Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дети Ра 2018, 5

Мой внутренний Лас-Вегас

Стихотворения

Литературно-художественный журнал 'Дети Ра'. № 5 (163), 2018. Сергей Главацкий.

 

Сергей Главацкий — поэт. Родился в 1983 году в Одессе. С 2002 г. — председатель Южнорусского Союза писателей, с 2006 г. — председатель Одесской областной организации Конгресса литераторов Украины, с 2009 по 2012 гг. — член руководства Конгресса литераторов Украины. Выпускающий редактор литературного журнала «Южное сияние», главный редактор литературного интернет-проекта «Авророполис», председатель оргкомитета международного арт-фестиваля «Провинция у моря». Автор более 600 публикаций в изданиях Украины, России и дальнего зарубежья. Живет в Одессе.

 

 
БЕЗБРЕЖНЫЙ ОСТРОВ

я сразу уловил сигнал
что перевал не за горами
поляризованный зеленый
маскируется под Арлекино
имена власть предержащих
держатся в строжайшей тайне
племена боятся Апокалипсиса
словно собственного бегства
и поэтому он не случается пока что
но горит последний парк
а мы не смотрим на огонь
мы не знали для чего он жил
мы никогда не дышали воздухом

я хотел инвертировать все пространство
одним взмахом волшебной палочки
и смотреть на куб
но мы молимся чтоб жить
мы живем в морском городе
где солнце встает над морем
есть морские города
где солнце садится за море
мы не были там но любим их больше
там все иначе



* * *

Земля ежом свернулась,
Озимая планета,
Чудес болото снулых
Р
астет по экспоненте.
Ежовы рукавицы,
Похожие на склепы,
И все отроковицы
И
дут водой сквозь небыль.
Не год прошел — эпоха,
А я остался прежним —
От выдоха до вдоха —
Бесснежно-белоснежным.
И родину проведал,
И возмужал, конечно, —
Победа за победой —
А я остался прежним.
И серебрятся пашни,
И колосится вето,
А я, как есть — вчерашний,
Как песня Чокто, спетый.
А я остался прежним —
Печальным и тернистым,
Бездонным интровертом,
Безбожным альтруистом,
Остался человеком…
Я верю — аз воздели,
Мой внутренний Лас-Вегас
Заслуженно расстрелян.

Я верю, верю, ибо
К
огда б в такой печали
Оставшимся людьми бы
Скопытиться не дали,
Не скурвиться бы людям,
Не захлебнуться б скверной —
Перун, Юпитер, Вишну —
Как альфа и омега —
Пускай всех нас разбудят.

Бог весть, тогда, наверно,
У каждого бы вышло
О
статься человеком.



* * *
 
1.

Любовная лодка разбилась о быт,
Ничто не забыто, никто не забыт.
Любовная лодка разбилась об лед,
И больше в деревне никто не живет.

Ты все, что успел, потерял. Впереди —
Потери, потери и честь не в чести.
Зуб за зуб, прощай, будь ты трижды един,
Любовная лодка разбилась о тын.

Аминь, богу — кесарево, к праху — прах.
Я сам себе дедушка, кудри в отца.
Взаимная лодка разбилась о страх.
Беги отовсюду, трусливый пацак.

Любовная лодка разбилась о воздух.



2.

Цирк уехал, клоуны остались:
— Денег нет, но вы держитесь.
— Не вопрос, ведь мы тут окопались,
Как в тигровой шкуре Витязь.

Трутень трудодень свил из молекул,
Сотворил труд труп из человека.
Сказано же — каждому по харе.
Сделано же — одному по паре.

Ницше, Штайнер, Эпикур, Сенека…
hande hoch all, brauche very.

Проживи еще хоть четверть века, —
А Москва слезам не верит.

Цирк уехал, клоунам — хана.



* * *

Мы скользим
Глубоководными моллюсками
Э
той непрозрачной и вечной нежности
И загвоздка в том что
Хоровод голограмм
Впитал беззащитную капель смыслов
Но ты никогда не спросишь
Отчего я так хмур
А хмур я оттого что
Векторы твоей и моей мудрости
Целяться в разные яблоки
А твоя мимика
Стала клеймом клоуна
На моем лице
И каждый раз
Случайно встречаясь
В необозримом настоящем
Мы стараемся не узнать друг друга
И
это у нас не получается
И тогда случайное кажется отрепетированным
А случай — это футбольный мяч
Внутри которого зародыш
И ты всегда найдешь причину
Быть вратарем

Только ты могла сделать так
Чтобы я
Устал от любви



* * *

Расы человеческой Бетховен
Спит на гильотине вечным сном,
В чреве трепыхается биткоин,
Уроборос инея — в груди.

Голограмм и симулякров пленум
Облаком безумства стынет в нем.
Их, единственных во всей Вселенной
Тварей неразумных, — разбуди.

Чтобы лепрозорий был порожним
О
то всех, назвавшихся людьми,
Ты во имя истин, данных Богом,
Этих, неразумных, — вразуми!

Чтоб им космос — только сквозь таможню,
Чтобы не вдыхал заразу мир,
С них, оглохших и Синдром Ван Гога
Исповедующих — саваны сними!

Эта ложь — из каждого портала,
Из-под каждой ризы, паспарту —
Едкой черной плесени фракталы
И
букеты плесени в мозгу,

В тканях, буйным цветом пораженных,
Томные извилины в цвету.
Господи, прости умалишенных,
Потому что я простить их не могу…



НАПИТОК ИЗ ПЕПЛА И ПЫЛИ

Оказалось,
ты мечтаешь не только о смерти.
Еще тебе хотелось бы
очутиться в катакомбах.
А еще ты мечтаешь
у входа в церковь раздавать конфеты
тем детям, которые совсем ничего не читали
и все равно знают
о боли.

Ты мечтаешь повести где-то подобранных котят
в городской цирк,
а позже собирать со своего пальто,
словно украшения,
кошачью шерсть
и складывать в карман.

Ты мечтаешь петь на флейте,
возвратиться на Родину
и о том,
чтобы никто не умирал,
чтобы мир стал «лучше»,
хотя и не знаешь,
что такое хорошо.
И ты бы хотела, чтобы тебе подарили
охапку
улыбчивых ромашек.

А еще ты мечтаешь выпить
пива
живого сейчас.
и живого пива тебе хочется
гораздо больше,
чем смерти.



* * *

Не так давно
Старуха лет за сто
Кожа да кости
Мутная лысина
В
васильках сарафаном розовым
С белым укутанная
Заползла дрожа
Допотопным трутнем
В комфортабельный автобус

Лысая и в косынке
С букетом громоподобным
Иконописных ромашек —
Посмертная свадьба на кладбище —
И прочих злаков

Она медленно бороздила салон
Захлебываясь уничижительными брызгами хохота
Ища место свободное
Для того чтобы усадить
Свою старушечью дрожь
Автобус тормоз
Пенопластовая качка старости
П
рисела, сразу вскочила,
Прошла дальше,
Присела на другое сиденье

Как в музее аттракционов
На лица юности глазела,
Как на мумии

Тут же пошла к выходу, качнулась, уронила охапку цветов,
                                                                превратившихся в гвозди,
Упала в проход, умерла,
Так и не заметив испуганных лиц пассажиров.
Это не ты была?



Версия для печати