Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дети Ра 2013, 7(105)

Я не вернусь

Перевод Ала Пантелята

Литературно-художественный журнал 'Дети Ра'. № 7 (105), 2013. Пауль Целан.

Пауль Целан (1920–1970) — немецкоязычный поэт и переводчик. Считается одним из лучших европейских лирических поэтов послевоенного времени. Автор многих книг стихов, в том числе и переведенных на русский язык. Лауреат премии Георга Бюхнера. Покончил с собой, бросившись в Сену с моста Мирабо в Париже. Стихотворения переведены из сборников «Mohn und Gedächtnis» (1952) и «Die Niemandsrose» (1963)

Ал Пантелят — поэт, переводчик. Один из основателей творческого объединения «Письма на бетонных стенах» (Украина). Родился в 1989 году в г. Харьков (Украина), где и получил диплом переводчика немецкого и английского языков. Проходил стажировку в г. Грац (Австрия). Живет в г. Харькове.

 

 

 
Затмение

Урны тишины опустели.

Во мраке веток
таится
тревога безмолвных песен.

Колоны часов
бредут ощупью в поисках неведомого времени.

Взмах крыльев проносится вихрем.


В сердцах сов
cмерть нашла себе приcтанище.
В глаза твои проникает измена —

Тень моя борется с твоим криком —

Восток клубится в сторону этой ночи
И
лишь небытие
искрится.



Терновый венок

Отбрось пурпур.

Ночь
своевременно отзывается сердечным стуком часов:
стрелки, два пылающих копья,
она вонзает в твой глаз.

Кровавый след темнеет и не на что не указывает.

Твой вечер,
лишенный покровов облик морей,
утонул в редеющих камышах;
полчище поверженных ангелов
гасит его своими шагами.

В лесу
лезвия ветра вырезают на ясенях
твой утонченный портрет:
с ночным ветром похорони меня в своих объятиях.
На груди ясеня тебе на прощанье я звезду зажигаю.

Не оставайся здесь. Не расцветай больше.

Снежное сияние погасло, тот кто обнажен брошен всеми…

Я cкачу в ночь, я не вернусь.



С письмом и часами

Воск,
чтобы запечатать в конверт ненаписанное,
которое разгадало
твои имена,
которое твои имена
зашифровывает.

Дрейфующий свет, придешь ли ты ныне?

Пальцы, тоже из воска,
сквозь кольца неизвестности и боли
протянутые.
Их вершины растоплены.

Дрейфующий свет, придешь ли ты ныне?

Пустуют временем соты часов,
тысяча девственных пчел
готовы отправиться в путь.

Дрейфующий свет, приходи.



Кристалл

Не у губ моих ищи свой рот,
не странника перед воротами,
не слезу в глазе.

На семь ночей выше путешествует красное к красному,
на семь сердец глубже стучит рука в ворота,
на семь роз позже раскрывается источник.



Из сердец и мозгов

Из сердец и мозгов
прорастают стебли ночи,
и слово, серпами промолвленное,
они склоняют к жизни.

Такие же как и они немые,
дышим мы навстречу миру:
Наши взгляды,
разменянные, ради утешения,
движутся ощупью,
подзывают нас во тьму.

Закрытый
Молчит ныне твой глаз в моем глазе,
блуждая
подношу я твое сердце к губам,
и ты мое сердце подносишь к своим:
то что мы пъем сейчас,
утоляет жажду часов;
то, чем мы сейчас являемся,
разливают часы по бокалам времени.

Мы ему по вкусу?
Ни единый звук, ни единый свет
не промелькнет между нами, чтобы сказать это.

О стебли, его стебли.
Его стебли ночи.



Годы от тебя ко мне

И снова вьются твои волосы, когда я плачу. Синевой твоих глаз
ты накрываешь стол нашей любви: кровать между летом и осенью.
Мы пьем напиток, приготовленный ни мной, ни тобой, ни кем-нибудь третьим:
Мы отпиваем нечто пустотное и конечное.

Мы видим друг друга в зеркале глубинного моря и все живее вкушаем то что нам подано:
Ночь это ночь, она начинается с завтрашнего утра,
и кладет меня рядом с тобой.



Напрасно рисуешь на окнах сердца

Напрасно рисуешь на окнах сердца:
Герцог молчания
созывает войско у замка.
Он поднимает на древе свой флаг — листок, посиневший с приходом осени;
Ростки печали и соцветия времени раздает он своим солдатам;
с птицами в волосах он идет чтоб мечи опустить.

Напрасно рисуешь на окнах сердца: в толпе неведомый бог,
закутанный в плащ, в тот самый который однажды упал с твоих плеч на лестнице, в ночь ту,
когда пожаром был замок объят. И вслед за людьми ты сказала тогда: Любимый…
Плащ этот он не узнал и к звезде не взывает, а идет за листком, что над ним развевается.
«О, росток» будто слышит он, «о соцветие времени».



Ирландское

Дай мне право на путь
сквозь снопа пшеницы к твоему сну,
Право на путь
по дороге сна,
право на путь, чтобы я смог расколоть горшок
на склоне сердца,
завтра.



Немые запахи осени

Немые запахи осени.
Астра, несломленно, прошла
между родиной и бездной сквозь
твою память.

Оторопь, прежде незнакомая,
возникала во взгляде, когда ты
почти что
жил.



Мы опускались

Мы опускались
все глубже в бездну Маккии* , и ты
наконец подполз ближе.
Но мы не смогли
что-либо тебе вытемнить:
нами правила
неизбежность света.

* Маккия от ит. maccia — пятно. — Прим. Переводчика

 

Версия для печати