Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дети Ра 2010, 2(64)

Формула любви

Стихотворения


 
 
* * *


Ах любимая
любимая ах
ах
мимо неба
моргнув телами
две ресницы
сцепились
ах
не за стр-
ах
а за шерсть
«нежно» пишется вместе
а «жно» отдельно
на тельно
нательно
в тельно
ах люби-
мая
моя
люби-
мая
ах




* * *


тишина, обнаруженная в мембране
где рейсшина шумит
и ширится глазной океан
где двойная луна
наведена на резкость
как зрачок галилея
падающего из падуи в пизу
между линзами
нежится галилей
наводясь на двойную резкость
еще не бинокль
но уже труба
линза в линзе




* * *


если начать с распятия
оно как система координат
или правильнее скелет
двух тысячелетий
позвоночник расправлен
и длани простерты
а на плечах
солнце болтается
на восток
на запад
как голова или луна
как череп

светом оброс скелет
как мясом
и обволокся вселенной
эйнштейна
стал иксообразным распятием
андрея первозванного
или
световым конусом мировых событий

после Христа
не пустовало распятие
кто его только не примеривал
кто в нем не был

можно ли преодолеть христианство
можно
но это может сделать
только Христос.




* * *


метаметафора —
амфора нового смысла
как паровоз
в одной лошадиной силе
как конница в паровозе

дебаркадер уже корабль
корабль уже дебаркадер

радуга из всех горизонтов
пчела утяжеленная
только полетом

как когорты снежинок
уходят в Галлию
отслаиваясь в сугроб
ледяной поступью
ступая по лету

Лето в Лето влетая
из лета в лето

ударяя в литавры таврии
тавромахии андромахи
над аэродромом
где все самолеты
давным-давно
улетели.




Формула любви


Маяковский стремится к Лиле Брик
Лиля Брик к множеству
или многомужеству
где корень квадратный из Хлебникова = Кручёных
а Кручёных в квадрате = Хлебникову
где Достоевский не или равняется Толстому
а Толстой стремится к бесконечности
где Пушкин умножененный на Гоголя = 0
при этом Гоголь стремится к Пушкину
а Пушкин никуда не стремится
или = 0
где сумма углов
треугольной груши Вознесенского больше/меньше 2d
где треугольник всегда кудрявый
а груша сладкая
как Адамово яблоко
в горле Евы
где Адам стремится к Еве — Ева к Адаму
где Адам умноженный на Еву = себе
где деленная на Адама = Адаму




Гулливерсия


когда
увидел Гулливер
как мала вселенная
в которой он живет
он поначалу ужаснулся
и лишь потом понял
как это удобно —
все намного меньше чем ты

он простер руку
и она оказалась дальше
самых отдаленных небес

он взглянул
и взгляд
преодолев безмерную пустоту
вернулся к себе

он хотел обнять женщину
но она затерялась в нем
и навсегда исчезла

каждый шаг уносил его
от себя в другие миры
но все миры
были намного меньше
чем он

что еще оставалось
бедному Гулливеру

он хотел приспособиться
к лилипутам —
шагал в полшага
шептал в полголоса —
только мысли и чувства
были ему не подвластны
думал только обо всем
чувствовал только все

а все говорили —
он думает только о себе
он любит только себя
ведь никто не видел того
что увидел он
и никто не чувствовал того
что он чувствует

его слова казались безумными
и бессвязными
а из всего что он говорил
они запомнили только одно:
«Вселенная меньше тела» —
и весело потешались
над безумным великаном

великаны всегда безумны
Полифем в пещере
Самсон в храме
«лучше не двигаться», —
шептал Гулливер
не двигаться не дышать не думать

он пытался не думать
и не говорить
и его прозвали неподвижником
приводя в пример подвиги
многих и многих

вот иосиф бродский
сколько всего напечатал и написал
сначала напечатал —
потом написал

а пушкин?
пушкин наше все
а все?
все наше — пушкин

к счастью Гулливер
почти ничего не слышал
до него долетали только обрывки фраз:
…не умеет в рифму…
…без рифмы каждый…
… а сонет нет…
…нет не сонет…
…а баратынский а батюшков…
а Ба…
АББА
БА БА
БАБА

Гулливер не умел отвечать
но умел молчать
и однажды замолк навсегда
осталось только дыхание
вдо-о-о-о-о-ох-ох
вы-ы-ы-ы-ы-ох
вы — ах
вы — ух
вы — их-х-х-х-х-х
а потом только
х-х-х-х-х-х-х-х-х
х х х х х х х х х х
х х х х х х х х х х
х х х х х х х х х х


х х х х х х х х х х
х х х х х х х х х х
х х х х х х х х х х
х х х х х х х х х х

х х х х х х х х х х
х х х х х х х х х х
х х х х х х х х х х
х х х х х х х х х х

х х х х х х х х х х
х х х х х х х х х

да это же абсолютно правильная сонетная форма!
мог ведь когда хотел…




Леди льда


Ангел с крыльями из двух парусов
плыл от мира к миру
отмирая
мирами
от рая к раю
Два телесных паруса летели
по волнам незримым
озаряемые
сомкнутыми губами
из лунных уст
слишком лучно
слишком нежно
нежно нежели можно
Так однажды
мы вышли к зимнему морю
где в лучах луны
нежился
обледенелый
весь стеклянный
парусник-корабль
переполненный млеющими матросами
от мачты до якорей
гроздьями свисали матросы
и сыпались на берег
прозрачные
как виноград
Звенела Ялта
ударяясь льдом о лед
Звенел корабль
ледяными снастями и парусами
Звенели волны
Облизывая ласковый лед
Ялта леденела
приобретая призрачность
и прозрачность
Луна леденела в волнах
Земля леденела в лунах
И ты стояла над причалом —
прозрачная Леди льда




* * *


пусть меня обнимает время
невидимыми руками
как море обнимает
уплывающего пловца
пока пловец
обнимает море
уже нет времени
и пространства уже не стало
только бесконечная дверь
в бесконечной комнате
а я все открываю
и открываю




Лет гам


В переводе с древнеперсидского
на древне-песий
я пишу письмо
своей суке
гонимой гончей
Лай лай лай
моя сучья муза

в рог труби
ТУ БИ О НОТ ТУ БИ
За зайцем
травленным
купоросом
на меди

h2SO4
ре
ре-ре-ре-ре-
вет
охотничий рог

За зайцем
за-за-за-за

Возьми мою боль
за горло
мертвой хваткой
глодая голос

В тебе Верещагин
как на картине
«Апофеоз любви»
груда черепов

Все мои губы
целуют только тебя

Апофеоз любви —
только губы

Продолжай свою смерть
Гамлет
и не молчи
потому что каждое слово
продолжает тебя
в старой пьесе
может быть плохо сыгранной
но хорошо проигранной
так
что и смерть
лепечет твоим
голосом

Быть или не быть

А у жизни
ничего другого не остается
как снова и снова проигрывать
твою смерть




Табун табу


Назовем прошлое как прошло
Назовем будущее как есть
В середине поставим свечу
из слез

Будет свеча
слезами гореть и греть
потому что
пополам с пилигримом
в радуге образован мост
от свечи к свече

В лодочке из тьмы грядущего пламени
сквозь слепящую в шоколад Туарега кровь

Боже из жести
ты уже совсем перестал любить
иначе как объяснить
твоему жестянщику жесть

Или принарядиться
в тот или этот
гранит и мрамор

Или вымолит
из безмолвия
вымоленное

ЛЮ




* * *


В соседнем глобусе
день как тысяча лет
В соседнем глобусе
тысяча лет как один день
ибо для Бога
одна и та же тьма —
махолет

А для махолета
одна и та же тьма —
Бог

Вездеход любви
через вас в лес влез
через любовь
выход везде из

Я табунщик
в твоем табуне табу

Скачущий в тебя из тебя
табун




Константин Кедров — поэт, критик, издатель. Родился в 1942 году в Рыбинске. Окончил историко-филологический факультет Казанского университета и аспирантуру Литературного института им. А. М. Горького. Кандидат филологических наук, доктор философских наук. Издатель и главный редактор «Журнала ПОэтов», член редколлегии журнала «Дети Ра». Номинант на Нобелевскую премию. Автор многочисленных книг и публикаций.

Версия для печати