Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Дети Ра 2009, 10(60)

Конец нелепой ссоре

Стихотворения

 
Поступь истории


Ленин говорил,
Что любую кухарку
Научит управлять государством,
Березовский говорил,
Что любую обезьяну
При помощи телевизора
Сделает президентом России,
Вот она —
Поступь истории,
Мощь технического прогресса!




Рыбаки


Вот рыбаки,
Они с небес закидывают сети,
Чтоб уловить небесные слова,
Что в лучший час мы говорим друг другу,
Чтоб положить конец нелепой ссоре,
Такое слово — золотая рыбка.

Единожды покинувши уста,
Оно взлетает, а затем витает
Неспешно, над полями, над лесами,
Как подобает рыбке золотой.

Но рыбаки
Лучистые закидывают сети,
Особенно утрами. Вот и все,
Попалась рыбка.
Ей теперь в пруду
Стеснительно, до вечности общаться
С сестричками из всех времен и весей.

Господь не неизменен. Он добрей
Становится от наших добрых дел
И злей от злых. Подумаем об этом.
Господь не неизменен, и пора
Ему уж разлюбить левиафанов,
Что, бороздя бескрайние моря,
Выкрикивают дерзости друг другу.

Но эти далеко не улетают,
И скоро тонут, как плохие птицы,
Их подбирает великанша Хель,
Бубня под нос с лицом багрово-синим,
Она их в кадку, под охрану спрутов,
Она хозяйка хуже Головлевой,
Им неуютно, тесно и враждебно,
Они гниют, и им судьба — забвенье.

Кто помнит нынче гуннские проклятья?

Практичный и неутомимый Дьявол
И тот их за ненужностью забыл.




Читая Элиота


Вот кафе,
Чугунная кованная ограда,
Широкая вьющаяся листва.

Здесь и прочтем
«Любовную песнь Пруфрока».

Ранняя осень в Москве,
Воздух прозрачен, прохладен,
Шум жизни вокруг
Негромок.



Нужно подумать,
Как провести оставшиеся немногие годы.
Латынь?
Вряд ли это имеет смысл.
Теория чисел?
Хотелось бы,
Но Времени —
(Я теперь пишу это слово
Только с большой буквы) —
Просто не хватит.

Библию
Следует прочесть.

Но главное — стихи!
Наступило,
Наступило Время собирать камни.

Все эти коробки, тетрадки,
Странички, листочки, салфетки...
Набралось их за полвека,
Вот и стану
Сам себе архивист.

А Пруфрок был забавен,
Он хотел стать крабом
И поползти по песчаному дну океана,
Не обращая внимания
На тени рыб,
Проносящиеся над головой.

На крыше храма

Утро,
Легкомысленно смешанное с закатом,
Смотрит на все, происходящее в мире,
Несколько свысока.

Еще бы!
Ведь вчера
(Или сегодня?)
Нет, все-таки вчера,

Я был на крыше
Храма Господня.

Там есть маленькая эфиопская церковь,
Эфиопам,
Самому бедному народу на свете,
Не позволили спуститься пониже,
Церковь на крыше,
И то для них хорошо!

Сморщенный черный старик
С редкой бородкой,
Такая была бы у Пушкина,
Если бы он,
Как Зосима,
Отказался от дуэли и пошел в монастырь,
Благословил нас книгою в форме креста,
Собрал скудную милостыню,
Кто дал шекель, кто два,
Кто и попросту доллар,
А я безо всякой видимой связи
Вспомнил строчки из Эзры Паунда
В собственном переводе:

«Цезарь строит планы против Индии,
На Памире полно римских агентов,
Тигр и Ефрат скоро будут течь,
Подчиняясь нашим приказам,
В Иране уже молятся нашим богам,
На одном плотике через Ахерон
Победитель и побежденный вместе,
Югурта и Марий вместе
Одна спутанность зыбких теней…» —
Боже, это произносит Секст Проперций,
И написано еще в семнадцатом году!

Стихотворение теперь почти закончено,
Завтра, нет, сегодня, нет, все-таки завтра
Мы поедем на Мертвое Море,
Сбудется моя детская мечта
Покачаться на волнах,
Не пускающих в себя человека.




Владимир Захаров — поэт. Родился в 1939 году. Автор четырех книг стихов и многочисленных публикаций в «Новом мире», «Арионе», «Звезде», «Футурум АРТе» и др. журналах. Физик-теоретик, академик, лауреат Государственных премий СССР (1987) и России (1992), лауреат Большой медали Дирака (2003).

Версия для печати