Современная русская литература в зеркале критики

№ 6 (1 августа 1997 г.)

>Приступая к составлению предыдущего Обозрения я был в некоторой растерянности по причине отсутстви в газетах журнальной, - то есть, собственно, литературной - критики. Начиная готовить вот этот, шестой, выпуск, я по прежнему в растерянности, но уже по другому поводу - из-за обилия материалов. И потому, этот выпуск будет чуть объемнее предыдущих. Но при этом он явно не вместит заготовленного для него материала. Оставляю его дл седьмого выпуска.

>Как и предполагалось, роман Александра Мелихова “Роман с простатитом” (“Новый мир”,№№ 4,5, 1997) станет в известном смысле литературным событием начала года.

>С разбором романа выступил критик, очень дорожащий своими мнениями и тщательно отбирающий объекты для рецензирования,

>Дмитрий Быков

>:

> “Новый роман Мелихова - ... обращение к столь любимым им бинарным оппозициям и к последним вопросам. ... ни много ни мало - столкновение Духовного и Телесного... сексуальна сфера становится для Мелихова объектом пристального исследовани именно в связи с тем, что любовь... возможна лишь при наличии гипноза, самовнушения, закрывания глаз на одно и выкачивани на другое. Об этой системе гипнозов, делающих возможными любовь и жизнь, повествуется в “Романе с простатитом”...

>...Для Мелихова простатит, как ни странно - болезнь духа. Да простят меня апологеты пуританской духовности, но согласно концепции Мелихова - “Дьявол с богом борется, а поле битвы - предстательная железа”. Любовь, как самый тесный и непосредственный контакт с внешним миром очень затруднена дл главного героя, идеалиста-индивидуалиста, умудряющегося читать “Бранда” на лесоповале, зарабатывающего на жизнь грубым физическим трудом... но беспрестанно сосредоточенного на самых болезненных вопросах бытия.

> ...у мелиховского героя (очень репрезентативного для прослойки, времени и места) простатит духа. Простатит - это когда вроде бы и можешь, но так больно, что не хочется. Мелиховскому герою все больно... слишком мучительно его сострадание ко всему окружающему...

>...Мелихов... не питает иллюзий насчет того, что жизнь можно как то изменить. Воистину все опустилось у героя - и прежде всего руки. Только мучительная надрывная жалость осталась ему, жалость едкая, мазохистская, растравляемая иронией. Что поделаешь, если Мелихову так дано видеть мир: он едва ли не лучший сегодня бытописатель и уж безусловно лучший афорист.....

>Это книга о сломленном человеке, чья несломленность, однако, вечно ранила и мучила окружающих, зато духовный крах, к которому он пришел, обернулся почти идиллией.

>Надо ли говорить, что новое сочинение Мелихова очень хорошо написано, остроумно. сжато... - и при этом дает драгоценную возможность соотнесения с самим собой, прикидки на себя? Точность попадания тут такова, что, что, право, устаешь метаться между признательностью автору и ненавистью к нему.”

> “Литературная газета”, № 29 (16.07.1997)

>“Литературная газета” напечатала обзор предпоследнего номера “Новой Юности” (№ 19-20. 1996) критика и прозаика Игоря Кузнецова. Мне показалось полезным включить выдержку из его обозрения, чтобы читатель получил хоть какое-то представление о круге авторов и характере текстов, представляемых этим журналом. Об этом журнале пишут не так много.

>Прежде всего, Кузнецов отмечает “уже ставшее для журнала характерным обилие эссеистики - от сугубо философической (Денис Савенок. “Объяснительные записки”, Владимир Бибихин. “У порога”) до эзотерической (Александр Сенкевич. “Кармические мгновения”), и вообще трудно поддающейся строгим тематическим определениям (Дмитрий Замятин. “Ю, или топографи Вени Ерофеева”, Георгий Борхударов. “Идеоклипы”)”.

>Здесь я прерву Кузнецова для маленькой справки: “Идеоклипы” Борхударова, к которым критик не смог подобрать жанрового определения, произведения достаточно интересные. Их можно было бы назвать и культурологической прозой и прозаическими миниатюрами на мотивы античных мифов, такая борхесовско-кортасаровска традиция (если вспомнить “Жизнь хронопов и фамов” последнего). То есть, мифы пропущенные через культурное сознание современного человека. Автор, относительно молодой еще человек, живущий в городе Козельске Калужской области, практически неизвестен ни в московских ни в других каких литературных слоях.

>Центральное место в обзоре Кузнецова отведено прозе журнала: “О “страсти к географии” говорится в одном из рассказов Пьера Паоло Пазолини, представленного в своей прозаической ипостаси и переведенного Наталией Ставровской. Причем, если в “Запахе Индии” эта страсть отражается в форме путевых заметок о конкретном путешествии, то в случае рассказов из “итальянского” цикла она обретает черты метафоры, которую можно распространить на все творчество Пазолини. В этих коротких рассказах-эссе “география” в основном сужается до границ североитальянской области Фриули, с которой Пазолини связывали не только годы детства и юности, но нечто большее - может быть, воспоминание и одновременно мечта об утерянной гармонии с миром: “Оторвавшись от Паскаля или Леопради, я устремляюсь взглядом в бесконечность, которая в последние годы приняла для меня вид подернутого дымкой неба, цепи прозрачных гор и ниточки хмельных облаков”. Вся проза Пазолини, представленна на страницах “НЮ”, написана им еще до начала работы в кино”.

> “Литературная газета”, № 25 (25.06.97)

>При всей доброжелательности критика к “НЮ” образ журнала в его обзоре в общем-то не слишком привлекательный - старая проза Пазолини, эссеистика, философские маргиналии. Поэтому чуть дополним его изложение, воспользовавшись обзорами Андре Василевского в “Неделе”, обозревающего впрочем не только “НЮ”:

>Андрей Василевский:

>"НОВАЯ ЮНОСТЬ", литературный журнал, возглавляемый отныне новым главным редактором Евгением Лапутиным, печатает в № 21 фрагменты романа нашего бывшего соотечественника Михаила Шапиро "Какао-кока". Автор с 1978 года живет в США. Написал несколько авантюрных романов, причем на автобиографической основе. Так рассказчик из публикуемого романа попадает в Эквадор как специалист по какао, но после некоторых колебаний ("Что я знаю о кокаине? Практически - ничего") консультирует выращивание и переработку коки. Очень познавательно. И читается легко. В этом же 21 номере "Новой Юности" напечатан целый блок материалов русских и американских авторов "Эпоха рок-н-ролла".

>“ПОВЕСТЬ О СОБАКЕ Сергей Чилингарян написал еще в 1982 году. “Служба шла незаметно. Единственной отвлекающей заботой были блохи. В жаркие дни Бобка их ненавидел. Он тих рычал и скалился, щуря глаза, но ленясь утомительной ловли, лишь

>прислушиваясь к их возне и безотчетно надеясь, что напугает их - и те сами отстанут...” Повесть так и называется “Бобка”. Напечатана в майском номере журнала “Дружба народов”. Как явствует из вступительной заметки, сам Андрей Битов увидел в анималистической прозе Чилингаряна “открытие, которого не встречал прежде”.

>АРХИВ. Четырнадцать лет провел на Колыме Георгий Георгиевич Демидов (1908-1987), чьи два лагерных рассказа печатаются в “Нового мира” в рубрике “Из наследия”. Они называются “Люди гибнут за металл” и “Художник Бацилла и его шедевр”. В отличие от Варлама Шаламова творчество Демидова еще очень мало известно читателям. В 1980 году одновременно в нескольких городах, у всех, у кого хранились его рукописи, и у самого писателя КГБ провел обыски. Все сочинения Демидова были арестованы. А незадолго до этого сгорела дача под Калугой со всеми черновиками. Рукописи Демидова были возвращены его дочери в результате долгих и упорных усилий, но уже после смерти писателя. А в июльском номере "Нового мира" напечатано лирическое деревенское повествование Бориса Екимова "Наш старый дом" и маленькая городская повесть главного редактора журнала Серге Залыгина "Уроки правнука Вовки", в этой последней рассказано о трудном общении и взаимном непонимании пенсионера Юрия Юрьевича со своим правнуком-подростком.

>ЛЮБОВЬ И ОКРЕСТНОСТИ. Так называетс июльская книжка журнала "Иностранная литература", поскольку она целиком посвящена одной теме - любовь, любовь, любовь... В номере печатаются роман молодого французского писателя Яна Муакса "Праздники любви", получивший в 1996 году Гонкуровскую премию за лучший дебют; философско-эротический роман знаменитого серба Милорада Павича "Последняя любовь в Константинополе"; рассказ "Лигия", принадлежащий перу итальянского классика Джузеппе Томази де Лампедузы; эссе Петра Вайля о городах, в которых Шекспир и Мериме поселили своих хрестоматийных героинь - Джульетту и Кармен; эссе о сущности любви "Солнечная система" мексиканского нобелевского лауреата Октавио Паса.

>СКАНДАЛ. Провокативная статья известного эссеиста Бориса Парамонова "Солдатка" о двусмысленных взаимоотношениях Марины Цветаевой с сыном Муром (Георгием) была первоначально напечатана в нью-йоркской русскоязычной газете "Новое русское слово", озвучена автором по радио "Свобода" и включена в его книгу "Три эссе" (Нью-Йорк, 1996). Эта статья сразу вызвала гневные (и, признаемся, в целом справедливые) отповеди в ряде российских изданий, так в частности авторитетный цветаевовед Ирма Кудрова выступила в "Литературной газете". И вот теперь уже после "драки" статью Бориса Парамонова "Солдатка" перепечатана в петербургском журнале "Звезда" (№ 6), где Парамонов ведет постоянную рубрику "Философский комментарий". Теперь и наш читатель может приобщиться к рассчитанно-эпатажным парамоновским откровениям типа: "Явная бисексуальность Цветаевой... менее всего ассоциируется с сексом", "Реакция Георги на мать была типичной реакцией ребенка, подвергаемого сексуальной эксплуатации, инцесту..." и так далее. Куда же далее? О, есть куда...

>МУМИ-ПАПА И ДРУГИЕ. Не слишком известный широкой публике литературный журнал "Постскриптум" в № 2 (май-август) за этот год вдруг напечатал повесть более чем знаменитой финской детской писательницы, пишущей по-шведски Туве Янсон. Детская повесть из цикла о муми-троллях "Муми-папа и море" напечатана в качестве вполне взрослого чтения. И что же оказалось? Помещенная в серьезный литературный контекст повесть выявила черты очень серьезной и мастерски написанной прозы... о семейной жизни.”

>

>А в заключение - очередной рейтинг Дмитрия Бавильского:

>“Толстые журналы

>Второе полугодие 1996 года

>Звезды “Звезды” и знамена “Знамени”

>Критика, эссе и публикации - самое интересное, что нынче можно найти в “толстяках”.

>1.Владимир Набоков.

> Неизданное в России. Специальный (№ 11) тематический номер “Звезды”.

>“Вкусно о вкусном”. Рассказы, статьи, многочисленные интервью, письма. Много и почти всегда со вкусом - а как иначе, сам объект мирволит. Здоровая и естественная пища. Только бы чуть раньше...

>2. Михаил Эпштейн.

> “Истоки и смысл русского постмодернизма”. “Звезда”, № 8.

>Самая толковая и адекватная за последние годы попытка описать процессы, происходящие в современной русской культуре, как одновременное, параллельно длящееся созидание и разрушение - две наиболее естественные категории русского сознания. Пустота, как продукт сознания, создания и потребления, написано весьма остроумно и без занудства, по-доброму.

>3. Борис Парамонов.

> “Философский комментарий”. “Звезда”, все четыре номера.

>Регулярная рубрика известного радиокомментатора “Радио “Свобода””, помешенного на психоанализе, письменный вариант его программы “Русские вопросы”. Не знаю. как с философией, но то, что это блестящая культурология, я вам гарантирую. Разоблачение тоталитаризма, воспевание либеральных ценностей, срывание всех и всяческих масок, замочная скважина и грязное белье. И полезно. и приятно. Особенно почему то про Евтушенко (№ 10).

>4. Павел Басинский.

> “Хам уходящий”. “Новый мир”. № 11.

>Иллюстративное (могло быть и глубже) эссе про мифологему, запущенную Мережковским. В свете современной культуры и без оного (то есть без света). важно узнать, что Хам - это всего-то сын Ноя.

>5. Сергей Костырко.

> О критике вчерашней и “сегодняшней””. “Новый мир”, № 7.

>По следам симптоматично нескончаемой дискуссии о самом интересном явлении последнего времени - газетной критике. С выводами излишне правильного Костырко мы не согласные, но статью рекомендуем. Тем более что по текущей словесности она (критика) отсутствует напрочь. Пишут о чем угодно, только не современности. Зря.

>6. Карен Степанян.

> “Реализм как спасение от снов”. “Знамя”, № 11.

>Необычное для “знаменской” критики внимание к вопросам “душеспасительным”, благолепным. Поэтому реализм здесь не литературный, но философско-религиозный.

>7. Евгений Копелеович.

> “Явление Седаковой”. “Знамя”, № 8.

>В относительно новой рубрике журнала “Nomenclatura” печатают очерки о новых литературных авторитетах, пришедших на смену авторитетам старым. Довольно подробная стать о творчестве поэта. Не без интересных и точных наблюдений.

>8. Вячеслав Курицын.

> “Записки литературного человека”. “Октябрь”, регулярная рубрика.

>Не нужно упрекать нас, что мы пихаем Курицына в каждый свой реестрик. Если это действительно самое живое и интересное, душевно-задушевное и к тому же аналитически выверенное. Если, если уж на то пошло, ничего другого нет. Вам стоит только прочесть, чтобы осознать - Курицын лучший критик из современных. Не считая нас, конечно.

>9. Дмитрий Бавильский.

> ”Твин Пикс расходящихся тропок”. “Комментарии”, № 10, юбилейный.

>Стебная монография про культурный сериал, такая же замороченная, как само расследование агента Купера. См. также большие статьи того же автора в “Октябре” в № 7 (про влияние компьютера на писательскую технологию) и в № 12 (про “крупные формы”). Самая что ни на есть актуальная критика, ориентирующая.

>10. Виктор Ерофеев.

> “Набоков: затмение частичное”. “Логос”, № 8.

>В.Е. любит на повышенных тонах изрекать банальности. но тем не менее. “В списке писателей, ныне проходящих чистку, нет плохих имен. Плохие имена давно разбежались. Маяковский мертвее любого мертвого. Но плохие имена плохим именам рознь. Писатели со священными для русского либерального слуха именами, назовем их условно “Булгаков”, чистки не проходят. Ушли из пол зрения такие образы, как Мандельштам, которого трудно назвать слабым автором. Отчуждены: Замятин, Пильняк, Бабель, Ремизов, Волошин, Цветаева, Ахматова, Ходасевич. Гумилев вторично казнен. Олеша закопан живьем. Кое-как выживают Кузьмин и Георгий Иванов, но надолго ли их хватит? С большим трудом чистку прошел даже всеобщий любимчик... Розанов”. Сублимация гамбургского счета. Начиталс Шкловского и пишет теперь абзацами и рубленными фразами. А это, между прочим, проще простого. Попробуйте сами, убедитесь.

>11. Леонид Гайдай.

> Очерк творчества. “Искусство кино, № 9.

>Подборка статей, по-новому, во всем эпическом недооцененном размахе открывающая изумленной публике прошляпленного при жизни Великого Комика Земли Русской. Совы не то, чем они кажутся. Как ему удавалось снимать антисоветские комедии, являющиеся к тому же стильно-цитатно-многослойно-умными? Данели отдыхает. Рязанов не выдерживает чистки. Раздача слонов и ответов.

>12. “Другие литературы”.

> Специальный (№ 22) выпуск “Нового литературного обозрения”.

>Попытка описать неконвенционный, внесистемный материал. “Краткий курс ВКП(б)” и “Книга для гурманов”, лубок и женские романы, порнография и песенники, анекдоты и застольные песни описываются с точки зрения литературы. И правильно, так, между прочим, описываются. Да. См. также блок статей “Еда и питье в литературе” (№ 21).

>13. Леонид Костюков.

> “Заметки для себя”. “Постскриптум”, № 3.

>“Я думаю, “новый мир” уже не возродить... Залыгин виноват в том, что для него: сибирские реки важнее литературы; историческая правда важнее литературы; Солженицын важнее литературы; любой засранный писец, любой случайный выстрел важнее литературы, любая экономическая концепция, словом - все вокруг важнее литературы. Само собой, это превосходно, но зачем же человеку с такими взглядами возглавлять лучший литературный журнал?” Псевдорозановская риторика. Жестко, желчно (видать, сильно обидели), но и отчасти справедливо. Мы-то убеждены. что “Новый мир”, если он потонет, возродить всегда можно будет. Но он и не думает тонуть. Просто живет себе на свете и будет жить. Чего и нам всем не помешало бы.”

> (“Пятый угол” Литературно-критическое обозрение. Выпуск восьмой. “Вечерний Челябинск”. 16 июл 1997.)

>Переведя дух от усилий с олимпийским спокойствием перегнать весь этот - в разных отношениях - замечательный текст, я тем не менее дозрел до того, чтобы - не поправить критика, нет, но -предложить в следующем выпуске Обозрения свой список наиболее значительных выступлений критиков. А то, что Бавильский составляет вот такие рейтинги, замечательно. Никто больше этой работы не делает, а современная литература очень нуждается еще и в работе по ее структурированию - пусть приблизительному, какому угодно, ну хотя бы по толщине книжки, по жанрам, наконец, по цвету обложечек и по алфавиту. А то какая-то бесформенная сваленна в кучу груда текстов.

>Это во-первых. И во-вторых, нет, и, видимо, не может быть ничего пристрастнее мнений по поводу литературной критики. Это нормально и замечательно. Пристрастиями она и живет. Убери - и, может, всей литературы не станет. Так что Бавильский, повторяю, делает очень нужное дело. Делает, естественно, со своей пристрастностью. А это хорошо еще и потому, что - провоцирует...

Сергей Костырко