Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дети Ра 2018, 2

Все, что мило

Стихотворения

Литературно-художественный журнал 'Дети Ра'. № 2 (160), 2018. Татьяна Вольтская.

 

Татьяна Вольтская — поэт, эссеист, автор девяти сборников стихов — «Стрела» (СПб,1994), «Тень» (СПб, 1998), «Цикада» (СПб, 2002), «Cicada» (London, Bloodaxe, 2006), «Trostdroppar» (Стокгольм, 2009), «Письмо Татьяны» («Геликон Плюс», 2011), «Из варяг в греки» («Геликон Плюс, 2012), «Угол Невского и Крещатика» (Киев, «Радуга», 2015), Избранное (СПб, «Геликон Плюс», 2015). В 1990-­е годы выступала как критик и публицист, вместе с Владимиром Аллоем и Самуилом Лурье была соредактором петербургского литературного журнала «Постскриптум». Стихи переводились на шведский, голландский, финский, итальянский, английский, литовский языки. Лауреат Пушкинской стипендии (Германия), премии журнала «Звезда» и журнала «Интерпоэзия» (2016). Печатается в литературных журналах («Звезда», «Новый мир», «Дружба народов», «Интерпоэзия», «Этажи», «Новый берег» и др). Родилась и живет в Петербурге.

 

 
* * *

Старея, теряя сон,
Дурные привычки, память,
Стоять под мостом, как сом,
Подрагивать плавниками

И
чувствовать, как трамвай
Скользит по шершавой ткани,
Трепещущий, как трава,
Как холод меж позвонками.



* * *

Снег погас — и все померкло —
Ветка, улица, карниз.
Город, сшитый не по мерке,
На плечах моих обвис.

Ни следа, ни силуэта
У
гадать уже нельзя,
Вместо линии и света —
Лужи, камни да земля.

Все, что мило, все, что любо,
Глянешь искоса — не то, —
Давит, как сырая шуба,
Как намокшее пальто.


Был ли город? Где ты, Шлиман, —
Откопай его скорей.
Манны, Господи, пошли нам
В
круг пустынных фонарей,

В тишине — глухой как будто —
Имя наше назови
И пошли нам сон под утро —
Краткий отдых от любви.



* * *

Дебелой, кустодиевской зимой
О
чнешься — еще переполнен листвою
Кружащейся, рыжей — как шумной семьей,
Внезапно уехавшей. Тихо. И в створе

Оконном — мелькание белых одежд.
Так вот оно что — неужели больница?
А может быть, ангелов беглых мятеж,
Глядящих на небо, как будто в бойницы,

Из щелки любой, из глубоких дворов
И
даже из урн — не стесняясь соседства,
Из кленов, лишенных златых куполов —
И славы своей, из притихшего сердца,

Постигшего всю глубину перемен
И слышащего, замерев от испуга,
Скрипучий военный проспект — как ремень
Из новенькой кожи, затянутый туго.

Скажи мне — но речь запорошена в нас,
И в пар, как в бумагу, завернуто слово,
И день, как ребенок из бани, до глаз
Закутан в платок — невесомый, пуховый.



* * *

Бог, дающий любовь, — печаль
П
рилагает ночами стылыми —
Словно ставит поверх — печать
Фиолетовыми чернилами.

И горчинка в изгибе губ,
И текущее кверху дерево,
И дыханье — бегу-бегу! —
Той печатью теперь заверены:

Значит, подлинные. Всерьез.
Швы вселенной сочатся сладким
Медом. Длинные гвозди звезд
Вбиты в небо по самые шляпки.



* * *

Главное — музыка, музыка,
Листьев ночной разговор,
Солнцем залитая узкая
Улица: русый пробор.

Девочка семечки лузгает,
Платьем коленки прикрыв,
Курят вспотевшие грузчики
В
арке. Меняя мотив,

Где-то копыта процокали,
Ветка взмахнула, как флаг:
Музыка около, около,
Да не ухватишь никак.

Может, догонишь на идише,
Может, на мове — куда! —
Слишком уж вольная, видишь ли, —
Как дождевая вода.

Позднего путника выберет
В
сквере — любого из нас,
Хлынет без спросу за шиворот,
Из-под рубашки. Из глаз.



* * *

Знаешь, всего дороже —
Этот зеленый вал:
У железнодорожной
Будки ты мне кивал,

Елки стояли боком
В
темени клобуков,
В доме синели окна,
Полные облаков.

Плавные их лекала
Д
ержатся до зимы.
Этими облаками
И
укрывались мы.

Бабочка вьется мимо,
Крылышек холодок —
Словно в руке незримой
В
спыхивает платок.



* * *

Ветер с дождиком, сущий в моем краю,
Овевающий тех, кто еще в строю,
Ты выходишь к лесу, на бережок,
А ко мне не воротится мой дружок —
С василькова поля, с морского дна —
Крепче камня меж нами стоит стена.
Продыши-ка дырочку в той стене,
Принеси ему весточку обо мне,
Расскажи ему, что еще жива,
Но совсем запутались кружева
Т
ой сирени, видевшей, как мы спим,
Невзначай касавшейся наших спин.
Расскажи ему, что теряю сон.
А еще — склонись над его лицом:
Без меня не разбудит его труба.
А еще — поцелуй, чтобы крепче спал.



* * *

И облако, Господи, с Твоего плеча,
И небо, Господи, от Твоих щедрот.
Откуда же берется эта печаль,
Запечатывающая рот?

Ступеньку палкой нашаривает слепой,
Курсанты ботинками стучат сильней.
А нам, Господи, ты дал любовь,
И мы не знаем, что делать с ней.

Стоим перед нею, полуоткрыв
Створку — и оттуда глядят на нас,
Перешептываясь, Твои миры,
Словно школьницы на крыльце, смеясь:

Над ними переглядываются огни —
Непонятно, это вход в ад или в рай,
А тот, кто живым проскользнул сквозь них —
Так теперь я знаю, что он врал.

Столько жара печного в дверной проем
В
рывается — и разгневанных искр —
Как начальство, заявившееся в район:
Подойти-то можно — однако, риск.

И таким холодом из тех дверей
П
лещет на ноги, заливает лоб,
Что хочется отпрянуть скорей
И плечом навалиться, чтоб

Ночь с пересекающими ее
Трассирующими ангелами не валилась на стол,
Не роняла чашку, не сминала шитье
И комнату, где мы в тесноте, зато

Не в обиде. Зачем же Ты приоткрыл
Э
ту щель, откуда нам все равно
Не вынести — ни косточку для игры
Шестигранную, ни пылающее зерно

Пахнущей облаками небесной ржи,
Из которой здесь — не испечь каравай.
То сквозит, то пылает. Господи, придержи!
Только не закрывай!



* * *

Что-то сердце защемило —
Город там или двойник
Мягкой тьмой из кашемира
К
шее ласково приник?

Что-то зренье помутилось —
Вместо строчек на листы
Пятнами ложится сырость
И
бессвязные следы.

Что-то голос — незнакомый,
С непривычной хрипотцой,
Словно в горле сбились комом
Двор, парадная, крыльцо,

Горстка воробьиных перьев,
Фонарей дрожащих нить,
Жизнь, застывшая у двери,
Не решаясь позвонить.



* * *

Не спишь? Не спи. За окном — ни зги.
Осыпаются голоса лепестки.
Каждый — поймать и прижать к губам,
Только мешает ночной туман.
Не спишь? Не спи. Это и есть
С
едьмое небо, благая весть,

Как будто стоим, от озноба немы,
У реки, глядим на зигзаги чаячьи.
Каждая любовь — лестница в небо,
И эта — веревочная, легчайшая.



Версия для печати