с.119.

58 Ленин В.И. Сочинения, XIV т., примечания Истпарта РКП (б) на стр.482.

59 Войтинский В.С. 1917-й. Год поражений и побед. — М., Терра — Книжный клуб, 1999, прим. 223.

60 Сталин И. Роль наиболее выдающихся деятелей партии. // Правда, 6 ноября 1918 г. (№241).

61 Крупская Н. // Правда, 16 декабря 1924.

62 Сталин И. Ленинизм или троцкизм. Сборник статей и речей. 2 изд., доп. — Свердловск, 1925, с.68-69.

63 Сталин И. Троцкизм или ленинизм. Речь на Пленуме коммунистической фракции ВЦСПС 19 ноября 1924 г. // Сталин И.В. Сочинения, т.6, с.329.

64 Петроградский Военно-революционный комитет, т.1-3. — М., 1966-1967.

65 Троцкий Л.Д. Моя жизнь. — М., 1991, с.312-313.

66 Троцкий Л.Д. Сталинская школа фальсификаций, с.26.

67 Кстати, о том, что “этот центр должен быть возглавлен Сталиным, ни в каких документах ничего не говорится”, — пишут член Военно-революционного Комитета при Петроградском Совете Иван Флеровский и секретарь Бюро комиссаров ПВРК Софья Шульга (Вопросы истории, 1956, №9, с.157).

68 Иосиф Виссарионович Сталин. Краткая биография, 2 изд. М., 1950, с. 65.

69 Энциклопедический словарь в 3 т., т.1. — Л., 1953, статья Военно-революционный комитет (ВРК), с. 322.

70 Там же, с.272. Том подписан к печати в сентябре 1953 г.

71 БСЭ, 3 изд., статья Петроградский военно-революционный комитет.

72 Каменев Л. Б. Как произошла организация первого в мире рабоче-крестьянского правительства. — Цит. по: Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине в 10 т., М., 1990, с.13.

73 Минц И.И. История Великого Октября, 2 изд., т.2, с. 902

74 Ленин В.И. ПСС, т.34, с.342-343.

75 Ленин В.И. ПСС, т.34, с. 346.

76 К осени партия большевиков насчитывала от 160 до 240 тыс. членов, но по-прежнему не принималась в расчет многими политиками и социалистического, и правого толка. См.: Энциклопедический словарь, с.1533.

77 М. Володарский, выступая от Петербургского комитета, на 6-м съезде заявил, что в их организации в конце апреля было 16 тыс. большевиков, а на момент съезда (конец июля) — 36015 членов.

78 Подвойский Н.И. Год 1917, с.134.

79 Большая советская энциклопедия, 3 изд. Ст. Великая Октябрьская социалистическая революция.

80 Троцкий Л.Д. Искусство и революция. — Бюллетень оппозиции, 1935, №77-78.

81 Совокин А. Несгибаемый борец. — В сб. Вечная слава, М., 1967.

82 Пестковский С.С.Об октябрьских днях в Питере. — Пролетарская революция, 1922, №10, с.95.

83 Бушков А. Красный монарх. — М., 2004, с. 36.

84 Протоколы ЦК РСДРП (б), август 1917-февраль 1918. — М., 1958, с. 104.

85 Троцкий Л.Д. Сталинская школа фальсификаций, с. 27.

86 Минц И.И. Цит. соч., т.2., с.908.

87 Подвойский Н.И. Год 1917. Воспоминания. — М., 1958, с.99. В последние годы авторство плана восстания неоднократно приписывалось В.А. Антонову-Овсеенко.

88 См. Ерыкалов Е.Ф. Октябрьское вооруженное восстание в Петрограде. — Л., 1966. с.433-436.

89 Большая советская энциклопедия, 3 изд. Ст. Подвойский Н.И.

90 Большая советская энциклопедия, 3 изд. Ст. Чудновский Г.Н.

91 Большая советская энциклопедия, 3 изд. Ст. Антонов-Овсеенко В.А.

92 Октябрьское вооруженное восстание в Петрограде. Воспоми-нания активных участников революции, с.409.

93 Исторический архив, 1960, №6, с.45.

94 Текст опубликован в Дневнике Ливеровского. Цит. по кн. Минц И.И. История Великого Октября, 2 изд., т.2, с. 941-942.

95 Троцкий Л.Д. К истории русской революции, с.390.

96 Антонов-Овсеенко В.А. В революции. — М., 1957, с.134.

97 Смилга И. Историческая ночь. Отрывок из воспоминаний. // “Красноармеец”, 1919, №10-15.

98 Известия, 1965,  13 июля, №163.

99 Большая советская энциклопедия, 3 изд. Ст. Великая Октябрьская социалистическая революция.

100 Первое издание было выпущено издательством Молодая гвардия в 1939 году, в книге было лишь 136 страниц.

101 Новгородцева К.Т. Яков Михайлович Свердлов, 2 изд., с.254.

102 Новгородцева К.Т. Яков Михайлович Свердлов, с.264.

103 Гвардия Октября: Петроград. — М., Политиздат, 1987, с.60.

104 Троцкий не упоминает о приходе в Смольный Ленина, равно как о действиях Подвойского. Он пишет: все разошлись.

105 Подвойский Н.И. Год 1917, с.128.

106 Ни в одной из биографических справок о Н.И. Подвойском, приложенных к стенографических отчетам партийных съездов, выходившим до 1931 года, не сообщалось, что он был председателем ВРК.

107 Семенов А.Товарищ в больших и малых нуждах. // Рабочие и крестьяне о Ленине. М., 1933, с.94-95.

108 Ленин В.И. ПСС, т.50, с.1-2.

109 Троцкий Л.Д. Моя жизнь. М., 1991, с.389.

110 Фофанова М.В. Последнее подполье. // Об Ильиче. Воспоминания питерцев. — Л., 1970,  с.348.

111 Ленин и Октябрьское вооруженное восстание в Петрограде. — М., 1964, с.119-140.

112 Минц И.И. История Великого Октября, 2 изд., т.2, с. 812.

113 Воспоминания о В.И. Ленине, т.4, М.1990, с.300-302.

114 БСЭ, 3 изд., ст. Ялава.

115 Минц И.И. История Великого Октября, 2 изд., т.2, с.875.

116 Воспоминания о В.И. Ленине, т.4, с.302.

117 Известия, 6 ноября 1918 г.; Первый народный календарь на 1919 г. — Пг., 1919; Красная летопись, 1923, №8; Н.И. Подвойский. Красная гвардия в октябрьские дни. — М.-Л., 1927; он же. Год 1917.

118 Красная летопись, 1922, №4.

119 Антонов-Овсеенко В.А. В семнадцатом году. — М.-Л., 1933,

120 “Известия”, “Новая жизнь”, “День”, “Биржевые ведомости” и другие газеты за 20 октября 1917 г.

121 И не только в Петрограде. Во время переворота в Москве, как говорил Н.И. Бухарин, “левые с.-р. со всей своей активностью и с необычайным героизмом сражались бок о бок с нами...” (Протоколы заседаний ВЦИК II созыва, с.37), причем во главе отряда особого назначения, решившего исход сражений 28 октября и спасшего Моссовет от захвата верными Временному правительству войсками, стоял левый эсер прапорщик Ю.В. Саблин.

122 Минц И.И. История Великого Октября, 2 изд., т.2, с.908-909.

123 Эта временная нестыковка признается и автором ст. Петроградский военно-революционный комитет в БСЭ, 3 изд.

124 Троцкий Л.Д. К истории русской революции. С. 383.

125 Троцкий Л.Д. Моя жизнь. — М., 1991, с. 312.

126 Новгородцева К.Т. Яков Михайлович Свердлов, с.255.

127 “Вечером 24 октября в штаб восстания прибыл Ленин. Под его руководством вооруженные силы ПВРК повели активные наступательные действия”. (БСЭ, 3 изд., статья Петроградский военно-революционный комитет).

128 Бонч-Бруевич В.Д. На боевых постах Февральской и Октябрьской революций. — М., 1930, с. 130.

129 Ленин В.И. ПСС, т.35, с.1.

130 Бюллетени бюро военных комиссаров, 1917, 30 декабря, №2, с.5.

131 Н.И. Подвойский. Ленин в 1917 году. // Исторический архив, 1956, №6, с. 122-132.

132 Стеклов Ю.М. В этот день. Клочки воспоминаний. // Вечерняя Москва, №254, 5 ноября 1927 г. Цит. по кн. Воспоминания о В.И. Ленине, т.5, М., Политиздат, 1990, с.31. Стеклов неслучайно называет фамилию Иоффе, подтверждая, что он был членом ЦК, но большего из-за цензуры, введенной для оппозиции, написать уже не может.

133 Будберг А.П. Дневник. Архив русской революции, Берлин, кн. XII-XIII.

134 Словарь Русского библиографического института Гранат, 7 изд., т.41, ч.2, статья Иоффе Адольф Абрамович.

135 Каменев Л. Б. Как произошла организация первого в мире рабоче-крестьянского правительства. — Первый народный календарь на 1919 г. Союза коммун Северной области. Пг., 1919, с. 81-83. Цит. по кн. Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине в 10 т., т.4, М., 1990, с.13.

136 Троцкий Л.Д. Речь у могилы Иоффе.//Троцкий Л.Д. Портреты революционеров. — М., Московский рабочий, 1991.

137 В.И. Ленин и ВЧК. — М., 1975, с. 23-24.

138 Большая советская энциклопедия, 3 изд. Ст. Военно-революционные комитеты.

139 Так как ВРК в провинции возникали и действовали до начала весны 1918 г., а кто-то ими руководил, Ю.П. Фельштинский считает, что Всероссийский революционный комитет прекратил существование лишь в марте 1918 г.

140 Подвойский Н.И. В Октябрьские дни. // Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине в 10 т., т.5. —  М., 1990, с. 42-43.

141 В 30-х годах в Берлине вышли воспоминания Г. Соломона “Среди красных вождей”, автор которых, высказывая лесть в адрес Сталина, вместе с тем изображает А.Иоффе и его жену в резко сатирических тонах.

142 В Полном собрании сочинений Ленина напечатано 12 писем Ленина Иоффе.

143 Мировой политики (нем.) — С.Ш.

144 Ленин В.И. ПСС, т.53, с. 189-190.

145 Лев Троцкий. Портреты революционеров. — М., 1991, с.334.

146 “Стенографические отчеты и протоколы многих партийных съездов и конференций стали библиографической редкостью... До сих пор исследователям не выдавались многие важнейшие материалы, некоторые документы без достаточного основания засекречивались”. Вопросы истории, 1956, №3, с.11.

147 Разумеется, в сталинских расстрельных списках на одного партийца приходились одна-две тысячи простых полуграмотных рабочих или колхозников, живших без публичной известности и навсегда ушедших в тьму забвения.

148 Как пишет в “Тайной истории сталинских преступлений” А. Орлов: “Старые члены партии стали свидетелями запрета, наложенного на труды по истории партии, изданные при Ленине. Эти книги были заменены новыми, заполненными хвалой Сталину и клевещущими на других деятелей революций, которые на самом деле являлись неоспоримыми лидерами партии. Шло время. Сталинская жажда славы становилась всё более неутолимой, так что приходилось изымать из обращения даже эти новые книги по истории партии. На смену им появлялись совершенно фантастические писания, где роль Сталина выпячивалась настолько, что оставляла в тени самого Ленина. Старые большевики не могли вычеркнуть из памяти того, что видели в своё время собственными глазами. Не желали они и зазубривать, как школьники, новые легенды, прославлявшие нынешнего диктатора. Этих стариков, проведших лучшие годы своей жизни в царских тюрьмах или в ссылке, Сталин не мог надеяться подкупить. Правда, немногие из них, сломленные житейскими невзгодами и опасающиеся за судьбу своих детей и внуков, скрепя сердце, примкнули к сталинскому лагерю. Но остальные — подавляющее большинство — продолжали считать, что Сталин изменил делу революции”.

149 Анастас Микоян на Двадцатом съезде партии сделал горькое признание: “До недавнего времени у нас имели хождение и даже служили неоспоримыми эталонами книги по истории таких крупных нашихпартийных организаций, как закавказская и бакинская, в которых были подтасованы факты, одни люди произвольно возве-личивались, а другие вовсе не упоминались; второстепенные собы-тия подымались на незаслуженную высоту, а другие, более важ-ные, принижались, где низводилась руководящая и направляю-щая роль дореволюционного ленинского Центрального Комитета большевистской партии... Такая историческая писанина ничего общего не имеет с мар-ксистской историей”. XX съезд Коммунистической партии Советского Союза. Февраль 1956 г. Стенографический отчет, т.1. — М. Госполитиздат, 1956, с.325-326.

150 “При освещении событий, связанных с Октябрьской революцией и гражданской войной, в ряде случаев дело изображалось так, что главная роль везде как бы принадлежит Сталину, что всюду и везде он подсказывает Ленину, как и что надо делать. Но ведь это же клевета на Ленина? Я, вероятно, не согрешу против истины, если скажу, что 99 процентов из присутствующих здесь мало что знали и слышали о Сталине до 1924 года, а Ленина в стране все знали: вся партия знала, весь народ знал, от мала до велика”. Доклад Н.С. Хрущева на закрытом заседании XX съезда 15 февраля 1956 г. // Известия ЦК КПСС, 1989, №3.

Версия для печати