Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дети Ра 2015, 11 (133)

Сергей Попов, «Воронеж»; Сергей Попов, «Страшное дело»

Сергей Попов, «Воронеж»

 

Сергей Попов, «Воронеж». М.: «Вест-Консалтинг», 2011
Сергей Попов, «Страшное дело». М.: «Вест-Консалтинг», 2015

Поэзия известного российского литератора С. Попова — это, прежде всего,  поэзия внутреннего мира. Она не нацелена на диалог как на быстрый обмен мнениями. Она предполагает со-размышление читателя, постепенное постижение законов и принципов этого мира. И даже на то, чтоб научиться понимать язык этой поэзии, потребуется какое-то время. Но когда все это поймешь….
Поэзия С. Попова напоминает тот самый храм, «где не допет тропарь», о котором пишет в одном из своих стихотворений поэт:

 

Как ни силься, толком не разобрать
В
приоткрытую дверь упрямо бегущих слов.
Ловишь беглые ноты, угадываешь благодать,
Но и нынче снова твой невелик улов.
Ничего, прислушайся, сдайся на полчаса.
Что за чем, отчего, о чем…

(из книги «Воронеж»)

 

Образы, возникающие на страницах стихотворений, написаны сочными, яркими красками, рукой опытного мастера стихосложения. Их отличает изысканная меланхолическая экспрессия: «северонравный ветер с юга» с «больным холодным хлопьепадом»; «кровожадные травы кривые», что «съели значенья свои корневые»; «чело всклокоченной реки»; «псы просящеглазые»; «кроны заходятся сабельным блеском / На пухлом бедре накренившейся тучи»… С. Попов не описывает все видимое им, он передает прежде всего ощущения от увиденного. И это производит на читателя очень быстро доходящее до сердца сильное впечатление. Читатель не просто видит «жуков усатоустых / с одышкой и слезами на щеке» — этот образ, как некий ментальный знак, немедленно рождает в сознании целую череду ассоциаций с собственной жизнью, порождает воспоминания и размышления, напрямую совсем не связанные с какой-то реальной букашкой.
Любое стихотворенье С. Попова в концентрированном виде вмещает столько таких вот поводов для осознаний нашей «затеи жить на свете», что рецензировать впору не сборники, а отдельные произведения из них. Получится целое исследование. Очень ярким примером того, о чем я сейчас говорю, является стихотворение «Поскользнувшись на повороте к дому» (из книги «Воронеж»). Обычный по сюжету поход человека в магазин за чаем превращается в итоге в «раскаленный водоворот» каких-то не житейских уже, а надмирных, космических размышлений и о смысле жизни, и о первопричине творчества, и о творении, и о Творце в самом широком смысле этих слов.
Если сравнивать две книги С. Попова, вышедшие в свет с временным промежутком в четыре года, следует признать, что поэт остается верен принципам своей эстетики, своей поэтической мысли. «Параллельно-последовательно» «щупальца прожитого все время тянутся в грядущее», и «это только кажется», что «некий этап завершается и наступает новый». Все так же с трудом постижимым — и для самого поэта — остается мироздание, живущее и вне человека, и внутри него. Лишь поэтическое его осознание и воссоздание в творчестве озаряет ум и душу «высверками» гениальных догадок в «ослепительной тоске».
К своей миссии поэта С. Попов относится, как к служению, причастию к великим тайнам: «Да разве можно и предположить, / что все вокруг значенья не имеет?!» Торжественно мыслительный и осмысляющий настрой сквозит в почти каждом стихотворении.

 

если глянуть искоса и кратко
обернувшись не из-за чего
растворится горькая облатка
в кровь перемещая вещество…

(книга «Страшное дело»)

 

Поэзия для С. Попова не «словарная стряпня». О поэтах-«стряпухах» он отзывается так:

 

О, эти безголовые умельцы
нанизывать эпитеты как мясо
на гостовский штампованный шампур!

(книга «Страшное дело»)

 

Очень хороши вставки в обеих книгах, стилизованные под прозу, оставаясь при этом примерами настоящей на деле Поэзии с большой буквы. Служение поэзии, как Богу, — суть творчества С. Попова. Поэтические озарения он расценивает как дар, ниспосланный в диалоге с самим Творцом мироздания.

 

Ужель фигура речи лишь?..
И есть ли что за рамкой слов?..
И если есть, то каково?..
И весь твой нынешний улов —
Улыбка краткая Его.

(книга «Страшное дело»).

 

Думается, что и о поэзии С. Попова можно сказать так: каждое новое прочтение его книг будет приносить все новый и новый «улов» постижений и открытий — в мире вещном и невещном, а значит, прежде всего, и в самом себе.

 

Версия для печати