Владимир Бояринов, «Испытания»,
М., «Новый ключ», 2008.

Пытаясь понять поэта, всегда ищешь его литературные истоки, корни.
В случае с Владимиром Бояриновым это сделать не трудно.
Поэту явно близки по духу Сергей Есенин и Николай Рубцов, Николай Тряпкин и Юрий Кузнецов, Анатолий Передреев и Василий Казанцев.
Заметно некоторое влияние Георгия Иванова.
Но совершенно очевидно: Бояринов — самостоятельный, сложившийся поэт. Первоклассный мастер и глубокий художник.
Я уже давно понял, что в современной поэзии доминируют два типа авторов. Одни хотят запутать читателя, шифруют свои нехитрые мысли, усложняют простое, аппелируют к придуманной ими вечности. Другие — наоборот, упрощают сложное, говорят предельно простым (зачастую неграмотно) языком, размышляют о дне сегодняшнем. И получается следующая печальная картина: одни поэты пишут так, что никто их сочинения кроме них самих и нескольких ангажированных критиков понять не может, другие пишут так просто и примитивно, что читателю это неинтересно. В итоге с читателем говорят очень немногие поэты, те, которые филигранно владеют версификационным мастерством и, вместе с тем, не стесняются выражать своим мысли доступным, понятным языком.
Владимир Бояринов  — как раз из таких. Он — мастер стиха, несущий свое слово людям.
Его стих ладен, точно северный сруб-пятистенок, открыт как истинно русская душа. Трагичен и самоироничен одновременно.
Мне особенно по душе восьмистишия Бояринова. Лапидарные, выверенные.

Только перепел свищет о лете,
Только ветер колышет траву.

Обо всем забывая на свете,
Я гляжу и гляжу в синеву.

Ничего я для неба не значу,
Потому что на вешнем лугу
Я, как в детстве, уже не заплачу.
Не смогу.

Или вот такое —

И потянулись стаями
Над долом журавли,
И с криками растаяли
В темнеющей дали:
За росстанью, за озимью,
За речкою иной…
А я, как лист, что осенью
Примерз к земле родной.

В этих стихах все на своем месте. И душа, и звук, и крепкие дактилические ассонансные рифмы (стаями—растаяли; озимью—осенью).
Главное — виден человек. Человек, мучающийся, страдающий, откровенно размышляющий о смысле жизни. Размышляющий о себе. Размышляющий о всех нас.
Мы живем в тягостное время, когда черные pr-технологии достигли не только политики и шоу-бизнеса, но уже и поэзии. Во время, когда бесцветные литературные лилипутики, ползущие по гигантским спинам писателей-великанов, не замечают их, а только, злобно толкая друг дружку, стремятся вперед к сиюминутной известности.
Бояринов печатается редко. Во многих престижных литературных журналах нет ни одной его публикации. Ни одной. Ничего, он это переживет. Его стихам, как говорится, еще настанет свой черед. А стихи он пишет действительно замечательные. И разнообразные. Неверно считать, что Бояринов придерживается только силлабо-тонической манеры. У него немало верлибров. Он мастер раешного стиха — постоянно обращается к фольклорным жанрам. Но в каком бы стиле он не писал, его стих всегда профессионален. Спрессован, пружинист, музыкален. И — всегда лиричен, и всегда — о душе. Вот, например, стихотворение под названием «Поздно».

Август осыпался звездно,
Зори — в багряном огне.
Поздно досматривать, поздно
Встречи былые во сне.

Встретим улыбчивым словом
Первый предзимний рассвет.
Прошлое кажется новым,
Нового в будущем нет.

Дорого только мгновенье,
Только любовь на двоих.
Ты отогрей вдохновенье
В теплых ладонях своих.

Веки с трудом поднимаю,
Слезы текут из очей.
Как я тебя понимаю,
Ангел бессонных ночей.

Полночью я просыпаюсь
С чувством неясной вины.
Каюсь, любимая, каюсь!
Поздно досматривать сны!

Эта лихая погода
С первой снежинкой в горсти
Нам не подскажет исхода,
Нам не подскажет пути.

Вырваться надо на волю,
Надо дойти до конца
Нам по бескрайнему полю
До золотого крыльца.

В темени невыносимой
Мы спасены от беды
Светом звезды негасимой,
Светом падучей звезды.

Владимир Бояринов вступил в пору литературной зрелости. Это в полной мере подтверждает книга «Испытания». Испытания пройдены успешно.

Евгений СТЕПАНОВ