Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дети Ра 2012, 12(98)

Синяя птица

Стихотворения

«Крещатик» на карте генеральной


Сергей СЛЕПУХИН




СИНЯЯ ПТИЦА
 
*   *   *


Синяя птица молчит на насесте,
Трубы сомкнули дымные кроны.
Мы оказались в неприбранном месте
Так одиноки, нас миллионы.

Шаткие тени чьих-то подобий
Падают в ночь, в пустоте догорая,
Каждый в своей недохоженой Гоби,
На пересылке ада и рая.




*   *   *


Вожди чего-то и еще чего-то,
покойники, обутые в бахилы,
смерть-доктор на трибуне мавзолея,
погасших «я» торжественный флэшмоб.

В морозной свежести могильного покоя
трехцветный обморок и воздух медвежатый,
шестиугольное неистовство снежинок
И равнодушно-грозное Ничто…

В пустом, нерасчлененном
наши чувства
теряют меру времени и смысла,
и мы несем в своем неизмеримом
кабалистической угрозы торжество…

Обретший катарсис подобен дезертиру
из круга заколоченного света,
как чей-то сон, сбежавший за кулисы,
в размазанный
размытый
негатив…




Возвращение в Галич


Я вернулся к тебе через двадцать колымских шаламов
Черной хвоей волны, мертвой пеной таежных морей,
Одиссей лагерей, островов человечьего хлама,
Чьи Печора и Кама скрипят на цепях якорей.

Нас Великий Циклоп разыскал ненавидящим оком,
Людным стадом овец гнал на Север и Дальний Восток,
Так и этак — умри, ведь Итака осталась далеко,
Так и этак — живи и мотай незаслуженный срок.

Вот он — я, на груди посинела старушка Паллада,
Верный Аргус издох, и не слышно в сенях пацана.
Ставь на стол магарыч, ничего на закуску не надо,
И пускай старый хрыч режет сердце ножом.
Басана.




*   *   *


М. Д.


Расплавила мозги сковорода небес,
На кончике вися блуждающего нерва,
Из крапа звездных карт подмигивает бес,
Свернулся хвост крестом, а в лапах — чья-то черва.

Нерв тужится, скрипит, вращая небеса,
Страх сыплется, шурша, из чертовой кошелки,
Гребенкой острых пик расчесаны леса,
С них прыгают, рыча, на город человолки.

Течет яичный сглаз в утробный беспредел
Над сплющенной землей, где времена глагола
В омлете заварном сырых белковых тел
Свернулись, как зверьки без возраста и пола…




*   *   *


все растения безжалостно срезаны
в нескольких сантиметрах
над мерзлой землей

в глубине почернелой души
в сизом свете ноябрьского утра
туманные струйки звуков
обретают скульптурную округлость —
своды и купола
цисты и яйца

простым толчком
прикосновеньем
переносом ударения
глагол превращается
в существительное
действие —
в несуществующий предмет

скоро и время передвинут на час
освобождая в отсутствие
перемещенные души

но тела наши
будут недвижны
недвижны
на мерзлой земле




*   *   *


Необитаемо внутри,
Лишь пепел сумерек зеленый.

Собака жертву над кустом
Традиционную приносит,
Мигалка по небу летит,
Сигнализация рыдает,
Скулит в настенной конуре
Часов замученная птица.

Я знаю Кто
все это сочиняет.

Один из игроков
в глухие телефоны.




*   *   *


Д. Г.


Из ярмарочной колонки течет Nirvana,
тряпичная барыня стережет самовар,
крашеные яйца, зайцы из марципана,
торговцы мыльными пузырями
расхваливают товар.

Трехмерное, невесомое от губ отгоняя,
кутаются, полые, в замурзанные армяки.
Прозрачная радуга ждет нагоняя,
зависает в воздухе
велению вопреки.

Улетай, бродяжка, пружиня зрение,
разматывай линь, истончая нить,
священнодействие праха,
безысходности оперение,
всяк захочет тебя
уколоть, пронзить.

Может, это я сам скольжу, текучий,
одинокий выдох на счет два-три,
народившийся в рубашке
пшик колючий,
знать бы, что же вырвется
изнутри.




*   *   *


И сказал: да сойдет снег!
И снег сошел.
Так сходит во сне человек
Назад, в шеол.
Солнце в ногах чернеет.
Дыра. Во что?
Весна, чернотроп? Не греет,
Валенки, пальто.
Мертвый кладезь погоды,
Ураганов, гроз,
Хляби, серные воды.
Воскрес? — Вопрос.
Юноша чистого света?
Во мраке не опознать.
Отсвет или комета?
Нощь, тать?

Мнимый конец, окоем,
Мнимых начал час.
И да пребудем во сне Твоем,
А сон да пребудет в нас…




*   *   *


Я, закрывавший солнце царским пальцем,
Теперь лишь точка сна и невозврата,
Изъятая из праздного соблазна
Навечно быть заменою огня.
В самом себе мне многое открылось:
Свет жизни скуден, рассечен на части.
Он крошится в расточенном пространстве
На лепет, шорох, суету теней...


Стихи перепечатаны из журнала «Крещатик» № 4 (54), 2011




Сергей Слепухин — поэт и художник. Родился в 1961 г. Окончил Свердловский медицинский институт, аспирантуру при кафедре физиологии человека. Автор книг стихов «Слава богу, сегодня пятница!» (Екатеринбург, 2000), «Осенний покрой» (Санкт-Петербург, 2003), «Вода и пряжа» (Екатеринбург, 2005), «Прощай, Парезия» (Екатеринбург, 2007), «Задержка дыхания» (Екатеринбург, 2009), «Дотла забывать» (США, 2011), а также книг эссе совместно с М. Огарковой — «Новые карты Аида» (США, 2009), «Перья и крылья» (США, 2010). Публикации в журналах «Звезда», «Уральская новь», «Арион», «Знамя», «Новый берег», «Крещатик», «Волга», «Дети Ра», «Белый ворон», «День и Ночь», «Новый журнал», «Интерпоэзия», во II и III томах Антологии современной уральской поэзии под ред. В. Кальпиди.

Версия для печати