Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дети Ра 2016, 12

Я вернулся в этот город

Стихотворения

Литературно-художественный журнал 'Дети Ра'. № 12 (146), 2016. Михаил Синельников.

 

Михаил Синельников — поэт, эссеист, переводчик. Родился в 1946 году в Ленинграде. Автор многих книг и публикаций. Составитель нескольких поэтических антологий. Живет в Москве.

 

В 2016 году исполнилось 70 лет Михаилу Синельникову, известному поэту, переводчику и нашему постоянному автору.
Поздравляем Михаила Исааковича и желаем ему здоровья и новых творческих успехов.

Редакция



 
ПЫЛЬ

Пыль клубится и тает,
Возникая вокруг,
Надо мною витает,
Вырываясь из рук.

Побежав за машиной
И
пойдя наравне,
Из туманности длинной
Возвратилась ко мне.

Это я возвратился,
Оттого, что я с ней
Незаметно сроднился
С
незапамятных дней.

Это прах от наследства,
И удушья не снесть,
Это веянье детства
И
от матери весть.

Лепестка легковесней
И
, как смерч, тяжела,
Колыбельная песня,
Изначальная мгла.

То в бушующей силе,
То нежна и мягка,
Стала тучею пыли,
Протекла сквозь века.



РУКИ

Теснота и просинь жилок,
И занятий тесный круг.
То иголка, то обмылок
В
крепких пальцах этих рук.

Сковородка, скалка, ножик
И
гладильная доска,
Но и все же после ложек
И страница дневника.

И опять мелькают в пене,
И въедается вода,
И ложатся на колени
В
изнурении труда.

А когда-то и купали,
Нежно гладили меня
В
от лежат на одеяле,
Сон безжизненный храня.

Вот — навеки ледяные
Б
ез браслета и кольца
Деревенские, родные,
Обнимавшие отца.

Вновь их мысленно целую,
И, в слезах припав к плечу,
Возвращаюсь в жизнь былую.
И грядущей не хочу.



У КОЛОДЦА

Вот как время познается —
Да, неужто в том краю
У
разбитого колодца
Я растроганно стою!

Как скрипел тяжелый ворот,
Как, срываясь, грохотал!
Я вернулся в этот город,
В обустроенный квартал.

Помню, лаяла собака,
И ведро я расплеснул…
Рад я выдернуть из мрака
Дальний лай и влажный гул.

Но заржавленному шворню
Суждено лежать в пыли,
И давно на живодерню
Шавку рыжую свели.



* * *

Из праздного своекорыстья
Х
очу на станции метро
Потрогать бронзовые листья
С тем ощущеньем, что старо.

Ребенком я сбегал когда-то
К
подземным этим поездам,
Текущим вдаль продолговато
К неясным будущим годам.

Еще мне ездить воспрещалось,
Я только жадно созерцал,
Как жизнь большая освещалась
И
тайный смысл ее мерцал.

И вновь она все длится, длится,
Хоть столько лет во тьму текла,
Как уплывающие лица
З
а гладью плотного стекла.

30 ноября 2016, Петербург,
метро «Площадь Восстания»



* * *

Могла бы медведица, или река
Меня унести, затянуть в облака.

То ржавые щели, то зыбь озерца…
Овчарки гремели и ружья жреца.

Я был ненасытен и молод, и груб,
А ты бы писал, отложив ледоруб,

Что был благороден и так даровит.
О, знать бы, что в жизни еще предстоит!

Что спутники сгинут, враги набегут…
Сходящей лавины мне чудится
гуд.

Я вижу коротенький свой некролог.
Но ты пособил и подняться помог.

Я мог бы сорваться в туман под горой,
Иль просто замерзнуть в одежде сырой.

Все снова скитаюсь в хевсурских горах,
И выхода нет в этот холод и прах.



БАШКИРСКИЙ МЕД

Башкирского меда текучее золото
Б
леснуло на ярмарке через стекло.
Как будто бы сердце пчелою уколото
И
в городе душном тоской истекло.

Все утро цветущее, свежее, раннее
И
юность гречихи, и древность сохи,
Вся сила травы, трудовое жужжание
В янтарные соты вошли, как в стихи.

Но тут же возникли на миг среди всякого
Курая напев и багульника сны,
И сказка, и сладкое детство Аксакова,
И долгое эхо гражданской войны.



Версия для печати