* * *

Выходит книга
а я остаюсь
влачить
по-прежнему
жалкое существование
в чужом
пространстве

* * *

При взгляде на твое
сердитое лицо
плотники деревенеют
каменщики каменеют
кузнецы цепенеют

и только я
бригадир плотников
каменщиков
кузнецов
Д. П. Иванов
улыбаюсь ТЕБЕ
последней
улетной улыбкой

завтра в бригаде
большой праздник —
мои похороны

* * *

Короткое остроугольное шуршание
это ящерица
длинное и округлое
змея
голос свой узнаю
только по тембру
молчания

* * *

обгоревшие страницы
ветер листает
чье-то
черно-белое сердце
дымится

* * *

детское —
все что становится вечным:
воспоминание
смерть
надежда

Ничего
(роман в буквах)

1

нет
ничего
больше

2

ничего больше
нет
кроме тебя

3

больше тебя
ничего
нет

4

тебя
больше
нет

5

больше
ничего

* * *

выхожу из сумерек
попадаю в другие
точно такие же
не отличить

пред-рассвето-закатные дни
хороши
для
самоубийц
поэтов
любителей мастурбации

такой вот
белесый
петербургский сумрак
обыкновенный
как обувь
фабрики «Скороход»
элементарный
как As

преддверие жизни
переходящее в
предсмертие…

Обращение

решаю
обратиться на «ты»
к дереву
говорю ему:
эй! ты! дерево!..

и оно
выходит из себя
и идет ко мне
своим плавным
тополиным шагом

улыбка у него
немного загадочная
монализина

Слухи

Олегу Осипову

1

говорят
поэты
вдыхают кислород
выдыхают
стихи поэмы и венки сонетов
почему же так мало
поэтов
хороших и разных?
кислородное голодание?..

2

говорят
стихи рождаются
из ничего
сколько пустоты вокруг
особенно
вокруг поэтов

3

говорят поэтам:
когда-нибудь
вы все умрете
никогда!
отвечают поэты
и умирают
все
до единого

* * *

Там он сидит, длинный, громкий!
(Д. Г. Лоуренс)

он все сидит и сидит там
длинный и громкий:
очень длинный —
между землей и небом
не помещается
слишком громкий —
у оркестра ударных инструментов
лопаются барабанные перепонки

я все хожу и хожу:
по земле — ногами
каменными кругами — по воде
побледневшим взглядом
выгоревших на солнце глаз —
по небосводу
как по сизому носу пьяницы
сизифова муха

такая уж у нас судьба

ему — сидеть ТАМ
до скончания веков
длинному и громкому
с восклицательным знаком

мне — наматывать
свои земные морские и небесные
километры
круг за кругом
пока сидит еще
длинный-и-громкий —
символ спасения
от маленькой
тихой
смерти

Варианты

Всеволоду Некрасову

1

видишь
вот и дожили
друг до друга

2

выжили
никогда еще такого
не случалось

3

пришли
вот только —
зачем?

4

вот
вот так бы
и всегда

* * *

морщины
на коже 90-летнего
Роберта Фроста
на чемодане
пупырышки волнения
холода
растерянности
безнадежности
рельефное изображение
сердцебиения

Исход

лицо в ѕ
на свет
в сторону полета
мотылька

жизнь в ѕ
мотыльковая
быстро-летная легкость

за ней
начинается
восхождение
со скоростью
т о г о
света

Невстреча

это не только смерть
и ожидание
ее начала

это не только жизнь
и ожидание
ее конца

каждый раз
это жизнь и смерть
веры
любви
и надежды
на новую
единственную
самую прекрасную в мире
н е в с т р е ч у

* * *

Николаю Дронникову

1

учусь
говорить
в школе
немых

2

погружаюсь
в глухое
безмолвие —
не по гордыне
из смирения
перед
Господом Словом

Арсен Мирзаев — поэт. Родился в 1960 году в Ленинграде (СПб). С 1989 года принимал участие в издании литературно-художественного петербургского журнала «Сумерки». Стихи, эссе, статьи и другие материалы публиковались в таких изданиях, как «Антология русского верлибра», «Петрополь», «Новое литературное обозрение», «Арион», «Футурум АРТ», «Крещатик» (Германия) и др. Стихотворения переводились на английский, французский, польский, чешский и чувашский языки. Автор поэтических сборников «Другое дыхание» (СПб., 1994), «Помимо прочего» (М., 1996), «Стихи и песни Антона Компотова» (СПб., 2000), «Музыка разговора влюбленных глухонемых» (Париж, 2001) и многих других.