Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дети Ра 2009, 2(52)

Лето вернется

Стихотворения

Трагедия или ошибка


Лето не умирает, оно покидает на время,
И, через год вернувшись, все тот же таит аромат.
У облетевшей розы не стоит женщинам плакать,
Лето вернется, и розы стебли свои распрямят.

Но человек умирает, он не возвратится снова
Бодрым, одетым модно, стройным, высоким, рослым.
Не потому ли придется плакать душе бесконечно?
Время всегда бесстрастно, радость, увы, быстротечна,
А самое главное в жизни всегда совершается после…

Со дня сотворения мира мы воспринимаем с дрожью
Трагедию человека!
А, может, ошибку Божью?!




Последняя молитва


Если воля твоя, то склони наши головы, словно деревья с плодами,
Что ниспосланы нам, то, что мы соберем с наступленьем Тамуза.
Да и мы — твои саженцы здесь с урожаем страданий...
Но не вырви нас с корнем из этой земли,
Мы хотели здесь быть, в землю эту Ты нас посадил,
В эту круговерть дней и ночей.

Прикажи только нам — не коснемся заветных высот,
Не пойдем по ступеням к вершине мечты золотой,

Разреши нам сродниться с землею твоею живой,
Человечьей долиною стать на века,
И сотри в книге жизни лишь слово короткое — СМЕРТЬ.




Он и она на берегу моря


Вот и пришли дни…
Наступили дождливые дни с привкусом горечи.
Вот и лето прошло, еще одно минуло, и такое чувство,
что сокращаются годы жизни… И все ближе и ближе
берег реки осень.
И уже не вернут обратно воды прошлого:
слова любви, у которых своя мелодия,
а молчание меж слов столько значило,
что до сих пор дрожит внутри умолкшей струной…
И наши тени сливаются подобно телам.
— Не разлучай нас! — о, молитва наших сердец
о сладости любви… Как давно это было…

«Что ты смотришь на море? В нем столько на дне кораблей —
и слезами просолено море — кладовая плача», —
вдруг спросила она, отвлекая от мыслей его.
Сердце в страхе забилось: пророчил все Экклезиаст.
Поднялся и ушел, но огонь не погасится в сердце —
купины тот огонь, негасимо пылающей вечно.




* * *


Мессия придет?
Я уверен — придет!
Сбывается все — надо верить и ждать.
На ослике, на колеснице — неважно — он явится в город неведомым днем.
И царствовать станет, поскольку в нем будет и мудрость пророка, и сила меча —
Об этом нам книги твердят и об этом в молитвах и песнях с надеждой поем.

Откуда придет?
Из далекой Варшавы?
Оттуда, где в арках красуется Рим?
Пройдет меж Балтийским и Черным морями походкою царской святой пилигрим.
И в микве омывшись, нарядятся хасиды, с собой приведут и детишек, и жен
Для встречи с тем, кто несет избавленье...
Откуда придет?
Из раздолий зеленых, где Рейн или Днепр, где Проскуров и Майн?
Где Прага и Вильно, где нас убивали, и наши тела были брошены псам!
Амен!
Он придет дать вернуться из бездны умолкшим навеки людским голосам,
Все помнить Он будет — и кровью, и кожей, как будто все муки испытывал сам.

Он просто придет — словно влаги глоток.
Как солнце с утра озаряет Восток,
Как осенью тополь роняет листок.
Как утром росою сверкает росток.

У ждущих Мессию похожа судьба, и жаль — в это время не будет меня.
Так верить в него — и не встретиться с ним, не выпить напиток пьянящего дня.

Когда же над башней Давида взлетит свободу нам всем обещающий флаг,
Меня не увидит в строю ветеранов свободный великий Иерусалим,
Меня унесет равнодушное время водою забвенья теченьем своим.




* * *


Смысл жизни не в том, чтобы топать к намеченной цели вперед.
Просто следует помнить — Всевышнего очи не знают преград.
И во власти Его проломать в нас неверия стену,
Уведя сквозь нее в запредельный, невиданный сад,
Чтобы каждый прошел — и сквозь рай, и сквозь ад.

Столько знают науки — зачем-отчего-почему
дует или бушует, безмолвствует или грохочет,
о пустынях, морях и лесах,
о неведомых тварях,
что летают, ползут и плывут,
а над всем — человек, вознесенный в зенит
со своими извечными верой, надеждой, любовью,
и не знает, что все на соломинке в мире висит.

Смысл этого мира в сплетении суши, морей и огней,
В непреложности смены времен,
В том, что в центре стоит человек — только он.

Смысл этого мира неведом, но явна Всевышнего роль.
Свыше видно и слышно ему жизни нашей и радость, и боль.


Перевел с иврита Евгений МИНИН




Ури Цви Гринберг (псевдоним Тур-Малка) — поэт и публицист (1896 — 1981). Писал на иврите и идиш. Получил ортодоксальное еврейское образование. Творчество Гринберга отмечено премией имени Х. Н. Бялика (1947), особой премией имени Х. Н. Бялика за поэтическое мастерство книги «Реховот ха-нахар» и Государственной премией Израиля (обе — 1957). Гринберг удостоился звания почетного доктора философии Тель-Авивского университета (1978), он был членом Академии языка иврит (1959). Несколько стихотворений Гринберга в русском переводе напечатаны в журналах «Сион» (Тель-Авив, 1978, № 23) и «Менора».

Версия для печати